Первые несколько суток ушли на полную проверку внешних систем. Олег вместе с инженерными дройдами последовательно прозванивал:

энергетические магистрали, стабилизационные контуры, резонаторные кольца, фазовые компенсаторы, и цепи синхронизации.

Проверяли всё.

По отдельности.

Снова.

И снова.

Но чем дальше шла диагностика, тем неприятнее становился вывод.

Внешние системы были исправны.

Энергия поступала нормально.

Контуры работали.

Магистрали держали нагрузку.

Проблема находилась внутри самого гипердвигателя.

Именно там, куда по всем техническим регламентам Джора лезть было нельзя.

Олег тогда долго молча стоял перед схемой гиперконтура, разглядывая внутренние секции двигателя.

Потом тяжело выдохнул.

— Ну да… конечно.

Он прекрасно понимал, что сейчас фактически заходит на минное поле.

Любая ошибка внутри гиперсистемы могла:

сорвать синхронизацию, разрушить резонанс, схлопнуть контуры, или вообще превратить половину корабля в красивую физическую катастрофу.

Но одновременно с этим он понимал и другое.

Если ничего не делать — гипер всё равно останется мёртвым.

А значит:

корвет не восстановить, с Землёй не связаться, флот не чинить, и из системы они никогда не выберутся.

Ведь без снятия консервации с флота не запустить ремонтные модули, а сам он будет тут ползать, пока все окончательно не рассыпется в песок.

Поэтому спустя ещё несколько секунд молчания Олег поднял взгляд на Илу.

— Ладно.

Он спокойно ткнул пальцем в схему внутреннего контура.

— Вскрывай обшивку.

Подготовка заняла почти сутки.

Олег не собирался лезть внутрь гипердвигателя в обычных условиях. Слишком много неизвестного. Слишком высокая цена ошибки. Поэтому первым делом он приказал полностью отключить внутреннюю гравитацию секции и перевести весь отсек в вакуумный режим.

— Так хотя бы ничего никуда случайно не упадёт, — пробормотал он, проверяя инженерный планшет. — И если что-нибудь рванёт… ну, хотя бы без огня обойдёмся, хотя я скорее всего уже об этом не узнаю.

Ила эту логику комментировать не стала.

Когда огромная секция гипердвигателя окончательно ушла в вакуум, а внутренние контуры стабилизировались, Олег приказал вскрывать внешнюю обшивку.

Толстые многослойные панели снимались медленно. Инженерные дройды работали почти ювелирно, последовательно разрезая соединения и снимая защитные секции одну за другой. Даже сейчас Олег постоянно ловил себя на ощущении, будто они вскрывают не двигатель, а какой-то гигантский хирургический объект.

Слишком сложной выглядела конструкция.

Слишком… цельной.

Когда внешняя обшивка наконец отошла в сторону, перед ними открылись внутренние контуры гиперсистемы.

Кольца.

Магистрали.

Резонаторы.

Сотни тонких линий, уходящих куда-то глубоко внутрь конструкции.

И всё это продолжало едва заметно жить даже в отключённом состоянии. Некоторые контуры мерцали слабым светом. Где-то внутри медленно дрожали стабилизационные поля. Пространство вокруг гипера всё ещё ощущалось неправильным.

Олег тогда довольно долго вообще ничего не трогал.

Просто смотрел.

Потом тяжело выдохнул.

— Ладно… поехали.

Первые часы ушли только на диагностику. Он последовательно прозванивал:

внешние контуры, резонаторные цепи, стабилизаторы, компенсаторы, и линии фазовой синхронизации.

Несколько раз ему казалось, что проблема уже найдена.

Потом выяснялось:

нет.

Система снова оказывалась исправной.

Он лез глубже.

Снова проверял.

Снова искал.

Постепенно дройды начали разбирать уже внутренние секции гипердвигателя, и только спустя почти двенадцать часов непрерывной работы проблема наконец нашлась.

Небольшой фазовый компенсатор во внутреннем кольце синхронизации.

Почти незаметный.

Когда-то очень давно через него прошёл перегрузочный импульс. Не критичный. Недостаточный для аварии. Но за тысячелетия деградации часть внутренней структуры элемента буквально выгорела изнутри.

Контур продолжал работать.

Но уже неправильно.

Из-за этого гипердвигатель постоянно терял синхронизацию во время тестов.

Олег тогда несколько секунд просто молча смотрел на результаты диагностики.

Потом тихо выдохнул.

— Сволочь ты мелкая…

Дальше началась уже почти ювелирная работа.

Повреждённый элемент пришлось полностью извлекать из внутреннего кольца. Затем Олег несколько часов просидел в инженерном секторе, проектируя замену. Некоторые материалы пришлось печатать заново. Часть контуров он вообще собирал через временные обходные схемы, потому что оригинальные соединения давно деградировали.

Когда новый компенсатор наконец был готов, они вместе с дройдами ещё несколько часов устанавливали его обратно внутрь гиперсистемы.

После этого Олег лично проверял каждый контур перед запуском.

И только когда гипер снова оказался полностью собран, а внешняя обшивка была заварена обратно, он наконец медленно выпрямился и посмотрел вверх.

— Ну… давай попробуем.

Несколько секунд Ила молчала.

Потом тихо ответила:

— Запускаю тестовый цикл.

Сначала ничего не происходило.

Потом где-то глубоко внутри гипердвигателя медленно загудели резонаторы.

Следом ожили внутренние кольца синхронизации.

По корпусу гипера пробежали слабые волны голубоватого света. Олег молча смотрел на показатели. И впервые за всё время диагностики система действительно ответила. Гипер вышел на тестовый режим. Не полностью. Не стабильно. Но вышел.

На инженерном планшете сразу полезли предупреждения:

фазовые колебания, нестабильность резонанса, рассинхронизация вторичных контуров, отклонение поля.

Но сам двигатель был жив.

Олег несколько секунд просто смотрел на показатели.

Потом медленно выдохнул.

— Ну вот…

Он устало усмехнулся.

— Теперь осталось только настроить эту адскую скрипку.

Работа с гипердвигателем заняла ещё почти три недели. Сам ремонт оказался значительно проще последующей настройки. После замены повреждённых контуров гипер наконец начал отвечать на команды, но система оставалась крайне нестабильной. Малейшее отклонение параметров вызывало рассинхронизацию резонаторов, скачки нагрузки и срывы фазового выравнивания. Олег тогда почти поселился внутри инженерного сектора гиперсистем. Он вручную перебирал настройки, балансировал нагрузку, выравнивал контуры, десятки раз прогонял тестовые циклы и снова всё перенастраивал. Иногда гипер срывался через несколько секунд после запуска. Иногда держался почти минуту. Один раз система вообще попыталась уйти в аварийное схлопывание контура, и тогда Олег матерился так громко, что даже Ила на некоторое время перестала что-либо комментировать.

Но постепенно гипер оживал. Медленно. Очень медленно. И наконец однажды тестовый цикл завершился полностью. Без ошибок. Без срыва полей. Без аварийных предупреждений. На инженерном планшете один за другим начали гаснуть красные диагностические символы, пока не остался только один зелёный статус: «Система стабильна».

Несколько секунд Олег просто молча смотрел на экран. Потом тяжело выдохнул и устало опустился прямо на пол возле сервисной панели гипердвигателя. В этот момент на нейросети мягко вспыхнуло новое уведомление.

Инженер гиперсистем.

Квалификация подтверждена.

Следом почти сразу появилось ещё одно сообщение.

Главный инженер дредноута «Арбитр».

Статус подтверждён.

Олег некоторое время сидел неподвижно, глядя куда-то перед собой. Потом медленно поднял голову.

— Ила.

— Слушаю, Олег.

Он помолчал ещё несколько секунд, будто сам до конца не понимал, что именно сейчас произошло.