Высокая плотность огня.

Минимальная сложность конструкции.

Низкая стоимость производства.

Практически полное отсутствие зависимости от энергетических систем корабля.

И главное — возможность создавать массовое вооружение без колоссальных энергетических затрат.

Именно этот пункт заставил вычислительные процессы задержаться на анализе значительно дольше. Особенно после разговоров об архах и еле живом реакторе.

Олег оказался прав.

Технологии Джора действительно были ориентированы прежде всего на мощность, точность и контролируемое поражение отдельных целей. Но не на насыщение пространства огромным количеством дешёвого огня.

Следующие часы Ила пыталась просчитать возможность адаптации земного оружия под технологии Джора. И почти сразу столкнулась с фундаментальной проблемой.

У неё не было исходных данных.

В памяти Олега присутствовали внешний вид оружия, принципы работы, способы применения, боевой опыт, звук выстрела, ощущение отдачи и запах пороха. Но отсутствовало главное — фундаментальное понимание технологии.

Олег не знал, как производится бездымный порох.

Не знал точного состава оружейной стали.

Не знал химических процессов.

Не знал технологий обработки стволов.

Не знал параметров давления внутри оружия.

Он просто пользовался всем этим всю жизнь.

Для Джора подобная ситуация выглядела крайне необычно. Инженер Империи обязан был понимать систему полностью. Человечество же, судя по памяти Олега, веками успешно использовало технологии, не понимая значительной части фундаментальных процессов их работы.

Это тоже оказалось неожиданным выводом.

Ила повторно запустила моделирование. Без образцов. Без химических данных. Без реальных материалов. Без информации о производственных процессах.

Создать даже примитивный земной автомат сейчас она не могла.

Не хватало слишком большого объёма исходных данных.

Но сама концепция уже продолжала удерживаться внутри активных аналитических контуров. Особенно после разговоров о роях архов.

Потому что впервые за очень долгое время ИскИн начал видеть возможное направление развития, которое инженеры Джора так и не успели закончить.

Следующим этапом инженерной подготовки стали системы щитов.

До этого момента он всё ещё воспринимал реакторы, рельсотроны, лазерное вооружение и дредноуты как отдельные технологии. Огромные. Безумно сложные. Но всё-таки отдельные. Теперь же постепенно начинала выстраиваться общая картина. Реактор не существовал отдельно от вооружения. Вооружение — отдельно от щитов. Щиты — отдельно от энергетических магистралей. Всё внутри корабля было связано в единую огромную систему распределения мощности. И чем дальше шло обучение, тем сильнее Олег понимал: дредноут Джора — это не просто корабль. Это гигантская энергосеть, вокруг которой уже потом достраивалось всё остальное.

Сами щиты оказались устроены значительно сложнее, чем он представлял раньше. Никакого «силового пузыря» вокруг корпуса не существовало. Щит создавался сотнями отдельных эмиттеров, распределённых по всей поверхности корабля. Каждый эмиттер формировал собственный участок поля, а затем все секции объединялись в единую многослойную структуру. Именно поэтому форма корпуса дредноута имела такое значение. Каждый изгиб брони, каждая плоскость крыла, каждый угол корпуса — всё это напрямую влияло на стабильность поля, распределение нагрузки, эффективность отражения ударов и расход энергии.

Олег довольно быстро понял, почему инженерия щитов у Джора считалась одной из самых сложных специальностей флота. Один неправильно установленный эмиттер мог создать «тонкий участок» поля. Неправильный баланс нагрузки — перегрузить соседние контуры. Ошибка в распределении энергии — привести к каскадному схлопыванию сразу нескольких секций щита. Во время обучения Ила постоянно выводила ему старые боевые записи флота. На некоторых из них Олег впервые увидел, как на самом деле выглядел бой тяжёлых кораблей Джора. Ослепительные вспышки рельсотронных попаданий, волны плазмы, многокилометровые лазерные разряды и огромные полупрозрачные поля вокруг кораблей, вспыхивающие целыми слоями при попаданиях.

Иногда отдельные секции щита выдерживали удар. Иногда перегружались и гасли. Тогда огонь начинал рвать уже сам корпус корабля. Особенно сильно Олега впечатлили записи боёв с архами. Рой почти никогда не пытался пробить щит одной мощной атакой. Архи давили количеством. Тысячи попаданий. Камикадзе с плазменным зарядом. Постоянная перегрузка поля. Непрерывное истощение энергетических контуров. И именно тогда Олег впервые понял настоящую роль инженерии щитов. Щиты не должны были быть непробиваемыми. Они должны были прожить дольше противника.

Во время практики ему пришлось впервые самостоятельно проектировать распределение эмиттеров для локального сектора защиты. Сначала — на малых объектах. Потом — на внутренних сервисных платформах. Позже — на полноценных моделях корабельных контуров. И очень быстро выяснилась неприятная закономерность: чем мощнее становился щит, тем страшнее оказывался расход энергии. Иногда даже простое усиление отдельного сектора поля приводило к тому, что начинали перегружаться соседние магистрали. Тогда приходилось перераспределять нагрузку, усиливать контуры, менять конфигурацию эмиттеров, а иногда полностью перестраивать архитектуру поля.

Джора так отчаянно держались за свои реакторы потому, что без энергии вся их цивилизация буквально рассыпалась.

Но чем глубже Олег разбирался в инженерии щитов, тем сильнее его начинала цеплять совсем другая мысль. Он всё чаще возвращался к одному и тому же вопросу — к энергии. Точнее, к тому, сколько чудовищных объёмов мощности Джора тратили на своё вооружение. Рельсотроны. Лазеры. Плазменные системы. Всё это выглядело невероятно красиво, страшно эффективно и одновременно жрало столько энергии, что иногда Олегу начинало казаться: половина дредноута существует только для того, чтобы вторая половина могла стрелять.

Он впервые начал задумываться о другом подходе.

Если получится адаптировать человеческую баллистику… Если удастся создать относительно дешёвое кинетическое вооружение… Если получится отказаться хотя бы от части тяжёлых энергетических систем… то освободятся колоссальные мощности. Просто чудовищные.

Сначала эти мысли выглядели скорее как абстрактная инженерная идея. Но чем дальше шло обучение, тем подробнее начинали выстраиваться расчёты. Освободившуюся энергию можно будет перекинуть в щиты. Проложить дополнительные магистрали. Усилить контуры. Добавить резервирование. Перераспределить нагрузку. Увеличить плотность поля.

Не просто «усилить щиты».

А превратить дредноут в практически непреодолимую стену.

Особенно против роя.

Потому что архи, как он уже понял, брали не мощностью удара. А истощением. Они давили количеством, перегружали поле, высасывали ресурс щитов непрерывным потоком атак. И если щит перестанет жрать энергию как безумный… если появится возможность держать его стабильно часами… то сама логика боя начнёт меняться.

Но почти сразу за этими мыслями приходило другое понимание.

Для подобной концепции всё равно нужна энергия.

Очень много энергии, а значит нужно поднимать реактор.

Восстанавливать ячейки.

Искать резервные секции.

Добираться до других кораблей флота.

Проверять линкоры.

Вытаскивать всё, что ещё можно спасти, потому что без нормальной энергосети все эти идеи так и останутся разговорами.

Следующим этапом инженерной подготовки стали маршевые двигатели.

Олег окончательно убедился, что вся цивилизация Джора была построена вокруг одного простого инженерного принципа:

если проблему можно решить огромным количеством энергии — значит, именно так её и будут решать.

Потому что двигатели дредноута тоже работали на энергии.