Половина магистралей работала в нестабильном режиме, часть контуров — перегружена, а диагностика выдавала сразу несколько ложных неисправностей одновременно.

Олег тогда почти четыре часа ползал внутри сервисных шахт вместе с инженерными дроидами, пока наконец не нашёл проблему.

Один из старых балансировочных модулей за тысячелетия работы начал периодически уходить в паразитный резонанс нагрузки. Автоматика продолжала считать систему рабочей, потому что отклонения оставались в допустимых пределах.

Но именно этот модуль медленно раскачивал всю энергосеть сектора.

После замены узла и перенастройки контуров нагрузка стабилизировалась полностью.

Тогда Ила присвоила ему инженерную квалификацию энергетических систем.

На нейросети появилась новая служебная отметка допуска. А вместе с ней Олег получил доступ уже к совсем другому оборудованию.

Инженерный скаф заметно отличался от старого технического комплекта. Материал был плотнее и тяжелее. Внутри работали дополнительные системы стабилизации. На поясе располагалось значительно больше креплений под инструменты и инженерные модули. На предплечьях появились встроенные сервисные интерфейсы быстрого доступа.

Отдельно Ила выдала ему инженерный планшет. Тонкую тёмную пластину с активной проекционной поверхностью. Через нейросеть чертежи можно было строить и напрямую, но планшет позволял работать с ними значительно удобнее:

визуализировать схемы,

накладывать диагностические слои,

проектировать модульные контуры,

и быстро редактировать технические решения прямо во время работы.

Первые несколько часов Олег вообще не выпускал планшет из рук. Крутил. Проверял интерфейсы. Пытался рисовать схемы. В какой-то момент даже пробормотал себе под нос, что в молодости за такую штуку половина советских КБ друг друга бы перегрызла. После этого Ила наконец сообщила, что теперь его квалификации достаточно для допуска в реакторный сектор.

Именно этого момента Олег ждал последние месяцы.

Путь до реакторного сектора занял почти полчаса. Знакомый лифт. Спуск. Где-то за бронированными панелями чувствовалась едва заметная вибрация работающих энергетических контуров. В отдельных секторах воздух словно становился плотнее.

Инженерный скаф постоянно что-то компенсировал.

Выравнивал давление.

Подстраивал дыхание.

Гасил микровибрации.

Олег замечал это уже автоматически. Чем ближе они подходили к реакторным секциям, тем сильнее ощущалось странное дрожание пространства. Не опасное. Не болезненное. Но очень неправильное. Иногда воздух будто на мгновение начинал идти лёгкой рябью.

Наконец впереди открылись огромные гермоворота реакторного комплекса, и Олег впервые вошёл внутрь. Несколько секунд он просто молча стоял, глядя перед собой. Ничего принципиально нового он не увидел.

Всё то же самое, что показывала Ила с обзорной площадки:

цилиндрическая конструкция,

сотни реакторных ячеек,

ряды светящихся микрозвёзд,

силовые магистрали,

кольцевые стабилизаторы,

и бесконечные уровни технических платформ вокруг реактора.

Но теперь всё это находилось прямо перед ним. Живое. Настоящее. И только пройдя несколько десятков метров по обзорной платформе реакторного сектора, Олег наконец начал по-настоящему понимать размеры конструкции.

Реактор оказался небольшим.

Вернее — не таким, как представлялось после всех разговоров про шестьсот микрозвёзд и питание дредноута.

— Хм… — задумчиво пробормотал Олег. — А я думал, он раза в три больше будет.

— Высота реакторного комплекса составляет девяносто восемь метров, — спокойно ответила Ила.

Олег медленно кивнул своим мыслям.

— Ну да… примерно так и выглядит.

Он ещё некоторое время молча рассматривал цилиндрическую конструкцию перед собой. Ещё толком не успел подойти ближе, а мозг уже сам начал раскладывать увиденное на схемы, узлы и возможные неисправности.

Олег подошёл почти вплотную к реакторному комплексу и несколько секунд молча рассматривал ближайшие ряды реакторных ячеек. Теперь, находясь рядом, он наконец начал понимать их реальные размеры. Не огромные. Не гигантские. Каждая ячейка была примерно с большую двадцатилитровую бутыль воды. Только вместо пластика — будто стекло, но теперь он точно знал что это не так.

Внутри ближайшей колбы медленно горела микрозвезда. Олег некоторое время молча смотрел на неё. Потом поднял взгляд вверх.

— Ила.

— Слушаю.

— А можно одну снять?

— Конечно.

Олег повернулся к инженерному дроиду.

— Так. Давай аккуратно. Вон ту.

Дроид почти бесшумно подъехал к реакторной секции. Манипуляторы мягко зафиксировались на корпусе ячейки. Послышалась серия сухих щелчков. Контуры отключились. Через несколько секунд ячейка медленно вышла из посадочного гнезда.

Внутри не было света. Только тонкий слой сероватой пыли на дне колбы. Дроид аккуратно установил ячейку на сервисную платформу перед Олегом. Тот некоторое время молча её рассматривал. Потом кивнул дроиду.

— Прозвони удержание.

Команды дроиду отдавались через нейросеть, но Олег проговаривал их в слух. Так ему было привычнее. Манипулятор подключил тестер к верхнему стабилизатору. Потом к нижнему. По корпусу пробежали диагностические символы. Все контуры оказались исправны. Модуль центрирующего поля полностью рабочий. Стабилизаторы — тоже. Олег задумчиво хмыкнул.

— То есть сама ячейка живая.

— Это так, — ответила Ила. — Ресурс искусственной звёздной плазмы полностью выработан.

Олег ещё раз посмотрел на серую пыль внутри колбы.

— М-да…

Он поднял взгляд на следующий ряд реакторных ячеек.

— А теперь давай ту, которая аварийная.

Через несколько минут второй модуль уже стоял рядом на платформе. На этот раз внутри колбы всё ещё находился шарик искусственной звёздной плазмы. Небольшой. Размером чуть крупнее подшипника. Тёмный. С едва заметным голубоватым отливом. Олег некоторое время молча смотрел на него. Потом снова кивнул дроиду.

— Проверяй.

Диагностика заняла всего несколько секунд. Нижний контур центрирующего поля оказался мёртв. Часть силовой цепи деградировала и ушла в короткое замыкание ещё неизвестно сколько тысяч лет назад. Олег некоторое время молча смотрел на результаты диагностики.

— Есть идея…

Он перевёл взгляд с одной ячейки на другую. Одна — полностью исправна, но выработала ресурс. Вторая — содержит рабочую плазму, но не может удерживать её внутри поля. Несколько секунд Олег просто стоял молча. А потом вдруг тихо усмехнулся.

— Ила.

— Слушаю.

Олег ткнул пальцем сначала в одну ячейку. Потом во вторую.

— Давай собирать из двух сломанных одну нормальную.

Несколько секунд Ила молчала.

А Олег уже отдавал команды дроиду:

— Вскрывай нижний контур. Аккуратно. Без самодеятельности.

Манипуляторы дроида почти бесшумно начали разбирать повреждённый стабилизатор второй ячейки.

Олег стоит перед реактором. Дроид держит пересобранную ячейку с шариком внутри. Всё готово к установке.

Он тихо проговаривает команды:

— Дроид, ставь на место. Аккуратно.

Манипуляторы поднимают ячейку. Шаг за шагом она движется к свободному гнезду. Олег наблюдает за движением, словно сам держит каждый миллиметр.

Послышался ряд тихих щелчков. Ячейка встала на место. Фиксаторы замкнулись. Силовые контуры подключились.

— Ила, дай импульс.

По колбе пробежала голубая искра, внутри возникла короткая молния. Шарик подлетел вверх, словно его что-то пнуло снизу, и мгновенно вспыхнул бело-голубым светом, как новая мини-звезда.