Семён проснулся, пошарил рукой под одеялом и, ощутив, что постель уже остыла, он открыл глаза и взглянул на часы. Ему стало ясно, что Эля давно поднялась и раз она встала в такую рань, это плохой сигнал. Он тяжело вздохнул, встал и, увидел что в корзине для вязания, вместо его свитера лежат клубки пряжи, он покачал головой и пошёл её искать по квартире. Он нашёл ее на кухне, стоящей у плиты. Она варила кашу, стоя спиной к нему. Он взял две кружки и спросил:

– Кофе будешь?

Эля повернулась к нему лицом и пристально посмотрела ему в глаза. Оба выглядели так, будто они всю ночь капали картошку. Она отвернулась и ответила:

– Нет, я уже пила. А ты кашу будешь?

– Буду. Зачем ты мой свитер распустила? Столько трудов туда вложила...

– Психанула... Не заслужил ты свитер моей ручной работы. Я лучше Вике что-нибудь свяжу, надо мерки с неё снять. Ты её когда домой привезёшь?

– Послезавтра.

Семён поставил кружку в кофемашину и стол, ожидая пока он свариться, глядя на Элю, оценивая её состояние по спине и плечам, он понял, что она расслаблена и подумал:

«Отпихнёт, значит так мне и надо. Но я так больше не могу и не хочу»

Он подошёл к ней сзади и обнял её за талию, прижимаясь своей щекой к её щеке и сказал:

– Извини, я сделал тебе больно, сам того не желая. А этот мужик из «Миража» мне всю ночь снился. Может, я достаточно уже наказался?

Эля выключила кашу, накрыла крышкой, убрала от себя его руки и повернувшись к нему лицом ответила:

– Наверное, достаточно. Жизнь покажет.

Семён стоял, опечаленно смотрел на неё и не знал, куда ему деть свои руки. А Эля погладила его по щеке и сказала:

– Горе ты моё луковое, но без тебя все равно никак нельзя.

Он взял её руку в свою ладонь, поцеловал её и ответил:

– И без тебя никак нельзя.

Он приблизился, чтобы поцеловать её, но она остановила его, нежно касаясь губ рукой и сказала:

– Нет.

– Почему?

– Потому что сначала иди почисть зубы и побрейся.

Семён засмеялся и направился в ванну со словами:

– Эля... ты нечто. Мы друг друга стоим. Я сейчас побреюсь и тебе больше не к чему будет придраться, придётся целоваться со мной. Причём всю жизнь.

Он вышел из ванны, а Эля наложила им каши и сделала бутерброды на завтрак. Семён подошел к ней, выставил свою щёку и сказал:

– Проверяй.

Эля провела одной рукой по щеке, затем по второй щеке, по губам и сказала:

– На корпоратив брился тщательнее, помылся, надухарился… Весь был вылизанный.

– А надо было идти лохматым, мятым и чтобы все сказали, что жена обо мне плохо заботится? Да я никогда так тщательно не брился, как сейчас проверяй лучше.

Она посмотрела на его вопрошающий взгляд, улыбнулась, обняла за шею и поцеловала. Он бережно обнял её, подхватил этот поцелуй и нежно ответил ей. Эля ощутила, что он тут же возбудился. Она ожидала, что он начнет целовать её всю и раздевать. Но он остановился, закрыл глаза, упёрся в неё лбом и погладил по волосам.

Эля поняла, что он пытается успокоиться, его дыхание быстро выровнялось. Но она не дала ему прийти в себя, и поцеловала его снова, забираясь рукой под майку. Он открыл глаза и ответил страстно, обнимая крепче и, прижимая к себе со всей силы. Эля оторвалась от его губ, потёрлась о его щёку и самодовольно разглядывала, какой эффект на него произвела. Он дышал часто, смотрел на неё со страстью в глазах и сказал:

– Что такая довольная? Сломала мне стоп-кран и улыбаешься.

– Мне нравится как ты побрился.

Он развязал пояс её халата, сбросил его на пол и добавил:

– А мне нравится, что сейчас на завтрак у меня будешь ты.

Семён схватил Элю за ногу под одеялом и стянул носок, она тут же рефлекторно отдернула её, понимая, что он начнёт щекотать. А он схватился за вторую ногу, и она тут же отползла от него подальше.

– Вставай, лежебока, сколько можно спать. У тебя зимняя спячка? Все рекорды побила сегодня. Если сейчас же не встанешь, уеду за продуктами без тебя.

– Ну и езжай без меня. Я ночью плохо спала. Ты всю ночь толкался и будил меня. Наконец-то без тебя высплюсь.

– Принцесса на горошине, может мне от тебя отселиться на диван, и будем спать отдельно? Тогда оба выспимся. Ты во сне разговариваешь, то же мешаешь.

Эля лениво приподнялась, села на край кровати и возмущённо посмотрела на него.

– Точно. Отселяйся. Давно пора. Устала от тебя. И что я говорю во сне?

Семён взял свою подушку и ответил:

– Обычно на меня ругаешься, причём очень плохими словами. Ну что, я тогда переезжаю на диван? Дай мне одеяло и постельное бельё.

Эля запрыгнула на него со спины и, сев верхом, ответила:

– Если переезжаешь, то вместе со мной. Зачем тебе одеяло, когда есть я.

Семён отбросил подушку и, поддерживая Элю за ноги сказал:

– Да, ты мягкая и тёплая. Поехали на кухню, завтракать?

– Поехали.

И он повёз её на кухню на себе, где доедала свой завтрак Вика. Увидев, что маму привезли верхом, она обиженно сказала:

– А меня покатать?

Эля слезла с Семёна и пошла в ванну. А он сказал Вике:

– Иди и тебя покатаю. Хочешь на шею садись, хочешь верхом.

– Хочу верхом как на лошади, раз мы её не можем завести, то ты будешь вместо неё.

Эля вышла из ванны и наблюдала как один большой и один маленький ребёнок хохочут на всю квартиру и катаются, словно в цирке, снося всё на своём пути, и сделала замечание:

– Эй, жеребята, вы мне только квартиру не разнесите, Вика ты с нами за продуктами едешь?

– Нет, я гулять пойду.

– Тогда подпиши в наш список продуктов, каких вкусняшек тебе купить.

– Ладно. Пап хватит, я накаталась. Давай, опять стань взрослым, а то мама уже недовольная.

– Это она ревнует, что я тебя больше катал, чем её.

Эля грозно взглянула на них, наложила себе каши в тарелку и сказала:

– Я, в отличие от вас, всегда взрослая.

– Пфф и это говорит женщина, которая приехала на завтрак на мне верхом. Причём тяжелая такая женщина, с бампером как у…

– Сейчас договоришься мне, и точно в магазин один поедешь.

– Да я мечтаю об этом. Тогда точно бюджет будет цел и всё будет куплено строго по списку, никакой ненужной фигни дома не появиться.

– Фигня? С каких это пор сковородки стали фигней? На чём мне тогда, по-твоему, готовить, на костре в котелке?

– Да у тебя их пять штук, зачем ещё покупать? И ты же одними сковородками не ограничишься, тебя сейчас и в одежду потянет, и в обувь, и я боюсь, если ещё и в мебель...

– Сковорода имеет свой срок службы, их пора заменить. Обувь и мебель мне пока не нужна. Успокойся и не паникуй.

Семён только вздохнул и подумал:

«Знаю я тебя как облупленную… ты же моё самое нестоящее стихийное бедствие. Придётся тебе мороженое купить, чтобы ты мимо мебели прошла».

Он сел напротив, подпёр голову рукой и смотрел пристально на Элю, наблюдая как она быстро поглощает кашу и бутерброд с ветчиной.

– Что так в рот смотришь? Ты же только поел, опять голодный?

– Я каждый раз смотрю, как ты на атомы расщепляешь материю своей это штучкой и поражаюсь.

– Чего?

– Смотрю как ты, троглодитка, ешь и заново в тебя влюбляюсь.

– А... штучка это мой ротик?

– Да... твой этот эскалатор с ковшом.

Вика попрощалась с ними, оделась и ушла кататься на велосипеде в парк.

Семён взял в руки свой телефон и начал с кем-то молча переписываться, Эля вся выгнулась, чтобы прочесть, кому и что он пишет, но экран бликовал и ей было не видно, как бы она не изворачивалась. Для Семёна это не осталось незамеченным, и он улыбнулся.

Как только он закончил общение, он положил телефон экраном вниз на стол. Эля, забыв про кашу, схватила телефон со стола и начала листать переписки. Семён тут же попытался выхватить у неё из рук свой мобильный, но Эля ловко увернулась, и её брови поднялись вверх от удивления. Увидев, такую его реакцию, ей стало ещё любопытнее узнать, что он там скрывает. Он резко встал из-за стола и она тоже. Семён начал обходить стол справа, а она слева и как только он попытался схватить её за руку, она бегом рванула в спальню и, добежав до двери, успела закрыться на защёлку. Эля плюхнулась на живот в постель и начала поспешно читать его безобидную переписку с мамой. Затем она открыла следующий чат с Павлом и тут она уже читала внимательнее, поражаясь их обсуждению женщин… Её глаза округлялись всё сильнее, но дочитать она не успела, Семён уже достал ключ и открыл дверь.