Эля улыбнулась и направилась в их сторону резвым шагом, покачивая бёдрами. Она заметила, что девушка попросила Семёна помочь ей навесить тяжёлые блины на тренажёр и он, конечно же, сразу согласился. Эля, наблюдая, какую улыбку он подарил блондинке, даже губы скривила, но тут же собралась. С кукольной улыбкой на губах, Эля взобралась на платформу для выполнения упражнения «румынская тяга»*, как только Семён сел на свою скамью для выполнения «жима лежа»*, Эля начала выполнять своё упражнение.

Она взяла в руки штангу и очень медленно наклонилась вперёд, отводя свой таз назад, она кожей сразу почувствовала, куда именно сейчас смотрит Семён, и подумала про себя:

«Вот так-то лучше, смотри на мою попку, нечего на белобрысых отвлекаться, пусть ей там кто-то другой помогает, этот уже забронирован».

Семён с Элей одновременно закончили выполнять подход, и Эля отошла в сторону к окну, чтобы отдохнуть, делая вид, что слушает музыку. Семён подошёл к ней и сказал:

– Будешь так зад отклячивать, поясницу себе повредишь. Ты что это сегодня технику не соблюдаешь?

– Это ты зад отклячиваешь, когда приседаешь... а я отвожу таз назад. Всё нормально у меня с задом и техникой.

Эля старалась не смотреть на него, но глаза всё равно периодически мельком бегали по его груди. Он это заметил, и подойдя к ней чуть ближе спросил:

– С задом твоим… всё действительно… очень даже нормально. Я только одного пока не понял, то ли ты меня хочешь, то ли ревнуешь, то ли всё сразу. Но что-то тебе явно мешает тренить, я ещё чуть-чуть понаблюдаю этот цирк и точно пойму.

Эля даже рот открыла от такой наглости и ответила:

– Иди лучше понаблюдай за блондинкой, вдруг ей там опять помощь потребуется, а ты тут отвлекся на мой зад и не стоишь, не дежуришь на подхвате.

– Так, ну ревность уже уловил, а как насчёт «хочешь»?

– А остального не дождешься, понятно?

– Нет, пока не понятно. Но это ненадолго, я же чувствую твой взгляд, а если ты хочешь, то не сможешь не смотреть на меня. Долго ты не выдержишь.

Он развернулся и направился к штанге. Эля сделала то же самое и повторила своё упражнение, стараясь наклоняться так же медленно и эротично. Она тут же ощутила на себе его взгляд, даже несмотря на то, что он сам выполнял тяжёлое упражнение с большим весом.

Они вновь одновременно ушли на отдых, Эля вернула наушники в уши и отвернулась к окну, делая вид, что не хочет разговаривать, хотя на самом деле мысленно утешала себя:

«Ни за что на тебя смотреть не стану. Кем он себя вообще возомнил? Аполлоном? Такой весь самодовольный. А вот обломайся. И ревновать не буду, это ты от меня никуда не денешься. Это ты должен страдать, а не я, это твоя такая счастливая участь. Так, Эля, бери себя в руки и возвращай дирижёрскую палочку себе, помни, ты руководишь этим концертом. Интересно, а если на него через стекло посмотреть, он тоже почует?»

Эля начала рассматривать его через стекло окна как он ходит вокруг своей лавки, пытаясь отдышаться, как часто вздымается его грудь, как выступили вены на его руках. Мысленно она погладила там уже всё, и как только она начала разглядывать его пресс, он тут же повернул голову в её сторону и пристально посмотрел на её спину. Она тут же отвела взгляд от стекла, схватилась за бутылку с водой и отпила из неё, подумав:

«Вот блин и так заметил, вот это чуйка... Придётся терпеть. Но и он помучается… впереди у меня ещё приседания… а там и ягодичный мостик, где его точно всего скрутит. Берегись Семён, ты меня зря выбесил, очень зря».

Эля расправила плечи и, плавно покачивая бёдрами, ловя на себе мужские взгляды, с очень довольным лицом направилась к гирям. Она взяла гирю весом шестнадцать килограмм и неудачно слишком резко потянула её вверх, ей стало больно в запястье, и она тут же с грохотом отбросила её на пол, потирая свою руку. Мужчина, который стоял рядом, заметив это, помог Эле донести гирю до подставок, с которых она обычно приседала. Как она и ожидала, мгновенно рядом с ней оказался Семён:

– Что, меня никак не могла попросить помочь?

– Ты был занят, делал упражнение.

Семён взглянул на вес гири и фыркнул.

– Ты что не в состоянии сама это донести? И как ты тогда с ней в руках приседаешь, раз она для тебя такая тяжёлая?

Эля встала на подставку, повернулась спиной к Семёну, расставив ноги, взяла гирю обеими руками и начала приседать. Она развела колени в стороны и медленно, прогибаясь в пояснице, очень плавно отводя таз назад, прямо к корпусу Семёна, она игриво ответила:

– Вот так и приседаю.

По её лицу расплылась улыбка. А он с трудом оторвал свой взгляд от её ягодиц, обошёл её, встав лицом к лицу и тихо сказал:

– Ты дома у меня получишь вертихвостка. Сейчас же перестань соблазнять тут всех мужиков вокруг, пытаясь получить моё внимание. Я всё равно на тебя его не обращу. Угомони свой пыл. Я сюда делом пришёл заниматься, не мешай мне и так из-за тебя последний подход еле выжал. А ты сюда явно красоваться пришла, а не мышцы укреплять.

Эля продолжала приседать и выгибаться, не отвечая ему, и делая вид, что он ей мешает своими разговорами, хотя это и был её ответ. А про себя она подумала:

«Обратишь… ещё как обратишь. Куда ты денешься? Я же тебя знаю. Уже нервничаешь и сильно».

Эля закончила приседания и шла к окну за бутылкой, чтобы попить воды, ощущая, как горят её ягодицы. Но это горели не мышцы, а кожа от его взгляда. Она повернулась к нему лицом и поймала его взгляд, он восстанавливал дыхание после жима, отдыхая на скамье. Эля прочла его мольбу в глазах и мысленно послала ему в ответ: «Не дождёшься, дорогой. Страдай дальше. Тебя ждёт контрольный выстрел».

И направилась выполнять ягодичный мостик к скамье, стоящей рядом с Семёном. Эля уже даже не замечала блондинку, мучащую гантели неподалёку. Она была вся сосредоточена на своем теле.

Семён, увидев, что она опёрлась лопатками на скамью, расставила пошире ноги и начала выполнять ягодичный мостик, завис, понимая, что для него конец света уже наступил. На лбу у него появились складки, и голова наклонилась вправо. Он разглядывал, как каждый раз, когда Эля поднимает свой корпус вверх, напрягается её обнажённый живот и как она с усилием сокращает ягодицы, а затем – как таз уходит вниз, и всё расслабляется. Она заметила его стеклянный взгляд, как он провалился в бездну, от её контрольного удара и невинно улыбнулась ему.

Он заметил на себе её взгляд, резко встал и вышел из зала, направляясь на верхний этаж к кардио тренажёрам. Улыбка с лица Эли исчезла, она поняла, что добила его, и это побег с поля боя без белого флага.

Быстро встав со скамьи, оставив подход недоделанным, она направилась за ним следом и догнала его на лестничной площадке. Встала перед ним, осмотрела его, ища признаки возбуждения и, не найдя их, разочарованно взглянула ему в глаза. Он понял цель её осмотра и сказал:

– Ну и что пялишься? Там заниматься не даёшь, теперь в кардиозал идёшь свои дротики в меня метать?

– Я заниматься не даю? Да я к тебе даже не прикасалась. Молча делаю свою тренировку.

Тут Семён разозлился, схватил её за ягодицы, которые не давали ему покоя всё это время, сжал в ладонях, но сразу же, стараясь взять себя в руки переместился на талию, и раздражённо сказал:

– Да ты всю тренировку сегодня только и делаешь, что дразнишь меня и разглядываешь. Как мне при этом тренироваться? Весь результат мне сбила… И как я должен теперь вот с этим всем на людях ходить, а?

Он прижался своим животом к её животу, их обоих сразу пробила дрожь и она почувствовала, что попала в яблочко и он всё же возбуждён. Она не заметила этого сразу, поскольку он всё ещё пытается контролировать себя из последних сил. Эля уже проваливалась в свои желания, удерживая себя, словно эквилибристка на канате. Она не могла отвечать, и начала гладить его по груди одной рукой. Он тут же встряхнул её и сказал:

– Ты вообще понимаешь, где мы находимся? Тут вообще-то люди ходят.