Рано утром Эля проснулась от того, что её кто-то пихнул. Она открыла глаза и увидела, что рядом спит Семён и обнимает её во сне. Она прикрыла глаза, пытаясь снова заснуть, и думала:

«Не иначе футбол снится, опять ногами дрыгает. Эта ракета неугомонная даже спать мирно не может. Надо было на диван от него уходить».

Эля была очень зла на Семёна и по-настоящему обижена. Она не разговаривала с ним уже несколько дней, с трудом делая вид, что он для неё больше не существует.

Семён так же принципиально молчал и игнорировал её, за то, что она наорала на него и унизительно оскорбила на людях. Она накинулась на него из-за того, что он забыл о её просьбе. А он не чувствовал, и не считал себя виноватым, и не собирался извиняться первым.

Эля поняла, что больше не уснёт, она убрала с себя его руку, поднялась с кровати, выглянула в окно, и увидела, что вместо пасмурного осеннего дождя, встаёт солнце и день будет погожий. Она потянулась и подумала:

«Ну, хотя бы у природы сегодня хорошее настроение, нужно спланировать, как я проведу сегодняшний выходной без этого напыщенного индюка».

Это была война двух влюблённых, испытание на прочность их силы воли. И пока оба держались неплохо, но уже из последних сил, ведь мы с вами знаем, как им тяжело прожить друг без друга даже два дня.

Эля обиделась настолько сильно и серьёзно, что даже не мучила его привычными провокациями и соблазнением, она применяла смертельное оружие, тяжёлую артиллерию – игнорирование, полное и бескомпромиссное.

Причиной ссоры была свекровь, по мнению Эли, и банальный человеческий фактор – по мнению Семёна. После того, как Эля обложила его матом в присутствии соседей, он тоже всерьёз обиделся, это его задевало ещё с тех пор, как он жил с Юлей и часто слышал подобное от неё, это его внутренне выбешивало.

В тот самый день ссоры, Эля попросила Семёна отвезти её рано утром в лес за грибами. Она всё тщательно спланировала, собралась, наготовила еды, утрамбовала всё в сумку-холодильник… А он взял и забыл об этом. Он молча уехал помогать маме. Пока Эля собиралась в поездку, свекровь попросила срочно отвезти её к врачу этим же утром, Семён подорвался и уехал, ничего не сказав Эле. И когда она собралась и обнаружила, что его нет дома, она позвонила ему и была в ужасе, понимая, что он её просто бросил и грибов не будет...

А на следующий день бабье лето резко закончилось, и начались дожди, лес стал непроходимым. Эля ужасно расстроилась, она была заядлым грибником с большим опытом и стажем. К тому же, сейчас был сезон опят, которые в семье любили все и даже Семён уплетал их за обе щеки. Элю ранило в самое сердце не то, что она осталась без грибов и приятного времяпровождения на природе, а то, что он посмел забыть о своей «королеве мочалок».

Семён проснулся, пошарил рукой под одеялом и никого под ним не обнаружив, открыл глаза. Затем он вспомнил, что даже если бы Эля лежала рядом, трогать её было нельзя, и нахмурился. Он встал, заправил постель и направился в ванную, подойдя к двери, он подёргал ручку, но было заперто. Тогда он зашагал на кухню и заметил, что на столе для него лежит щётка и паста, он вздохнул и начал чистить зубы на кухне с мыслями:

«Как долго ещё будет продолжаться эта пытка?.. Она всё ждёт, что я, как обычно, первым пойду навстречу и извинюсь. А что ты будешь делать дорогуша, если я не шагну к тебе первым? Ведь в этот раз ты сама во всём виновата».

У Семёна зазвонил телефон, он взял трубку и ответил на звонок от его друга-футболиста. В этот момент из ванны вышла Эля и, подслушивая его разговор, начала готовить себе завтрак. Она достала муку, яйца и молоко, собираясь, печь блинчики, которые просто обожал Семён. По его телефонному разговору она поняла, что он собирается на внезапно организованную игру в футбол, и это окончательно выбесило её, она думала:

«Вот и вали придурок, на все четыре стороны. Без тебя дома будет спокойнее, никто не будет бесить, мелькая перед глазами. А то ведь сейчас опять все яйца мимо миски разобью из-за тебя… А я тогда за грибами уеду. Больно ты мне нужен. Сама справлюсь. Мне не в первый раз!»

Эля замесила тесто и начала печь блины, по кухне разносился аппетитный аромат. Семён посмотрел на её напряжённое тело и понял, что она максимально озлоблена и специально печёт блины, чтобы он подошёл, заговорил и попросил их. Он ухмыльнулся и наморщил лоб, достал из холодильника яйца, встал рядом с ней у плиты и начал жарить себе яичницу с мыслями:

«Не выйдет поддеть меня, Эля. Я ничего не стану у тебя просить. Я в состоянии накормить себя сам. Лопай свои блины одна, потом сама же страдать будешь от лишних килограммов, а кто утешать тебя будет, не знаю...»

Они стояли и молча толкались у плиты, как два соседа поутру в коммунальной квартире.

Оба сидели за общим столом и завтракали. Семён ел яичницу и читал в своём телефоне новости. А Эля с аппетитом наворачивала тёплые блинчики с вишнёвым вареньем. Она уминала их один за другим, не глядя в тарелку. Перед ней стоял телефон, и она в наушниках смотрела свой сериал «Постучись в мою дверь» и периодически смеялась, повторяя фразу: «Что ж хорош». А Семён исподлобья поглядывал на всё это и мысленно злился:

«Да, без сомнений... Бог создавал её, чтобы я мучился... У этой мясорубки желудок без дна... наверняка слопает все блины до последнего и ничего мне не оставит. И ведь специально села и демонстрирует мне, как она этим клоуном турецким любуется. О, *Серкан... и слюни в тарелку капают... Тфу... Ну разве она не зараза?».

Эля доела все блинчики и начала делать бутерброды, собираясь в лес за грибами. Семён это заметил, но не стал спрашивать, для чего она это делает, он спросил другое:

– Ты постирала мою форму? Я через два часа уеду, у меня матч нарисовался.

– Естественно постирала... На балконе возьми. И во сколько ты будешь дома? Хотя не важно. Меня все равно не будет.

– Почему тебя не будет?

– Потому что я уеду и раньше тебя. Наверное, через час уже буду готова выезжать.

– И куда же ты собралась?

– В Суворов.

– Зачем?

– За опятами. Сегодня хорошая погода, надеюсь, в лесу подсохло. – Тут она подняла на него свои глаза и продолжила говорить более резко: – Наконец-то съезжу за грибами. Сама. Ведь надеяться мне больше не на кого.

Семён даже передёрнул плечами от её слов и ответил:

– Удачи тебе там в твоём лесу. Смотри не заблудись.

Они немного помолчали. Эля достала сумку-холодильник, и начала в неё складывать еду. Семён заметил, что продуктов она кладёт немного и спросил:

– Ты что едешь в лес одна?

– Да. Дина отказалась, у неё дела. Мама на работе. Вика в лагере. Больше мне взять с собой некого.

– Ты нормальная вообще? Нельзя в лес одной. А если с тобой что-то случится?

– Нормальная. В отличие от тебя. Я прекрасно ориентируюсь в лесу, и там ловится сеть на телефоне. Отказывать себе в удовольствии из-за того, что со мной некому поехать, я больше не собираюсь. Я поеду в любом случае.

– Никуда ты не поедешь, я сейчас ключи твои от машины с собой заберу.

– А ты, я смотрю, эгоист! Ты, значит, у нас едешь кайфануть на своём вонючем футболе... а я должна сидеть дома и страдать? – Эля встала из-за стола и выставив руки в боки, наклонившись к его лицу, гневно произнесла – Только попробуй тронуть ключи от моей машины и ты очень пожалеешь об этом.

Семён задумался и не стал ничего отвечать. Он подождал, пока она утихнет и только после того, как она пометалась у окна, и вновь села за стол, он сказал:

– На футболе я не один и это безопасно, а ты делаешь глупость на эмоциях. Сама же будешь потом жалеть об этом. И если ты надеешься, что я сейчас брошу футбол и поеду с тобой – то зря.

Эля вновь вскочила из-за стола и резко ответила:

– Я никогда не надеюсь на то, что ты бросишь футбол ради меня. Это невозможно.

Она схватила сумку-холодильник и вышла из кухни, хлопнув дверью. А Семён сидел и думал: