Он увидел, как она лежит на животе и роется в его телефоне, залез на кровать, нависая над ней и, заглядывая в экран телефона, сказал:

– Так-так, ну и как же тебя наказать за вторжение в моё личное пространство? Что интересного вычитала?

Эля вытянула руки вперёд, чтобы он не достал и не отобрал телефон, продолжая листать переписку и злобно ответила:

– Подожди, я ещё не дочитала, как вы с Павлом чужие женские жопы обсуждаете. Сейчас дочитаю, и наказан будешь ты. Я уже считаю, сколько восхитительных комплиментов написано тобой, посвященных чужой заднице. Уже пять раз тебе будет отказано в доступе к моему бамперу! Понял?

Семён засмеялся и, погладив её по ягодицам, ответил:

– Точно? Брось эту затею, там нет ничего интересного… Мужики всегда так общаются и всех рассматривают, но вот трогать хочется только одну попку. Твою.

И он снова провел рукой по бёдрам и ягодицам, она вздрогнула и по коже волнами побежали мурашки. Эля развернулась к нему лицом, отложила телефон и обиженно ответила.

– Конечно. Ту жопу завоевывать надо, а моя-то уже в руке лежит, напрягаться не нужно.

Семён забрался рукой под её халат и сказал:

– Чтобы эта попка оказалась в моих руках… мне пришлось себя по кирпичу пересобрать. И что-то я уже совсем не хочу за продуктами ехать. Раздевайся.

– А мне нужна сковорода, слезай с меня, не буду раздеваться, поехали в магазин... – но тут же маска обиды с лица Эли исчезла и она добавила – Сам раздевайся.

Семён снял с себя футболку, ухмыльнулся и ответил:

– Я понял. Нас обоих раздеваю я. Ты делаешь вид, что злишься и обижена, а я тебя должен утешать. Правильно?

Эля сделала губы бантиком и ответила:

– Правильно.

Он посмотрел на её губы, стянул с себя шорты и сказал:

– Как же я тебя люблю и хочу, и вижу тебя всю насквозь.

– Как и я тебя.

Он снял с неё халат и, взяв в ладони её грудь, начал ласкать со словами:

– Такой ответ меня не устраивает, говори полностью.

У Эли участилось дыхание, она посмотрела ему в глаза и ответила:

– Я тебя люблю. Очень сильно.

И только после этих слов он прижался к ней всем телом и поцеловал.

***

В гипермаркет они приехали только к обеду. Семён с огромной тележкой набирал продукты по списку, а Эля с корзиной поменьше медленно прогуливалась по отделу с хозтоварами, разглядывая посуду. Она уже выбрала для себя три сковороды и теперь щупала и рассматривала всё подряд от прихваток, до подушек. Семён поглядывал на неё издалека, с тревогой оценивая, как её корзина наполняется какими-то тряпками и железками. Как только она поравнялась с отделом бытовой техники, за которым следовал мебельный отдел, Семён подошёл к ней и, разглядывая её корзину, спросил:

– Мороженое хочешь? Пока в кафе нет очереди, могу купить. Пойдём, выберешь.

– Не хочу.

Семён удивился, такого ответа он не ожидал и начал продумывать план «Б», наблюдая, как она кладёт в корзину кухонные полотенца.

– Эля, а чего ты хочешь? Разве ты не голодная? Может, тогда молочный коктейль?

– Пока нет. Но хорошо, что ты пришёл. Пойдём со мной.

И Эля повела его в отдел мужской одежды, поставила перед собой и начала прикладывать к нему шорты, футболки и рубашки, закидывая их в корзину с довольным видом. Семён спросил:

– Это всё зачем?

– Это ты сейчас пойдёшь примерять.

– Не буду я ничего примерять, не трать на это время. Мне не нужна одежда.

– Нужна. И ещё носки прихватим. Пошли, примерочные тут рядом.

– Да не пойду я, сказал же. Зачем мне шорты и футболки? У меня их полно. Носки тоже мне не нужны.

– Чего у тебя полно? Обносков? Ты посмотри на себя. Ты как бомж. Мне с тобой стыдно рядом идти.

– Сама ты… фифа разодетая. Все вы женщины одинаковые, Юля так же мне говорила...

– Так может, это неспроста? Вот посмотри на себя, во что ты сейчас одет?

– А что не так? Шорты и футболка я нормально одет.

– Да у тебя шорты все выцветшие, застиранные. Давно хочу их выбросить, ты всё не даёшь. Сколько ты их уже носишь? Лет шесть или семь? Вот какого цвета твои шорты? А футболка вся такая растянутая, горловина ужасно выглядит…

– Нормально всё у меня, ты придираешься. Шорты у меня оранжевые лет восемь им, может больше. Футболка ещё послужит. И вообще, я что на подиуме? Я надел рабочую одежду, мне пакеты в грязную машину носить, в этом не жалко испачкаться или зацепиться.

– Какие оранжевые… они красные были... когда-то. Это теперь они стали облезлые. Я хочу, чтобы ты всегда хорошо выглядел, даже когда носишь сумки.

– Всё, хватит спорить. Я сказал, не буду ничего покупать. Пошли за продуктами. Сковородок ты себе купила, всякой фигни тоже полная корзина, теперь делом займёмся. Я ещё мяса и овощей не купил.

Эля обиделась, улыбка с ее лица исчезла.

– Никакой фигни я не покупала. Это всё нужная кухонная утварь.

– Утварь? Вот это что за утварь?

– Подсвечники.

– Зачем они нам? У нас что дома электричества нет? Хочешь, я тебе ещё керосиновую лампу куплю?

– Ты издеваешься?

– Нет. Выкладывай все эти свои игрушки ненужные, берём только посуду. Одежду всю тоже верни на место.

Эля разозлилась. Выгребла всё из своей корзины и выложила кучей на пустующую полку. Она вытащила даже прихватки, полотенца и сковородки. Развернулась и пошла с пустой корзиной в сторону мяса. Семён подобрал посуду, догнал, вернул её в корзину и сказал:

– Ты что цирк устроила, как маленькая? Иди эту кучу свою разбирай. Кому ты там всё бросила? Надо убрать за собой товары на место.

– Отстань скряга. Я с поберушками не общаюсь.

– Ты что, правда, сдурела? Может, тебя в чувства немного привести, а?

– А может, это тебя в чувства привести? Я бы тебя поцеловала, но даже трогать не хочется. Ты мне не нравишься в этом старье.

– Я тебе не нравлюсь? Трогать не хочется? Да, ладно, врёшь.

Он сразу же решил проверить и потянулся, чтобы обнять её и поцеловать. Но она увернулась и отошла от него на шаг назад. Он подошёл с другой стороны, Эля вновь отстранилась. Семён сказал:

– Не мог я тебе разонравиться из-за того, что красные шорты стали оранжевыми.

Эля пристально посмотрела на него и отвернулась, её взгляд упал на мужчину проходящего мимо, она начала внимательно разглядывать его с головы до ног. Семён это увидел, тут же одернул её за руку, привлекая на себя внимание, и переспросил:

– Похоже, мог... Моя созерцательница красоты… сведёт меня с ума. Ладно, пошли примерять твои эти шмотки. Идиотизм…

Эля сразу же довольно улыбнулась и сказала:

– Встречают по одёжке, Семён. Всё примеришь, что я выбрала. И подсвечники возьмём.

Семён только вздохнул и подумал:

«Ни план «А», ни план «Б» не сработал. Попал я по полной программе. Зато не будет на других мужиков смотреть, и придётся ей за это со мной целоваться. И не один раз, а целых два, нет лучше три».

Они приехали домой с огромным количеством сумок. Вика была уже дома и помогала разбирать продукты, одежду и посуду, отыскивая свои конфеты. Эля поставила подсвечники в сервант, запустила новую одежду стираться и пошла готовить мясо с овощами на ужин. Семён пришёл к ней на кухню, Эля заметила, что он надел самую новую домашнюю футболку и шорты и не сдержала своей улыбки. Семён сразу же сказал:

– Что? Теперь не как бомж?

Эля вытерла руки об фартук, подошла к нему, провела ладонью по его груди и ответила:

– Теперь нет. Красавец. Мне нравится.

– Тогда иди, целуй. Три раза.

– Сколько? Что-то многовато.

– Нормально. Я заслужил.

– Ну ладно, действительно заслужил.

Она уткнулась носом в его щёку, и он сам поцеловал её. На третьем поцелуе она развернулась и вернулась к столу, продолжая готовить. А Семён глядя ей вслед, опуская взгляд на бёдра, которыми она специально покрутила, спросил:

– Чем тебе помочь, домомучительница?

– Помой овощи и почисть их, пожалуйста.

Выходной день подходил к концу, Эля сидела в кресле перед телевизором и заново вязала свитер для Семёна. А он устало рухнул на постель и долго смотрел на неё. Затем сказал: