Семён абсолютно ничего не понял, схватился за голову, провёл руками по лицу и ответил:

– Хорошо. Я сейчас выйду из комнаты, дам тебе время, чтобы ты остыла и буду тебя ждать в нашей постели. Приходи, и спокойно поговорим, и ты мне всё объяснишь. Эля, я действительно не понимаю, что с тобой происходит. И имей ввиду, долго ждать я сейчас не способен.

Она лишь молча отвернулась к стенке. А Семён встал и направился к двери, задержавшись в дверях, он ещё раз окинул её взглядом, погасил свет и вышел из комнаты. Сразу же дыхание Эли сбилось, и она начала очень часто дышать – ей не хватало воздуха. Она вышла на балкон, открыла окно и отдышалась. Затем вернулась на диван, подоткнула под себя одеяло, зажмурилась, и пыталась успокоиться. В её голове потоком неслись мысли, и она никак не могла собрать их в кучу.

Через несколько минут в комнату вошёл Семён, не включая свет, он взял Элю на руки вместе с одеялом и понёс в спальню со словами:

– Твоё время вышло.

А она от неожиданности вцепилась рукой в его шею. Он посадил её на кровать, сел напротив и скомандовал:

– Рассказывай. Я устал ждать.

Эля устало вздохнула и, глядя ему в глаза, ответила:

– Господи, вот за что мне всё это? Почему я должна это произносить вслух? Я всё видела, Семён. И в этот раз это была не Алёна, не двоюродная сестра, ты танцевал совсем с другой бабой. А я стояла, смотрела, приехала как идиотка в этот проклятый ресторан, думала я действительно тебе там нужна. Зачем ты позвал меня? Я этого так и не поняла. Чтобы я своими глазами лицезрела твои развлечения? Чего ты добивался этим, объясни мне? Обычно люди такое скрывают.

– Так... Стоп. Ресторан... Танцевал с другой бабой... Угу, всё ясно. Ты приезжала в ресторан? Я, кстати, почувствовал твоё присутствие и удивился, что не нашёл тебя.

– Приезжала, как всегда бегу за тобой. Ничего нового, правда?

– И ты видела, как я танцую медленный танец?

– Видела, как ты схватил другую бабу и держал её в своих руках. И от этого факта тебе не отвертеться никак. Понравилось?

– Дурдом... Эля, помнишь, я просил тебя, если у тебя что-то случилось сразу говорить мне? Ты почему сбежала, и не подошла ко мне? Это вообще был не танец, а конкурс. Татьяна Петровна, с которой я танцевал, это вообще не женщина, это сатана, наш главбух. Она меня на десять лет старше... О чём ты вообще подумала, глупая? Как всегда себе накрутила чёрте что.

– Эта самая сатана сорокалетняя, вцепилась в тебя мёртвой хваткой, прижалась к тебе, а ты к ней. И стоял, улыбался, весь такой довольный, полны штаны счастья...

Тут уже нервно засмеялся Семён. А Эля вскочила с кровати и закричала:

– А тебе ещё и ржачно. Весело тебе, да? Где только клепают таких уродов как ты...

Она встала, чтобы уйти, он тут же схватил её за руку, остановил и ответил:

– Эля, это был конкурс, мы прижимались, потому что танцевали на маленьком клочке бумаги, и нельзя было заходить за её край, и, между прочим, мы выиграли, поэтому я был такой довольный.

Семён замолчал и смотрел ей в глаза, пытаясь прочитать её мысли, а она смотрела на него с отвращением и, выдернув свою руку из его хватки, ответила:

– Ты же у нас вундеркинд, а отмазки какие-то идиотские придумываешь. Это всё? Можно мне уже пойти, и спокойно лечь спать на диван или ты ещё мне нервы потрепишь сегодня?

– Эль, я понимаю, если бы я оказался на твоём месте, я бы, наверное, тоже с ума бы сошёл, но я бы не сбежал, я бы сразу всё выяснил... Ты мне не веришь, это логично. Я тебе сейчас покажу видео на телефоне, спасибо коллегам, что засняли и прислали, ты сама убедишься, это правда была шутка.

Эля стояла и безразлично смотрела на него застывшими глазами, она была настолько опустошённой, что даже стоять ей было уже тяжело. Она присела на край кровати, обречённо взяла из его рук телефон, ощущая, что из этого омута, в который она провалилась, её уже ничего не вытащит.

Он включил ей видео, но это был не тот эпизод, там он был завёрнут в туалетную бумагу, он хотел перелистать на следующее видео, но Эля убрала его руку и начала смотреть всё подряд. Начиная от самого первого конкурса до последней сцены, где его и Татьяну Петровну объявили победителями. Эля прекрасно рассмотрела эту полноватую женщину с ярко красной помадой, веселящихся вокруг людей и Семёна, поглощенного азартом. Она увидела, что он смотрит на главбуха совершенно равнодушно и действительно воспринимает её частью команды. Она пересмотрела каждое видео по несколько раз, вглядываясь в детали. Эля увидела, как он радуется, смеётся, как ему хорошо в компании. Но самое главное – она чётко отследила, что эта женщина, которую он держал в объятиях, ему безразлична. Она вернула ему в руки телефон и уставшим голосом сказала:

– Одному только Богу известно, как же я устала от тебя. Надо было выходить замуж за спокойного мужика, который не ищет на свою задницу приключений, тогда бы и у меня их было меньше. А теперь дай мне поспать, я действительно очень плохо себя чувствую.

Семён сидел как натянутая струна в очень сильном напряжении, наблюдая за каждым её движением пальцев, каждым взмахом ресниц и тем, как опали вниз её плечи. Он спросил:

– Теперь ты поняла, что это была игра, а не танец между мужчиной и женщиной?

– Да, мне всё понятно. Абсолютно всё. Не можешь ты сидеть спокойно, запахло жареным – и ты тут как тут. Интересно если бы соревнование было на то, кто кого быстрее трахнет, ты был бы в первых рядах?

– Сделаю скидку на то, что тебе плохо. Но ты давай, прекращай меня унижать. Я тоже не железный. Ложись спать тут. Я не сделал ничего плохого.

– Мне уже всё равно где спать. А ты сделал плохо мне... И даже если учесть, что это была просто игра, ты трогал чужую женщину. И если ты хочешь понять, что я сейчас испытываю, вспомни как меня в «Мираже» лапал чужой мужик, он это сделал случайно, но ты взбесился мгновенно, что ты чувствовал тогда всего несколько мгновений, я прожила с этим вечер. И засыпая, держи эту картинку перед глазами. А завтра расскажешь мне, что ты сделал. Нормально ли обнимать другую женщину, женатому мужчине, даже если это игра, даже если она старше тебя. А сейчас, пожалуйста, просто заткнись и спи.

Семён сделал глубокий вдох, стиснул зубы, встал, погасил свет и сказал:

– Спокойной ночи.

Эля ему ничего не ответила, закрыла глаза и пыталась заснуть на своей половине постели, под отдельным одеялом. Семён лежал на спине и вспомнил тут случай в Мираже, как ему действительно тогда было плохо только от одного взгляда на чужого мужчину и его руки на её теле, его всего передёрнуло.

– Эля, я бы точно с ума сошёл, если бы сегодня оказался на твоём месте. Если бы я увидел как ты с другим... не знаю чтобы я сделал... наверное, придушил бы... не знаю даже кого первого тебя или его.

Семён насупился, и было слышно в темноте как он часто дышит и как постепенно выравнивается его дыхание.

– Но и ты пойми, для меня это всё выглядело совсем иначе, обнимать Татьяну Петровну это то же самое, что обнимать колонну... Я-то вообще её не воспринимаю как женщину. Это так глупо всё получилось. Эля ты меня слышишь?

– Слышу. Теперь ты представляешь, что я чувствую. И это очень хорошо. А я как ненавидела твои корпоративы, так и ненавижу. Хотя в этот раз ты был на связи и пришёл даже раньше. Парадокс.

– Никогда в жизни больше близко не подойду ни к одной женщине, даже за стол рядом не сяду, от греха подальше. Мне больше такого не надо. Мне кажется, я седой стал за сегодняшний вечер. Я вообще думал, что с тобой что-то случилось. Ты же мне на звонки не отвечала...

– Я не в состоянии была разговаривать. Давай спать? Ты всё понял, я всё поняла. Теперь я просто хочу тишины и покоя.

– Обнять тебя можно?

– Нет. Я не хочу чтобы ты трогал меня своими руками.

Они ещё очень долго лежали молча, погружённые каждый в свои переживания, пока не уснули.

Рано утром Эля проснулась первая и обнаружила, что Семён почему-то спит вместе с ней, под её одеялом, а его одеяло валяется на полу. Она попыталась отодвинуться от него, но почувствовала, что его рука на её груди и он автоматически сжал её грудь в своей ладони, как только она пошевелилась. Эля замерла, пытаясь понять, что она чувствует и чего хочет. Ей было приятно и противно одновременно. Она осторожно убрала его руку, встала с постели и направилась в ванну. Там она набрала воды, добавила пены и забралась в воду, закрыла глаза и пыталась расслабить тело и разложить свои мысли по полочкам, на душе всё ещё скребли кошки.