— Делаются, — ответил я.

— Она классная? — спросил Гейб.

Я бросил ботинок рядом с кроватью.

— Она больше чем классная. Классная — это даже не то слово.

У меня было ощущение, что мы на каком-то эпическом 24-часовом первом свидании. Разумеется, это было не свидание. Просто странное стечение обстоятельств, в котором оказались мы оба, и которым Шарлотта, видимо, пользовалась по максимуму.

Я боялся даже представить, что здесь было нечто большее.

А для меня определённо было именно так.

Шарлотта мне нравилась.

Я давно не испытывал таких чувств. Судьба как будто специально поместила идеальную женщину в квартиру напротив моей, а затем для верности убрала лестницу, и моя единственная задача заключалась в том, чтобы заинтересовать её собой. Хотя я сомневался, что у меня это получится.

Кое-что было, но думаю, она просто играла. Как только пришёл Джон, всё закончилось. А может, это был вовсе не флирт?

— Мне нужно попросить тебя об услуге, — сказал я, снимая майку.

— Конечно, в чём дело?

— Можешь завтра мне что-то привезти? И не говорить Иззи, что это.

— Я не скажу Из...

— Тебе лучше сказать мне, — сказала женщина на заднем плане.

Я как раз собирался стянуть штаны, и замер с большими пальцами у пояса.

— Она у тебя?

— Технически, это я у неё.

Звук стал глухим, словно он прикрыл микрофон рукой.

— Если мой лучший друг не хочет, чтобы я тебе что-то говорил, я не скажу... Ай! Черт, перестань! Нет!

Раздался шуршащий звук, а потом трубку взяла Иззи.

— Что именно я не должна знать?

— Я просто хочу сделать Шарлотте сюрприз, — сказал я, бросая штаны в корзину для белья. — Мне нет дела до того, в курсе ли ты, но, пожалуйста, вы двое можете сохранить это в секрете?

Она замолчала.

— Это что-то хорошее?

— Разумеется.

— Ладно.

Она передала трубку Гейбу.

— Черт, это больно, — сказал он ей. — Нам нужно придумать стоп-слово. И ты не должна кусать людей, когда они разговаривают по телефону. Дождись, пока они закончат.

Гейб вернулся к нашему разговору.

— Итак, что тебе нужно, чтобы я купил?

— Я напишу.

Я сел на край кровати.

— Сегодня приходили дамы.

— Чёрт, правда?

— Ага.

Гейб начал хохотать.

— А что Шарлотта об этом думает?

— Она считает, что это было очень смешно, — ответила Иззи на фоне. — А ещё она хочет увидеть твой пресс.

Я хмыкнул.

Я говорил, что не хочу, чтобы со мной обращались как с куском мяса. Но на самом деле был не против. Совсем. Особенно если речь шла о Шарлотте.

На другом конце провода раздался пронзительный крик. Крик Гейба. А потом он начал хихикать.

Я сжал переносицу.

— Я сейчас повешу трубку.

Но он опередил меня.

Я встал, покачал головой и, прыгая на одной ноге, пошёл кормить свою рыбку. Рыбку, которых спас от заключения в слишком тесном стаканчике.

Думаю, я так сильно нагрузил себя сегодня потому, что мне не нравилось, как сузился мир Шарлотты. Если она будет жить в клетке, я хотел помочь ей извлечь из этого максимум пользы. Смягчить по максимуму условия.

У меня в голове всегда известная цитата: «Боль неизбежна, но страдание — это выбор». Я больше не хочу, чтобы Шарлотта страдала. Она не заслужила того, что с ней произошло, а ещё большим оскорблением было то, что из-за этого Шарлотта была вынуждена так жить.

Я знал, что ещё очень рано и мы не достаточно хорошо знаем друг друга, но защищал её. Знала она об этом или нет, но я был вовлечён в это всё. И я уже не мог отступить. Для людей, которые мне были дороги, я был готов на всё.

А она была мне дорога. Наверное даже больше, чем следовало бы.

Шарлотта

— Ты слышала про теорию апельсиновой кожуры? — спросила Иззи.

— Нет. А что это?

Была полночь, я лежала в кровати. Мы с Сэтом пожелали друг другу спокойной ночи полчаса назад, после того, как съели кучу печенья с надписью Шлюха и посмотрели Нетфликс с его ноутбука на лестничной площадке.

— Ты даёшь парню апельсин, и просишь, чтобы он почистил его для тебя, — начала рассказывать она. — Это покажет тебе, какой он человек.

— Каким образом?

— Потому что это незначительная просьба. Если он будет жаловаться или забудет, то, скорее всего, будет жаловаться и забывать делать другие, более важные вещи

— Хорошо.

— Гейб почистил для меня апельсин.

Я улыбнулась.

— Правда?

— Слушай, он не мой типаж, ладно? Меня привлекают красные флаги и сила. А он слишком мягкий.

— Но...

— Я не знаю. Он такой нелепый, что меня это заводит. Мы ходили в IKEA.

— Вы ходили в IKEA?

— Я знаю, знаю.

— Ты же знаешь, что говорят про этот магазин, да? Не позволяй мужчине водить тебя в IKEA, если ты не настроена серьёзно, потому что это заставляет тебя представлять себе совместную жизнь с ним.

— Я не представляю себе жизнь с Гейбом, — она произнесла его имя так, будто оно имело неприятный привкус. — У него на стене в спальне висит полотенце с изображением Dungeons & Dragons. Я не могу с ним встречаться, что бы он там ни умел делать своим языком.

Я побледнела.

— Я просто хотела, чтобы ты знала, что я одобряю лучшего друга Сэта.

— И почему это важно?

— Потому что по тому, с кем человек общается, можно многое сказать о нём самом. Вокруг него хорошие люди.

Я зажмурилась. Как будто Сэту кто-то нужен, чтобы его рекомендовать.

— Думаю, ранее я почти поцеловала его, — сказала я. — Я на секунду потеряла голову и забыла, кто я.

— Почему ты не можешь поцеловать его?

— Потому что это небезопасно. Я не могу целовать никого. Есть один придурок, который считает меня своей небесной женой. Ты думаешь, он будет менее опасен для того, с кем я встречаюсь? Вероятно, будет опасен даже больше. Это несправедливо по отношению к нему. Я не пожелала бы никому оказаться на моём месте.

Она не спорила. Потому что знала, что я права.

— Не то чтобы Сэт был влюблён в меня, — пробормотала я.

— Но он влюблён.

Я поднялась на локтях.

— Откуда ты знаешь? Гейб что-то сказал?

— Нет. Я не смогла вытянуть из него это даже пытками водой. Но думаю, он бы хотел, чтобы я попробовала.

Я фыркнула и снова плюхнулась на спину.

— Потому что Сэт был бы идиотом, если бы не был в тебя влюблён, — сказала она. — А что касается Джорджа — знаю, сама ты так не думаешь, но ты готова к этому больному ублюдку. И если он когда-нибудь появится снова, то пожалеет о дне, когда связался с тобой.

— Ты так думаешь? — спросила я, потирая лоб.

— Ты смертельно опасна. И я знаю это, потому что сама сделала тебя такой. А я чертовски хороша в том, что делаю. Тебе просто нужно поверить в это так же, как верю я.

Я выдохнула. Я действительно верила в это. Беспристрастно.

Могла ли я сбить с ног нападавшего или пустить ему пулю между глаз? Теоретически, да. Но то, чему меня учили в контролируемой среде на мягких борцовских матах или стрельбищах, без всех переменных реальной жизни, сильно отличалось от действительности.

Я не знала, смогу ли.

Джордж пугал меня. И этот страх делал меня слабой.

Я и вправду не могла сказать, как себя поведу, окажись лицом к лицу с ним. Застыну? Или буду бороться?

Я надеялась, что мне никогда не придётся это узнать.

— Так что мне делать с Гейбом? — спросила она. — Обычные приёмы на него не действуют.

— А зачем ты вообще хочешь его отпугнуть? Вдруг он сделает тебя счастливой. Не будь как я — обречённой на целибат и одиночество.

— Целибат не обязателен.

Я кивнула:

— Точно.

— Я могу попросить у него денег, — сказала она. — Это обычно срабатывает.

— Ха.

Мы замолчали.

— Иззи?

— Да?

— Красные флаги — не твой типаж. Они твой шаблон.

Повисла долгая пауза.