Я пару раз наблюдала за ним видеодомофон.

Он никогда не приводил к себе девушек. Никого, кроме этого парня, Гейба.

Я вспомнила, как Сэт впервые вернулся домой на костылях неделю назад. Мне даже стало его немного жаль. Он пытался открыть дверь, держа в руках пакет с продуктами. Я уже почти вышла, чтобы помочь. Но тут вспомнила, что именно так Тед Банди⁸ заманивал своих жертв, и передумала.

Сейчас мне за это стыдно. Он оказался хорошим.

Я постучала. Через несколько секунд он открыл.

— Привет, — с улыбкой сказала я, будто сейчас не была в состоянии загнанного зверька.

— Привет.

— Я тут подумала, может, ты хочешь кофе? — я подняла бутылку.

Его улыбка стала шире.

— Конечно, — сказал он, открывая дверь и отступил в сторону, приглашая войти.

Я замерла.

Ну конечно он пригласил меня — это проявление вежливости. Парень просто сделал то, чего я от него ожидала, раз уж он принял моё предложение. Вот только мне не хотелось заходить.

Я его не знала. Отсутствие судимостей ничего не значит. У Джорджа их тоже не было, а потом появились.

К себе я его не хотела пускать — по тем же причинам.

А что если Сэт тоже опасный?

Что если я временно в безопасности от сталкера, но застряла здесь с очередным психически нестабильным мужчиной, который...

— Может, поставим стулья на площадке? — предложил он, внимательно глядя на меня.

— А? — воскликнула я, выходя из своего мысленного ступора.

— Классный вид, тень. У меня есть парочка пляжных стульев, мы можем там посидеть.

Он понял, что я чувствую.

Не знаю как, но он это уловил — и предложил мне выход.

Я была безмерно благодарна ему за это.

Я посмотрела в сторону площадки между нашими квартирами. Да, хорошее место. Теперь, когда лестницы больше нет, это стало чем-то вроде крытой террасы. И он прав — вид отсюда отличный. Видны пальмы над навесом стоянки.

Красиво. На улице. Нейтральная зона, совсем не пугающая.

— Ладно.

Я ждала, пока он прихрамывая зашёл в квартиру, а через минуту вытащил два пляжных стула с синими и оранжевыми полосками. Отодвинул их подальше от края, чтобы мне было спокойно. Белое ведро, которое Джон принёс днём, стояло возле двери Сэта. Он перевернул его и поставил между нами — как импровизированный столик. Потом снова зашёл внутрь и вернулся с двумя стаканами со льдом и пластиковыми трубочками.

Один из них он протянул мне.

— Спасибо.

— Спасибо за кофе.

Мы сели и разлили напиток. Он поднёс трубочку к губам, сделал глоток и закрыл глаза:

— Хорошо-то как.

Я улыбнулась. Да, и правда хорошо. У Иззи всегда хорошие идеи.

— Как тебе здесь, в этом доме? — спросил он, глядя на меня.

— Мне больше нравилось, когда отсюда можно было выйти.

Он фыркнул. Я промолчала, и он чуть наклонил голову.

— Ты знала, что у нас аллергия из-за того, что в городе в основном мужские деревья?

Я нахмурилась:

— Серьёзно?

— Да, это… — он осёкся. — Знаешь что, не бери в голову. Чем ты вообще занимаешься? — спросил он, меняя тему разговора.

— Нет, расскажи.

— Правда?

— Ты не можешь просто вбросить случайный факт про деревья и слиться.

Он хмыкнул:

— Просто. Гейб говорил мне, что я так и сделаю.

— Сделаешь что?

— Начну говорить про деревья. У меня всегда так, когда я нервничаю.

— А ты нервничаешь? Почему?

— У тебя тяжёлое оружие, — он указал на медвежий спрей, который я до сих пор держала при себе.

— Прости, — сказала я, выпячивая нижнюю губу. — Этот баллончик — моя эмоциональная поддержка.

Он засмеялся.

— Ну давай, рассказывай, мужские деревья.

— Нет, это глупо.

— Ничего не глупо. Я хочу послушать. У меня ужасная аллергия.

Уголок его рта дёрнулся.

— Ладно, — он театрально откинулся в кресле. — Каждый городской проспект — это искусственно созданный коридор аллергенов.

Я кивнула.

— Заинтриговал. Я слушаю.

— Женские деревья приносят плоды. Которые падают, пачкают землю и привлекают вредителей. Поэтому в городе в основном сажают мужские деревья. Они выбрасывают пыльцу, которую некому поглощать, и она просто летает в воздухе.

Я уставилась на него.

— Это правда.

— Это же… ботанический сексизм, — выдохнула я. — Кстати, отличное название для группы.

Он рассмеялся.

— Что ещё? — спросила я.

— Ты интересуешься из вежливости? Нам не обязательно говорить про деревья.

— Нет, я серьёзно. Что ещё?

Он задумался.

— Эвкалипты — очень легко воспламеняются. Всё дело в масле.

— Обидно. Они ведь так вкусно пахнут.

— Знаю. Но они ужасны при лесных пожарах. А в Калифорнии вообще растёт самое высокое дерево в мире — прибрежная секвойя. Они могут жить тысячи лет. И отпугивают насекомых.

— Серьёзно?

— Да. И их кора устойчива к огню.

— Представь, жить тысячи лет! Сколько всего можно увидеть…, — я посмотрела на него. — Сколько тебе лет? Как долго ты уже живёшь?

— Мне двадцать девять. А тебе?

— Двадцать семь.

— Миг для секвойи.

Я улыбнулась.

И тут мой взгляд переместился на пальмы.

— Вот за это я и люблю погоду южной Калифорнии, — сказал он.

Погода и правда была прекрасной. Вся остальная Америка утопала в снегу, а у нас — солнце и семнадцать градусов тепла.

Я снова мысленно погоревала по несостоявшемуся Дню святого Валентина.

— Так у тебя есть рыбка? — спросила я.

— Да. Петушок.

— О, а у него есть имя?

— Есть. Свим Шейди.

Я громко расхохоталась.

— Он настоящий Свим Шейди, или…

— Все остальные Свим Шейди — просто подражают, — на полном серьёзе ответил он.

А Сэт забавный.

— Он умирал в зоомагазине, — продолжил он. — Знаешь, как их там продают? В таких крошечных стаканчиках.

— Ага.

— Абсолютно негуманно. Петушку нужен хотя бы пятилитровый аквариум. У него почти совсем пропал окрас, он был вялый. Так что я купил его и выходил.

— Вау, — сказала я, впечатлённая. — А как ты узнал, что надо делать?

— Легко. Регистрируешься на Reddit⁹ по беттам¹⁰, задаёшь невинный вопрос — и просто ждёшь, пока тебя забуллят.

— Ха! Классический реддитовский опыт.

— Давняя традиция, если подумать.

— Только посмотри на себя — не оставил петушка одного ради гостиницы с выходом. Это достойно восхищения!

— Я не могу оставить его умирать с голоду. Его надо кормить два раза в день.

— Ты мог бы пересадить его в аквариум поменьше и взять с собой.

— Я пообещал ему, что он больше никогда не будет жить в пластиковом стаканчике. А я всегда держу свои обещания.

Я улыбнулась. Мне это нравится.

— За обещания, — сказала я, подняв свой кофе.

— За обещания.

Мы чокнулись стаканчиками.

Сэт

— Так зачем на бите носок? — спросил я.

Мы сидели на нашей маленькой уличной веранде уже около часа, и разговаривали.

Шарлотта была потрясающей. Даже больше, чем потрясающей, в общем-то. Она была умной и смешной. Ей нравилось слушать про деревья.

Каждый раз, когда налетал лёгкий ветерок, я улавливал аромат её духов. И начинал ненавидеть кипарисы, которые ещё час назад любил за то, что они защищают от ветра.

Я не лгал, когда сказал, что нервничаю. Но дело было не в баллончике с медвежьим спреем. Просто прошло очень много времени с тех пор, как я к кому-то испытывал влечение. Я уже даже начал думать, что эта функция во мне просто отключилась. Это, безусловно, было неожиданным развитием событий.

— Так вот, про носок, — начала она. — Когда замахиваешься битой на человека, он иногда пытается её выхватить. А если на ней носок, то когда хватают биту, он соскальзывает, и это сбивает человека с толку — ты успеваешь нанести второй удар и проломить череп.

Она невинно потягивала свой напиток.