Я рассмеялся.

— Ну, если тебе когда-нибудь понадобятся советы по садоводству от мужчины, которого жена бросила ради кузена...

— Погоди, она тебя бросила?

— Угу.

Шарлотта снова расхохоталась.

— Прости, — сказала она, сквозь смех. — Мне, наверное, надо было бы посочувствовать, но я уже забыла, как себя вести с людьми. Я такая странная. Это от нехватки общения.

Она попыталась собраться — безуспешно. Мне было всё равно. Это было забавно.

— Они собираются пожениться.

Шарлотта поперхнулась.

— На приглашении будет написано: Пекер и Пекер.

Она взвыла от смеха.

— То есть, получается, можно жениться на двоюродной кузине — спросила она, вытирая слёзы.

— Видимо, да.

— Представляю — искать это в поисковике, чтобы проверить.

Я резко рассмеялся.

— А почему ты решил стать арбористом? — спросила она, продолжая смеяться.

— Мой отец был ландшафтным дизайнером. Он переехал, из Мексики. И хотел, чтобы я продолжил его дело.

— А ты?

— Я не стал. Братья — да. А я хотел заниматься городским благоустройством, не частным.

— Почему?

— Я хочу сохранять деревья в общественных парках для будущих поколений. А ты знала, что в парке Брайс¹³ есть прибрежные дубы¹⁴, которым более двухсот лет?

— Серьёзно?

— Ага. Я в детстве играл на них. Хотел работать именно с ними. Сохранять наследие, а не выращивать финиковые пальмы для богачей.

— Человек принципов, — сказала она, её это явно впечатлило.

— Я просто хочу делать что-то значимое.

— Разве мы все хотим не того же?

Я улыбнулся.

— Слушай, ты хочешь перекусить?

— С удовольствием.

— Я могу сделать сэндвичи. Или закажем что-нибудь?

— Давай закажем. Тогда тебе не придётся готовить. Заодно опробуем нашу систему с ведром.

— Окей. Что ты хочешь? Я угощаю.

— Нет, тебе не надо платить.

— Пожалуйста, позволь мне. От имени всего моего пола — за то, что один из нас сделал тебя такой странной.

Она усмехнулась.

— Знаешь, я никак не могу это понять.

— Что именно? Преследование?

— Да. Я понимаю, здесь есть компонент психического здоровья. Парень явно не в себе. Но почему именно я? Я ведь не интересная.

Но она ошибалась.

Она правда, правда была очень интересной.

Шарлотта

Видеодомофон завибрировал, оповещая, что у двери кто-то есть, и впервые за много лет я не почувствовала, как у меня сжимается желудок, когда я это увидела. Открыв приложение, я увидела Сэта, стоящего на табуретке в ботинке. Он устанавливал подсветку на террасе.

Вчера мы провели вместе весь день. ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ!

На обед у нас было тако — Сэт угостил. Несколько часов спустя мы начали обсуждать ужин, и тут без предупреждения пришли наши лучшие друзья, одновременно, и не с пустыми руками. Гейб принёс от мамы тамалес, которых хватило на нас обоих. Иззи принесла пупусы.

А потом они ушли, чтобы купить напитки.

Иззи понравилось, что Гейб принёс нам еду, и, судя по всему, она с её пугающим характером тоже была во вкусе Гейба.

Мы вынесли кофейный столик Сэта, чтобы нам было, где поесть. Я вытащила коврик, чтобы положить его под стол, а когда начало темнеть, Сэт принёс торшер. Лестничная площадка стала походить на гостиную.

Я улыбнулась в приложение домофона и включила динамик.

— Привет, Сэт.

Он остановился, всё ещё держа в руках крючок, который устанавливал, и улыбнулся в направлении моего голоса.

— Доброе утро.

— Чем занимаешься?

— Устанавливаю освещение. Атмосфера имеет значение.

Я рассмеялась.

— Я пойду приму душ, и скоро вернусь, — сказала я. — Кофе?

— Да, определённо.

Я вскочила с кровати и побежала в ванную. На этот раз выйдя из душа, я нанесла макияж.

Когда через полчаса я вышла с холодным кофе, он как раз заканчивал устанавливать светильники.

— Выглядит неплохо, — сказала я, с улыбкой глядя на них. — Как терраса в очень хорошем ресторане.

— Спасибо.

Я радостно вздохнула.

— Я так рада, что могу быть на улице. Знаешь, по чему я скучаю?

— По чему?

— По тусовкам у бассейна.

Этого я бы не стала делать даже с девчачьей гвардией Иззи. Слишком открыто, слишком беззащитно. А от одной лишь мысли, что этот придурок увидит меня в купальнике, мне становится физически плохо.

— Нам нужно принести сюда растения.

— Твои. Мои тебе не понравятся, поверь, — ответила я, вставляя соломинку в рот.

— Откуда ты знаешь? Покажи.

— Ты хочешь увидеть мой балкон смерти?

— Всё так плохо?

Две минуты спустя мы были там.

— Всё действительно плохо, — сказал он, с удивлением осматриваясь вокруг.

— Я же говорила.

Он присел на корточки, чтобы осмотреть суккулент.

— Возможно, это... Ой, нет. Он засох, — Сэт повернулся ко мне. — Спасибо, что пригласила меня в свою ротонду гнилых корней и печали. Думаю, колючая проволока на перилах завершает образ.

Я рассмеялась.

— Значит, у тебя для меня нет никаких советов?

— Есть. Больше не покупай никаких растений.

— Ладно, закрою на это глаза, потому что вчера я хохотала над историей с кузеном. Но это единственный раз, когда ты можешь подшучивать надо мной.

Он улыбнулся, его глаза заблестели, а у меня в животе что-то затрепетало.

Давно я не чувствовала себя женщиной. Давно не флиртовала, не краснела и не была в безопасности в компании мужчины. Мне и в голову не пришло сомневаться — я просто пустила его в свою квартиру. Сэт был мужчиной, с которым я не отказалась бы повстречаться в лесу. Он был душевным, добрым и милым — и потрясающе красивым. Честно говоря, это всё было даже чересчур. Сэт был похож на актёра Брэндона Скленара, но только с карими глазами. Загорелый, высокий. Сильный. А ещё — с чувством юмора и самоиронией.

Представьте — у вас есть всё это, а вы выбираете своего двоюродного брата...

— Знаешь, если хочешь, я могу повесить эти картины, — сказал он, закрывая раздвижную дверь и кивая на стопку распечаток, которые я оставила, прислонив к сейфу для оружия.

— Ну, если тебе нужно чем-то заняться.

— Да, давай. Если только ты не хочешь сначала покрасить, — он посмотрел на меня.

— Я не собиралась. Нет смысла терять залог из-за пары недель с покрашенными в новый цвет стенами, если мне всё равно придётся съезжать.

Он положил руки на бедра и осмотрел мои голые стены.

— Давай договоримся, — он перевёл взгляд на меня. — Мы покрасим твои стены, а если ты уедешь, я перекрашу их обратно в белый цвет и зашпаклюю дыры, чтобы ты не потеряла залог.

Я взглянула на него.

— Зачем тебе это?

— Затем, что это место чертовски депрессивное.

Я фыркнула.

— Серьёзно, что ещё нам остаётся делать? Джон, наверное, сегодня все равно пойдёт в Home Depot. Он сможет купить все необходимое.

Я не ответила.

Сэт ласково посмотрел на меня.

— Послушай, я знаю, каково это — жить в таком месте. И понимаю, почему ты это делаешь. Но тогда создаётся ощущение, будто он победил.

Я выдохнула.

Он победил. Победил уже давно.

Сэт был прав. Думаю, если меня загнали в угол, этот угол должен быть хотя бы того цвета, который мне нравится.

— Ладно, — согласилась я. — Давай красить.

Сэт написал Джону, который действительно ехал в Home Depot. Мы передали ему образцы цветов, которые я хотела, — спустили в ведре. А потом ждали на нашем частном балконе, пили холодный кофе и ели хлопья, которые нашли у Сэта в квартире.

На этот раз я даже не взяла с собой медвежий спрей.

Мы болтали о персидских шелковицах — я сама завела разговор о них. С их нежными розовыми цветами, это были мои любимые деревья — и тут к навесу подъехал автобус дома престарелых «Калифорнийские маки».

Сэт удивлённо распахнул глаза.

— Чёрт...