Обхожу холм, выбирая позицию: около храма нельзя, да и в целом на вершине тоже — если мне удастся выстрелить, то туда полетят вражеские снаряды и беспилотники — независимо от того, откуда стреляли, этот холм — главный кандидат на «ответку». Нужно хотя бы метрах ста в стороне залечь. Подходящий участок нахожу довольно быстро, но дальше от вершины: выгоревший и осевший после огня покосившийся бронетранспортёр прикроет меня. А с противоположной стороны — рухнувшая стена дома. Сектор обстрела очень хороший. Дальномер показывает — до той точки, куда я сегодня стрелял, два километра шестьсот двадцать метров.
Оборудую позицию, растянув маскировочный зонтик и немного переместив кирпичи. Устанавливаю винтовку, прицеливаю её, высчитав поправки. Можно бы поспать, но не рискую — неизвестно, во сколько времени у Радзивилла запланирован отъезд. Сейчас его аура окрашена в спокойный коричневато-зелёный оттенок; спит, скорее всего. Оглядываюсь назад — на нашем опорнике всё спокойно, Лёни не видно — видимо, получил команду убыть в тыл. Значит, разборки начались. Держись, Спартанец, вот они: наши с тобой Фермопилы.
Утро наступало медленно, сопровождаемое повышением влажности и падением температуры. Ну, оно всегда так. Благо, коврик у меня многослойный и покрывало не только маскировочное, но и согревающее. Да и еды мы со Спартанцем набрали с собой на трое суток — если бы у Радзивилла в поездке пошёл сдвиг, пришлось бы нам куковать в ожидании. За полчаса до рассвета завтракаю, пересчитываю параметры для стрельбы: как только рассветёт, нужно будет снова вводить поправки — влажность будет падать, температура расти. Хорошо, хоть ветерок не сильный и устойчивый.
С рассветом в энергетическом зрении наблюдаю, как над рекой начинают подниматься квадрокоптеры и выстраиваться в длинную шеренгу. Ждут, чего-то. Видимо, формировали строй и проверяли взаимодействие — беспилотники выстроены буквально по нитке. Ровно, не спеша дроны направляются в «серую зону», поблёскивая деталями и солнечными панелями в лучах восходящего солнца. Красиво идут, сволочи. *
Через час «зашевелился» и бункер. Энергетические точки начинают перемещаться, потом группируются в одном месте. Видимо, завтракают, а возможно — сразу и совещание проводят.
Машину для Радзивилла подали ещё через час. Выход из бункера был мне не виден, так что нужно не зевать и контролировать и глазами, и даром. Князю, чтобы пройти до автомобиля, необходимо выйти через лабиринт из мешков, а затем преодолеть ещё с десяток метров между «ежами», опутанными колючей проволокой. Снова ввожу поправки в расчёты: как и прогнозировалось, над рекой плывёт слабый туман, и пуля полетит через «влажную» зону.
Я на нервах, но успокаиваю себя: снайпер всегда должен быть хладнокровным. Замечаю, что энергетические точки выстроились в линию и стали ярче — видимо движутся на выход. В середине этого упорядоченного движения светлячков — Радзивилл. Погладив винтовку по цевью, шепчу: — Вся надежда на тебя, Алия.
Перепроверяю параметры, припадаю к окуляру, запускаю запись с оптики и прицеливаюсь с учётом поправок.
Заблаговременно немного выбираю свободный ход курка. Радзивилл на верху. Проходит баррикаду из мешков. Вот он, на открытом пространстве, идёт не спеша, с кем-то разговаривает, рядом ещё несколько человек вьются. Целюсь в середину корпуса, сдвигаю ствол на поправки, нажимаю спуск… Помоги, Господи!
Секунды тянутся, как загустевший мёд, будто это не секунды, и даже не минуты, а часы… Снова выбираю ход курка — как только будет понятен результат, надо выстрелить ещё раз.
ЕСТЬ!!! Мощный удар в спину толкает Радзивилла вперёд — крупнокалиберная пуля она такая: бьёт как молотом. Ну, в данном-то случае — осиновый кол. Не дойдя метра три до машины, Радзивилл падает. Оставшиеся три пули посылаю в лежащее тело — чтобы даже лучшие супердоктора были бессильны ему помочь. Земля тебе стекловатой, выродок!
Планируя стрельбу, я заранее решил в сопровождение не стрелять: кто-то там является агентом «из наших», и не факт, что это подававший каску при приезде Радзивилла; так что все пули изначально предназначались князю и хорошо, что все попали: вижу, что энергетический огонёк Радзивилла резко тускнеет и окрашивается в фиолетовый. Осматриваю небо — квадрики ещё не налетели, так что вскакиваю, быстро сворачиваю зонтик, винтовку бросаю за спину, автомат на грудь и рысью удаляюсь от лёжки. Пробежав метров двести, начинаю по склону забирать в сторону реки, прикрываясь свежей зеленью на кустах и деревьях. Квадрик в небе! Прячусь у покосившегося забора, густо заросшего кустами. Дрон пролетел, слышу, как свистят снаряды и ухают мины, но бьют они по холмам; а я от них удалился на полтора километра. Выбираюсь из кустов, снова бодрячком бегу к реке. Наконец-то — спасительные сплошные заросли из ивняка и прошлогоднего камыша.
Когда через полчаса польские поисковые группы вышли в район холмов, я по берегу реки успел уйти на три километра. Делаю небольшой привал.
Надо двигать к своим, но в небе пока слишком много беспилотников, и я ещё два километра прохожу вдоль реки: здесь, всего в километре от польских опорников, находящихся через реку, меня искать не будут — польские поисковые отряды проверили близлежащие холмы и на пару километров углубились в нашу сторону и сейчас там блуждают: и активность демонстрируют, и на безопасном расстоянии от наших опорных пунктов находятся. Делаю ещё один привал, обедаю и решаю не рисковать: если сейчас отойду на несколько километров от камышей, на равнине меня могут засечь квадрокоптеры и тогда в мою сторону вполне могут ударить залпом из ракет. Оно мне надо? Решаю остаться на привале и дожидаться вечера. Но буквально через пару часов туман сгустился, пошёл мелкий дождик, и я решил двигать к своим.
Польша. Варшава. Королевский дворец Бельведер.
Время рабочее, совещаний и гостей у короля не было, так что Станислав Лещинский пару раз стукнул по двери костяшками пальцев и вошёл в кабинет брата.
Еще не дойдя до рабочего места короля Августа, он потряс каким-то листком: — Звонил начальник Генштаба. На восточной границе от снайперской пули погиб генерал Радзивилл. Я пока шёл, телефонограмму в подтверждение прислали, адъютант догнал и вручил.
— Какие новости с утра! — откинулся в кресле король. — Это точно?
— Точнее не бывает. Четыре попадания из крупнокалиберной винтовки, и уже первый выстрел был смертельным: снайпер попал в спину, в результате внутренности и рёбра просто выбило из тела.
— Вот какой обидчивый император Романов! Год всего дал Радзивиллу в свободном мире пожить. Что там ещё генштаб пишет? — король кивнул на листок в руках у Станислава.
Станислав Лещинский протянул бланк телефонограммы брату и продолжил: — Это не из телефонограммы, а из разговора: Тадеуш Кристинович поехал приободрить наших снайперов; ну, не только наших: он и из других стран нанимал много; так как в последнее время снайпера несли потери. И вчера вечером, неподалеку от границы, когда он беседовал, русский снайпер выстрелил и попал в двух наших девушек-снайперов, стоявших рядом с Радзивиллом.
— И что он сразу после этого не прервал объезд и не уехал?
— Вечером, при выстреле, его всего обляпало кровью и прочими ошмётками. Он закатил истерику. Пока искупался, пока ему мундир стирали, а потом сушили и гладили, уже полночь наступила. Вот и остался до утра.
— Значит, Пшемыслав Войтович накинется с новыми усилиями, чтобы отжать себе должность: конкурент погиб, других, вроде, нет, — король Август задумчиво покрутил в руках карандаш.
— Это пока потерпит. Я бы предложил сосредоточиться на важном и организовать пышные похороны Радзивиллу и тем двум снайпершам. И под это дело запустить по Польше сбор средств.
Август Лещинский презрительно дёрнул плечами: — Зачем нам взваливать на себя эти заботы. Пусть его Бальфур и Марковский хоронят: он же с ними чуть не в дёсны целовался.
Станислав ухмыльнулся: — Ну, во-первых, его надо похоронить с размахом и почестями на основании права первого предавшего. Все, кто побегут к нам в будущем, будут ориентироваться именно на пример Радзивилла: приняли, обласкали, признали аристократом, насыпали имущества. Для нас он тоже немало сделал — и прежде всего, воспитанный с детства в России, где слово монарха непоколебимо, он и сюда принёс свою психологию и магнатов ею удивлял, а среди офицеров получал поддержку. Так что этот ветер тоже на нашей мельнице жернова крутил.
