Когда В. Б. Ковалевская пишет, что «из народов, обитающих на Кавказе в наши дни, только осетины сохранили иранскую речь»,^{358} она, как бы это помягче сказать, не совсем точно отражает этнографические реалии Кавказа. Этот регион с давних времен заселен народами, которые и по сей день сохранили в живом обращении иранскую речь. Мы говорим о татах и талышах или, как их обобщенно называют, горских евреях. Автор XIX века, два года изучавший их быт, нравы, язык и легенды, И. Я. Черный так характеризует длительность их пребывания на Кавказе: «Горские евреи, живущие с незапамятных времен между горскими племенами Кавказа, отличаются весьма резко от всех своих европейских соплеменников нравами и обычаями, которые они позаимствовали у своих соседей-горцев, живя между ними в течение веков и даже тысячелетий».^{359} Иранский язык горских евреев И. Я. Черный объясняет тем, что «во время персидского владычества в Закавказье, евреи усвоили себе древнеперсидский язык, который они называют фарсидским и татским, и, вероятно, образовался у них жаргон, составленный из этих двух языков, с примесью древнееврейских, т.е. библейских слов, и со множеством слов из языков местных, соседних племен».^{360}

Иранский язык горские евреи усвоили, может быть, на Кавказе, но с такой же вероятностью можно предположить, что они принесли этот язык с собой из Ирана. Второй вариант на наш взгляд предпочтительнее. Ведь в ином случае может появиться вполне резонный вопрос — почему из всех кавказских народов, живших под персидским владычеством, только горские евреи потеряли свой родной язык и перешли на иранский? И это при общеизвестной замкнутости евреев, стимулируемой иудаизмом. Впрочем, этот вопрос в разбираемой нами проблеме не играет существенной роли. Нам просто нужно было показать, что осетины — не единственный народ на Кавказе, сохранивший иранский язык.

В самом Иране в VI веке произошли события, которые, в конце концов, и сделали возможным внедрение в тюрко-хазарскую среду «иранского» элемента и последующее выделение из нее ираноязычных осетин. Мы имеем в виду так называемое маздакитское движение.

В 491 году на Иран обрушилась целая серия бедствий — засуха, недород, нашествие саранчи. Царь Кавад попытался предотвратить голодные бунты, открыв амбары с резервным зерном, но волнения все же вспыхнули. Тогда, как пишет Л. Н. Гумилев, «один из вельмож, Маздак, предложил шаху свою концепцию спасения государства. Она была дуалистична, но в ней, в отличие от манихейства, „царство света“ наделялось качествами воли и разума, а „царство тьмы“ — качеством неразумной стихии. Отсюда вытекало, что существующая в мире несправедливость — следствие неразумности и исправить ее можно средствами разума: введением равенства, уравнением благ (т.е. конфискацией имущества богатых и разделом его между маздакитами) и… казнями „сторонников зла“, т.е. тех, кто был с Маздаком несогласен».^{361}

Неизвестно, какое помутнение разума нашло на шаха Кавада, но он воспринял и одобрил эти «мистико-коммунистические» идеи и фактически вручил власть Маздаку и его сторонникам. Те вскоре превратили шаха в марионетку на троне и развернули в стране неслыханный террор. В 496 году Каваду удалось сбежать от своих министров к эфталитам и привести в столицу верные ему войска. Но маздакизм обрел в стране такую силу и размах, что не поддавался никакому контролю. И только в 529 году царевич Хосрой, собрав армию, подавил мятежи, повесил Маздака и казнил многих его сторонников. Безумие, царившее в Иране целых 33 года, постепенно улеглось.

Мусульманский автор так описывает суть учения и действий маздакитов: «Маздак считал, что поскольку все люди происходят от одних и тех же общих предков, они имеют равные права на женщин и богатства друг друга. Это, утверждал он, положит конец всем ссорам и раздорам, которые возникают по одной из этих причин… Маздак провозгласил общность женщин и сделал богатство и женщин свободно и равно доступными для всех мужчин, как доступны огонь, вода, пища… Это движение приняли с распростертыми объятиями молодежь и развращенные слои общества, и, в довершение всего, иранский император Кубад (Кавад) принял его под свое покровительство и проявил живой интерес к его развитию. Поощряемое монархом, учение Маздака распространялось как лесной пожар, и весь Иран был ввергнут в сексуальную анархию и эротический кризис… Невоздержанные и любящие удовольствия люди ухватились за такую возможность и стали рьяными маздакитами. Простые люди тоже был и захвачены этой бурей. Движение стало настолько мощным, что каждый мог зайти в дом любого человека и завладеть его женой и имуществом. Маздакиты обратились к Кубаду и угрожали, что свергнут его с трона, если он не станет на их сторону. Император уступил, и вскоре после этого дело дошло до того, что ни родители не признавали своих детей, ни дети родителей. Никто не имел прав на свое собственное имущество…».^{362}

В этот период на территории Иранской державы обитала самая крупная в мире колония евреев. Идеи маздакизма внесли раскол и среди них. Евреям-ортодоксам, воспитанным в строгом духе талмудизма, разгул, грабежи и сексуальная анархия, воцарившие в стране, были противны и они эмигрировали в Византию. Однако другая часть евреев превратилась в горячих сторонников Маздака и приняла самое активное участие в этом шабаше.^{363} Затем начались репрессии царевича Хосроя и, спасаясь от них, из Ирана пришлось бежать и евреям-маздакитам. Л. Н. Гумилев рисует эту эмиграцию следующими выражениями: «Связанные с маздакитским движением евреи тоже удрали на Кавказ, но подальше от разъяренных персов. И очутились они на широкой равнине между Тереком и Сулаком…»^{364}

Вот как! Оказывается, в 529 году на равнинной части Чечено-Ингушетии и Дагестана осело значительное количество евреев-маздакитов, давно утерявших свой родной еврейский язык и разговаривающих по-ирански.

Там, на указанной равнине между Тереком и Сулаком, к тому времени уже давно (еще со II века) обитали хазары, и евреи-маздакиты расселились среди них.^{365} Именно здесь и кроется разгадка того обстоятельства, что внутри тюркоязычных хазар оказались ираноязычные осетины, потомки бежавших от репрессий Хосроя Ануширвана иранских евреев-маздакитов.

Пройдемся вновь по привлеченным нами источникам и проверим, не упустили ли мы в наших сопоставлениях что-нибудь важное.

В тексте «Жизни картлийских царей» присутствуют два надежных хронологических ориентира, которые способны помочь нам в датировании хазарского похода на Северный Кавказ и появления осетин в этом регионе. Но прежде коснемся самых общих вопросов истории хазар в ее начальном периоде.

По мнению Л. Н. Гумилева в III веке хазары переселяются с равнин Терека и Сулака на Волгу,^{366} где позднее и сложилось их мощное государство — Хазарский каганат. Но и присутствие хазар на Тереке сохранялось очень длительное время -известно, что русский князь Святослав разгромил хазарский город Семендер, находившийся между станицами Шелковской и Гребенской в 965 или 966 году.^{367} Следовательно, существовало два центра хазарского государства: один на Волге, другой на Тереке, самый древний, первичный.

Как известно, хазары вошли в историю как единственный народ нееврейского происхождения, принявший иудаизм как государственную религию. Было принято считать, что обращение хазар в иудаизм произошло в VIII веке, когда император Лев Исавр в 723 году издал указ о насильственном крещении византийских евреев, и те, спасая свою религию, переселились в Крым, а оттуда проникли в волжскую столицу хазар — город Итиль. Однако Л. Н. Гумилев приводит средневековые источники, по которым видно, что хазары жили «по законам Моисея» задолго до прихода в Итиль византийских евреев, переняв иудаизм от иранских евреев- маздакитов, бежавших на Кавказе 529 году.^{368}