И вот, художник пишет картину. На полотне может быть изображено что угодно — жанровая сцена, портрет, пейзаж, натюрморт или абстракция. Но картина, написанная мастером, через сюжет, который является лишь средством передачи, доносит до зрителя главное — настроение художника, его эмоции, его душевный порыв. Чтобы мы восприняли замысел художника, ему действительно приходится вкладывать в полотно свою душу, вплетая ее в комбинацию красок и штрихов. Без такого высшего напряжения и концентрации творческой энергии из-под кисти художника выйдет лишь безмолвная поделка и зритель равнодушно пройдет мимо такого полотна.

Следовательно, воздействие на верующих икон, фресок и иных религиозных изображений будет определяться их сюжетами лишь в минимальной степени. Главная сила и особенно характер этого воздействия будут составлены из того эмоционального калейдоскопа, с которым художник творил свой шедевр. Древние народы прекрасно осознавали некую кровную связь художника с его произведением, особенно в религиозном искусстве. Зная о том, что личность художника и его психоэмоциональный настрой напрямую воздействуют на верующих через объект моления, им созданный, жрецы старались системой специальных запретов и иными способами придать художнику нужный настрой. Это хорошо видно на примере майя, о которых читаем: «…священный характер скульптур и рельефов божественных существ ясно выражен в упоминании Диего де Ланды об изготовлении идолов у юкатанских майя: „С большим страхом… делают они богов. Когда идолы уже сделаны и завершены, их хозяин подносил подарок, наилучший, что он мог…“ Затем их ставили на помост, жрец благословлял их, а скульпторы счищали с себя черную краску, которой они были вымазаны, чтобы показать, что они постились. Возжигался ладан, и „затем пророчествовал добрый жрец о превосходстве занятия делать новых богов и об опасности, которой подвергались те, кто их делал, если они случайно не соблюдали воздержания и постов“. Это сообщение подтверждается страницами 95с, 96с и 99с Мадридского Кодекса, где представлено священное ремесло изготовления образов богов, которым занимаются жрецы, идентифицируемые с самими божествами».^{675}

Мы видим, что связь художника с изображаемым им культовым объектом считалась столь непосредственной, что они идентифицировались, воспринимались как некий нерасторжимый симбиоз.

Теперь мы можем понять некоторые странные психозы, которые появлялись у верующих в христианских храмах. Например, вожделение к изображению Девы Марии (Мадонны). Об этих случаях можно прочитать в обычной школьной хрестоматии по истории Средних Веков. Верующий, придя в храм и преклонив колени перед нарисованным образом Мадонны, вместо благочестивых мыслей начинал испытывать страсть, доходящую до эрекции. Монахам пришлось включить этот грех в каталог прегрешений, которые можно было искупить, заплатив за индульгенцию. Это говорит о его распространенности.

Чтобы понять суть этого конфузливого явления, нужно опять обратиться к личности художника и к тем настроениям, с которыми он писал портрет Мадонны. И еще — к личности женщины, с которой писался портрет. Все эти три аспекта мы увидим в знаменитой «Сикстинской Мадонне» кисти гениального Рафаэля. Обратимся к книге Л. Л. Иванова «Вакханки и куртизанки», на страницах которой находим образ проститутки Форнарины, любовницы и натурщицы Рафаэля:

«Один раз человеческой душе было подобное откровение; дважды оно случится не может…» Это писал В. А. Жуковский, посетив в 1821 году дрезденскую галерею, где любовался «Сикстинской Мадонной» Рафаэля. «Час, который провел я перед этой Мадонной, — откровенно сознается наш поэт,- принадлежит к счастливейшим часам моей жизни». Этому можно поверить. Все мы, конечно, не раз восхищались — если не оригиналом, то хотя бы приблизительно схожими копиями — гениальным творением величайшего мирового художника, в этой картине превзошедшего самого себя; но, может быть, не всем известно, что небесные черты Непорочной Девы списаны с существа далеко не идеального, явившегося главной причиной безвременной кончины того, кто обессмертил недостойную девушку, кто обожествил обыкновенную куртизанку, погубившую его своими ненасытными ласками в самом расцвете молодости и таланта.^{676}

Можно особо не комментировать характер эмоций художника, с которыми он писал Мадонну с проститутки, которая была в любовных утехах столь необузданна. Едва ли эти эмоции выражали религиозное благочестие. И стоит ли удивляться тому, что подобные изображения, помещенные в церкви, вызываю! у молящихся фривольные мысли и смелые фантазии? Ведь почти все Мадонны написаны художниками Ренессанса со своих любовниц и городских куртизанок!

Ислам, запрещая помещать в храмах любые изображения, проявляет отнюдь не мракобесие, а высшее познание человеческой психики и тайн творчества. Конечно, могут быть и благочестивые художники, и благочестивые натуры. Но риск совращения людей слишком велик, чтобы играть в эту сатанинскую лотерею.

 Здесь важная часть, касающаяся свойств человеческой крови и, может быть, нам удастся открыть одну из тайн болезни, называемой сатанизмом. Но вначале обозначим суть проблемы.

Когда просят определить что такое человек, иногда отвечают так: мыслящее существо. Действительно, одной из непреодолимых граней, отделяющих животный мир от человека, является наше свойство мыслить, хотя это свойство и не исчерпывает все человеческие качества, только ему присущие.

Станислав Гроф, ссылаясь на известных ученых-нейрохирургов и нейрофизиологов, выразил глубокое сомнение в том, что наше сознание, наши мысли производятся мозгом. По его мнению, подкрепленному мнениями других ученых, мозг не производит мысли, а лишь расшифровывает поступающие извне сигналы, заставляя человека адекватно реагировать на них.^{677}

Внучка всемирно известного физиолога и невропатолога В. М. Бехтерева, занимавшая до ухода на пенсию пост научного руководителя Центра «Мозг» АН СССР Наталья Петровна Бехтерева, выступая 2 октября 1994 года по 1-му каналу «Останкино» (11 ч. 50 мин.) в специальной передаче, посвященной Институту (Центру) «Мозг», заявила, что своим рождением мысль обязана не самому мозгу, а некоему волновому воздействию на мозг, приходящему извне.

Еще более удивительные вещи, касающиеся воздействия на человека «извне», открылись группе ученых Отдела теоретических проблем Российской Академии Наук (РАН), которой руководит кандидат биологических наук Петр Гаряев — вещи, которые заставили этих ученых заговорить о Боге. Открытие касается ДНК.

Двойная спираль ДНК (дезоксирибонуклеиновой кислоты) была открыта биологами еще в 1953 году и долгое время считалось, что именно ДНК передает наследственные признаки от поколения к поколению. В науке воцарилось убеждение, что вся информация наследственности записана в генах ДНК, которые определяют программу развития биологического организма.

Однако, в 80-е годы ученые обнаружили, что «гены в спиралях ДНК содержат только информацию о построении белков. Но белки — это еще не организм. Это только кирпичики, из которых организм строится. А чтобы его построить, нужен план, архитектурный чертеж, указывающий куда какой кирпичик положить. Короче говоря, нужна все та же программа развития организма в пространстве и времени. Где же она? В генах ее не оказалось. Более того, выяснилось, что и сам-то генетический код занимает всего один процент от длины ДНК. Остальные 99 процентов вроде бы вовсе не нужны, поэтому генетики поспешили назвать их „мусорной“ частью ДНК. Зачем же ей понадобился этот „мусор“?».^{678}

П. Гаряев отвечает на этот вопрос так: