— А почему становилось хуже? — спросил я.

Она издает страдальческий звук, но скрывает его за сдержанным смехом.

— Потому что они были добры к нам, хорошо с нами обращались, но в конце концов они тоже уходили.

— Мне так жаль, Хэтти, — она кладет голову мне на плечо, и я глажу ее по спине.

— Держу пари, твой психотерапевт мог бы многое сказать по этому поводу. Вероятно, это объясняет мое поведение ледяной королевы.

— Мне не следовало этого говорить.

— Все в порядке, я знаю, что внутри я испорчена. После того, как я видела, как мама позволяла этим мужчинам обращаться с ней будто с дерьмом, я поклялась, что никогда не допущу, чтобы это случилось со мной. Но… — она тихо смеется, уткнувшись мне в грудь. — К сожалению, секс мне тоже очень нравится. И ты прав, я отталкиваю людей. Мужчины не могут уйти от тебя, если ты уйдешь от них первой.

У меня разрывается сердце, когда я слышу, как она так говорит о себе. Ни один человек не нашел времени, чтобы показать ей, чего она стоит. Какая она блестящая, красивая и способная. И теперь она думает, что она испорченная? К черту все это. Я бы каждый божий день доказывал ей, какая она особенная, если бы она дала мне хотя бы полшанса.

— Я бы не…

— Пожалуйста, не надо, Роб, — она прижимает пальцы к моим губам и качает головой. — Не говори этого. Я рада, что ты получаешь помощь. Но я никогда не стану другой, так что все кончено.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мы должны это прекратить. Быть приятелями по траху. Ты заслуживаешь того, чтобы попасть в хорошее место, встретить такого же хорошего человека и жить счастливой жизнью. Ты никогда не добьешься этого от меня, и мне правда нужно сосредоточиться на повышении на работе. Мы же можем снова стать просто друзьями?

Если пятнадцать секунд назад я думал, что мое сердце разобьется, то сейчас оно разбито вдребезги.

— Не знаю, смогу ли я. Мы никогда не были просто друзьями. Мы просто перескочили дружбу, и я не знаю, как просто вести себя с тобой.

Она слезает с моих колен и отодвигается подальше от дивана.

— Так что это, своего рода ультиматум? Продолжаем трахаться или ничего? Это довольно манипулятивно.

— Эй, посмотри на меня, — я наклоняюсь и беру ее за подбородок, заставляя выслушать то, что я хочу сказать. — Я не хочу ничего из этого прекращать. И в глубине души, я думаю, ты тоже этого не хочешь. Но я не хочу терять тебя, так что, если ты действительно хочешь покончить с этим, я дам шанс дружбе. Просто думаю, мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому, потому что мне чертовски больно.

Это не тот результат, на который мы надеялись, но я знаю, что Паула будет довольна тем, что я выражаю свои потребности.

— Прости, — шепчет она и шмыгает носом, смахивая слезы.

Не могу сейчас видеть, как Хэтти плачет, не тогда, когда мне самому хочется разрыдаться.

— Эй, — я подталкиваю ее ногу коленом и поднимаю свой бокал. — За дерьмовых отцов.

— Никогда. Они не заслуживают нашего тоста.

— Тогда за дружбу. За нас.

— За нас.

Мы чокаемся бутылками, наши взгляды встречаются, когда мы пьем, ее представление о «нас» кажется таким далеким от моего.

Глава 38

Хэтти

Прошли годы с тех пор, как я проходила собеседования на новую должность, и я уже забыла, насколько они похожи на допрос.

Если бы Эндрю был в составе комиссии, я бы чувствовала себя спокойнее, но эта должность не в его управлении, поэтому мне приходится довольствоваться Бобом, Мишель из отдела кадров и внешним консультантом, которого я раньше никогда не видела.

Я уже провела свою пятнадцатиминутную презентацию о том, как будут выглядеть следующие шесть-двенадцать месяцев под моим руководством, и теперь меня засыпают обычными скучными вопросами, которые я репетировала ночь за ночью в течение последних двух недель.

— Как вы справляетесь с конфликтами на рабочем месте? — «Пошел ты нахуй, Боб, бесхребетный придурок», вот что я в действительности хочу сказать. Надеюсь, он не думает, что я забыла о его роли в проекте «Спиритид».

— Я считаю, что здоровый конфликт необходим на рабочем месте. Очень важно, чтобы при принятии управленческих решений учитывались различные мнения. Если все единодушны в своем мнении, то, по моему опыту, это означает, что кто-то говорит не то, что он думает на самом деле, и эти мнения могут стать серьезным камнем преткновения, если они будут обсуждаться в дальнейшем.

Это блестящий ответ, мы все были сбиты с толку каким-нибудь придурком, который не говорил, что на самом деле думает, пока не стало слишком поздно.

— А как насчет вашего личного стиля ведения конфликтов? В прошлом у вас были, скажем так, проблемы с представителями высшего руководства.

Хотела бы я сказать, что не понимаю, о чем он говорит, но каждый раз, когда я высказывала опасения и настаивала на лучших решениях, это воспринималось как негатив. Можно подумать, они хотели бы, чтобы люди стремились быть лучшими в своем бизнесе, а не кучкой слабаков.

Улыбка не сходит с моего лица, пока мы беседуем, и интервью заканчивается рукопожатиями и заверениями Боба, что они не заставят меня слишком долго ждать новостей. Это может означать, что я определенно получила работу, или наоборот, что они уже приняли отрицательное решение. Если Боб и хорош в чем-то, так это в своем бесстрастном лице.

— Хэтти? — окликает меня Эндрю, когда я прохожу мимо его кабинета к своему столу. Я вхожу внутрь и закрываю за собой дверь. — Ну как все прошло?

— Думаю, хорошо. Я старалась изо всех сил, и они сказали, что скоро дадут мне ответ, — я прислоняюсь к стене, и впервые за весь день мое сердцебиение замедляется. — У тебя есть какая-нибудь инсайдерская информация, которой ты хотел бы поделиться со мной?

— Ты знаешь, что нет, — говорит он, — но я действительно болею за тебя.

Я тяжело вздыхаю. Ненавижу неизвестность, и знаю, что проведу остаток дня, скручивая себя в клубок. Эндрю, должно быть, тоже это чувствует.

— Почему бы тебе не взять пару свободных часов и не отдохнуть после обеда, Хэтти? Пойди домой и немного отдохни.

— Ты хочешь сказать, что я дерьмово выгляжу? — Я слабо смеюсь. Мне определенно этого хочется.

— Я хочу сказать, что ты заслуживаешь передышки. Ты вложила в это дело много труда. Тебе позволено немного подумать о себе.

Вернувшись домой, я переодеваюсь в футболку Роба, которую так и не вернула ему, и забираюсь под одеяло. Тяжесть сегодняшнего дня быстро наваливается на меня. Собеседование, вся подготовка, месяцы, потраченные впустую на «Спиритид» и Лоуренса, мать его, Десмонда.

Я хочу проспать все выходные, но не смею сомкнуть глаз, чтобы не пропустить звонок. К счастью, мне не приходится ждать слишком долго, и когда я вижу, что на моем телефоне высвечивается один из наших внутренних номеров, я сажусь, поправляю прическу и откашливаюсь, прежде чем ответить.

— Привет, это Хэтти.

— Привет, Харриет, это Мишель, — я закатываю глаза, так официально, никто никогда не называет меня Харриет, даже моя мама. — Боб попросил меня позвонить тебе до конца рабочего дня, чтобы ты не ждала новостей все выходные. С сожалением вынуждена сообщить тебе, что, хотя твое интервью было на очень высоком уровне, в данный момент…

Я не вешаю трубку, Мишель продолжает что-то говорить, но я почти ничего не слышу.

Несколько часов спустя стук в дверь выдергивает меня из постели. Это не похоже на Меган — забыть ключи, но когда открываю, на пороге стоит Роб, выглядящий как никогда привлекательно в темных джинсах и облегающей футболке, с огромным букетом в руке.

— Поздравляю! — выкрикивает он, и я разражаюсь слезами.

— Я ее не получила.