Она великолепна в облегающем топе-майке и джинсах, ее волосы зачесаны назад, обнажая стройную шею, но язык ее тела далек от радостного. Она ни разу не рассмеялась и определенно ни разу не дотронулась до своей серьги. Любому видно, что этот парень ее не цепляет. Конечно же, она не пойдет с ним домой? Мысль о том, что этот скучный ублюдок, обладающий харизмой простого йогурта, увидит ее обнаженной, невыносима.

Я допиваю пиво, когда она поднимается. Вскакивая с табурета, я пробегаю мимо барной стойки и направляюсь по темному коридору, ведущему к туалетам. Я прислоняюсь к стене, готовый остановить ее, но не ожидаю, что она с силой врежется в меня, когда повернет за угол.

— Вот, черт, извините.

— Привет, — говорю я, когда она поднимает взгляд. Шок от нашего столкновения в ее глазах сменяется, как мне кажется, восторгом, а затем переходит в ярость. Она отступает от меня на шаг.

— Что ты здесь делаешь?

— Кара, возможно, как-то упомянула, что ты будешь здесь. А я просто проходил мимо.

— Вот черт, Кара, — говорит она, пиная стену. — Она знает, что я говорю ей, куда пойду, только на случай, если меня убьют или что-то подобное.

— Ну, я подумал, что лучше проверить, не собираются ли тебя здесь убить.

— С каких это пор тебя это волнует? — она изо всех сил тычет пальцем мне в грудину.

Всего лишь с той секунды, как я впервые тебя увидел.

Я потираю место, гадая, останется ли синяк.

— Кто этот парень?

— Не твое дело, — она пытается обойти меня, но я упираюсь рукой в стену, преграждая ей путь.

— Дай-ка угадаю. Тео, тридцать шесть лет, финансист стартапа, много вкалывает, но тусит еще усерднее, — передразниваю я его со своим лучшим акцентом богатого зануды. — У него никогда не было серьезных отношений, потому что он был полностью сосредоточен на том, чтобы заработать свой первый миллион. Его маму зовут Минти. Ах, он еще не упоминал о катании на лыжах в Шамони?

Она поджимает губы, и я замечаю, как ее руки сжимаются в кулаки на бедрах. Боже, как же с ней весело.

— Черт возьми. Как ты это делаешь? Ты прослушиваешь мой телефон?

— Да ладно, Хэтти. Если тебе так хочется хорошо провести время, все, что тебе нужно сделать – попросить.

— Ночь с тобой – это слишком далеко от моего представления хорошего времени, — эти яростные глаза впились в мои. Похоже, она вот-вот признается, как сильно этого хочет.

Когда из туалета выходит очередная посетительница, я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

— Скажи, что тебе нужно, и я все это тебе дам.

— Я прекрасно справлюсь сама, спасибо, — она резко выпрямляется и бьет меня кулаками в грудь, отталкивая от себя. — Мне нужно в туалет. А когда я вернусь, чтобы тебя уже тут не было.

Мне очень хочется ворваться в туалет, перекинуть ее через плечо и утащить отсюда в стиле пещерного человека, но я не хочу подвергнуться еще одному физическому нападению, когда из-за меня у нее и так такое кислое настроение. Когда дело касается Хэтти, я делаю то, что мне говорят.

Вернувшись домой, просматриваю ее сообщения и листаю переписку от начала до конца, до момента, где она рассказывает мне о своем отце и о том, как он водил ее на мойку. Я читаю ее сообщения, и даже самые злобные из них вызывают во мне желание к ней. А еще фото ее вибратора. Вибратора, за который я заплатил.

Мне ненавистна мысль о том, что какой-то неудачник будет сидеть всю ночь, любуясь ее сиськами. Не хочу, чтобы она уходила с ним домой. Или, если она это сделает, я, по крайней мере, хочу, чтобы она думала так, чтобы только я был у нее в голове. Я быстро фотографирую свою кровать.

Я: Хочу, чтоб ты была здесь.

Я начинаю писать еще одно сообщение, но меня прерывает громкий и нетерпеливый стук в дверь. Это может быть только один человек. Я сбегаю вниз по лестнице и практически срываю дверь с петель. Хэтти влетает в прихожую так, словно она горит.

— Не знаю, во что, ты, нахуй, играешь, но никогда больше не смей так меня раздражать.

Не хорошо. Не уверен, что когда-либо видел ее такой злой. Ни во время нашей ссоры «У Мэгги», ни в отеле в ночь свадьбы, ни даже после того, как она чуть не утонула из-за меня.

— Черт, прости, я просто… — мои слова обрываются, когда ее руки задирают мою футболку. Понятия не имею, что здесь происходит, и борюсь с ней, чтобы снова опустить ее, но она чертовски сильна. Я пытаюсь развернуться и вырваться из ее хватки, но ее руки уже под футболкой, ногти впиваются мне в грудь. Черт, это так приятно. Приятно и неправильно. — Прекрати! Что ты делаешь?

— Ты должен мне оргазм, — кричит она, одной рукой тянется к моему поясу, стягивая его с моей кожи, ее ногти снова впиваются в меня с резким царапанием, от которого я вскрикиваю, как маленькая девочка.

— Что прости?

— Снимай свою одежду.

Не знаю, возбуждаться мне или ужасаться, но больше всего меня пугает то, как усердно она напирает. Не так все это должно закончиться. Отрывая ее руки от себя, я прижимаю их к ее бокам, удерживая как можно дальше от себя, все еще держа ее под контролем.

— Я так сейчас на тебя зла, — кричит она. — Я просто хотела кончить этим вечером, а потом появился ты и все испортил.

Слава богу, что этот придурок не добрался до нее.

— Тео с этим не справился?

Она задыхается, ее дыхание становится прерывистым и быстрым, пока она восстанавливает самообладание.

— Его зовут Гарри.

— Это не лучше, — улыбаюсь я. — Так что случилось?

— Ты проник в мою голову. К тому же, его маму и вправду зовут Минти, и он говорил с ней по «Фейстайму», пока я была в уборной, а потом он попросил меня с ней поздороваться.

Я расхохотался. Я знал, что он из таких. Несколько мгновений мы стояли, глядя друг на друга, пока она не посмотрела в сторону лестницы.

— У тебя там кто-то есть?

— Не будь смешной.

Она вырывается из моих объятий и бежит, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Хэтти…

— Закрой свой рот и поднимайся сюда, — она уже наверху, когда я полностью осознаю, что происходит. Ее топ и лифчик валяются брошенными в коридоре. Я поднимаю их и несу в свою комнату, прикрывая глаза ладонью. Мне кажется, что все это неправильно.

— Хэтти, немедленно оденься, — я швыряю вещи обратно в ее сторону и отворачиваюсь к стене. — Я не собираюсь трахать тебя вот так.

— Ты уже несколько месяцев пытаешься затащить меня в постель, Роб. Тебе лучше больше не дразнить меня, а то я начну искать кого-нибудь для перепихона.

— И что ты собираешься делать? Вызовешь парня и заставишь его надеть маску в виде моего лица?

— В позе сзади тобой может быть кто угодно.

— Хватит, — в мгновение ока я оказываюсь рядом с ней и тащу обратно к своей кровати. Разворачивая ее, я прижимаю ее к своему одеялу, и она, вскрикнув, приземляется на него. Через несколько секунд я уже сижу верхом на ее идеальной заднице, прижимаю ее к себе и рычу ей на ухо: — Это то, чего ты хочешь, да? Хочешь, чтобы я нагнул тебя, хочешь, чтобы трахнул тебя на этом матрасе?

Ее тихий стон говорит все, что мне нужно знать, и этого почти достаточно, чтобы я перешел грань. Она такая соблазнительная, приподнимает бедра, прижимается ко мне, знаю, она понимает, что я уже возбужден для нее.

— Ты трахнешь меня. Когда я чего-то хочу, то не останавливаюсь, пока не получаю это.

— Тогда ты проиграешь пари.

— Пари закончилось несколько месяцев назад. Ты уже проиграл, вспомни, и меня это больше не ебет.

Может, ей и наплевать, но мне-то, черт возьми, нет. Между нами все изменилось. Дело больше не в споре. Женщина передо мной – это не спор, не игра и не легкая добыча. Конечно, большую часть времени она просто кошмарна, но за всем этим пылом Хэтти – та, кем я дорожу. Я не могу просто трахнуть ее и отослать прочь, как бы сильно мой член ни хотел войти в нее прямо сейчас.