— Кинжал не так хорош для защиты, как броккьеро, — заметил Гвидо, — я вам об этом говорил уже.

— Это потому, что вы ещё не видели мою дагу, учитель, — улыбнулся я, на что молодой парень изумлённо на меня посмотрел.

— Я уже видел, что ваш новый меч не похож на тот, что вам сковали в Болоньи, — задумчиво ответил он, — он изменился, добавилось больше колец. Вы уверены, что делаете всё правильно?

— Более чем учитель, — хмыкнул я, поскольку просто взял одну из последних, уже классических к XVII веку форм болонского меча, не став ничего выдумывать сам. Люди не идиоты, чтобы прийти к тому, к чему пришли за столетия практики с этим оружием.

— Ладно, посмотрим, — кивнул он, когда вернулась Марта и мы с ним хорошо перекусили, после чего немного отдохнув и обсудив то, что я хочу от него, пошли на площадку.

Когда мне принесли дагу с большим парусообразным щитком для защиты руки и длинными плечами крестовины, то Гвидо сначала с изумлением на неё смотрел, назвав уродцем, но первое же столкновение в поединке, заставило его изменить своё мнение. Я легко принимал его меч на щиток даги, или сбрасывал его клинок за счёт длинных плеч крестовины, а сам более свободно орудовал своим мечом в правой руке.

Гвидо остановил спарринг.

— Могу я посмотреть на ваш кинжал, синьор Иньиго? — попросил он и когда я протянул ему дагу, которую он осмотрел и только что не обнюхал, затем попросил дать ему мой меч.

Мы обменялись оружием, и пусть для нас оно было не идеально, парой десятков ударов мы успели с ним обменяться, после чего болонец задумчиво мне заметил, возвращая оружие назад.

— Вы сможете заказать такое же под мои данные, синьор Иньиго? — стесняясь, попросил он, — это настолько хорошо, что я хочу попробовать сам.

— А кто только что назвал мою дагу — уродцем? — изумился я.

Парень смутился.

— Ну я же не знал, синьор Иньиго, что вы оружейный гений, — запротестовал он, — я никогда ещё не встречал человека, который за столь короткий срок мало того, что доработал меч, форма которого до этого не менялась годами, так ещё и добавил к нему потрясающе функциональный кинжал.

Его похвала была приятна, но, к сожалению, заслуги моей в этом не было никакой, я просто взял то, что было изобретено другими.

— Вы зря меня хвалите, мастер Гвидо, — отказался я от подобной чести, — я просто чуть-чуть улучшил уже то, что уже существует. В этом я да хорош, но точно не гений, как вы хотите сказать.

— Всё равно синьор Иньиго, то что я вижу, очень хорошо, так что хочу сам попробовать, когда мой комплект будет готов, — улыбнулся мне парень.

— Тогда предлагаю сразу и отправиться к кузнецу, — решил я, прерывая занятие, — чего тянуть кота за хвост.

— Я буду этому только рад, синьор Иньиго, — Гвидо смущённо улыбнулся и поклонился мне, убирая свой меч в ножны.

14 апреля 1463 A . D ., Барселона, королевство Арагон

— Ваше высочество, гонец из Сеговии, — маркиз Сантильяна быстрым шагом вошёл в зал, где находился охваченный хандрой король. Война шла не так, как он хотел. Сражений не было, побед не было, его имя не прославлялось, а всё время шли какие-то нудные и бесконечные переговоры, где ни одна из сторон, не хотела уступать другой. Если бы не его советники, от сам бы давно всё бросил и уехал, но они не давали ему этого сделать, настаивая, что обнаглевшему маркизу де Мендосе будет слишком жирно иметь такой город во владении, он должен принадлежать только королю.

— Что там, Диего? — вскинулся король, услышав о письме.

— Гонец загнал лошадь, которая замертво упала прямо у моих ног, — Диего Уртадо де Мендоса, с обеспокоенным видом отдал письмо королю, который осмотрев печати на нём и убедившись, что его никто не вскрывал до него, взломал воск и пробежался глазами по первым строкам.

— Предательство! Измена! — закричал в ужасе король, вскакивая с трона.

— Что случилось? Что там, Ваше высочество? — в зал стали собираться дворяне, услышав о прибытии гонца из Сеговии, да ещё который при этом загнал лошадь, везя явно что-то срочное.

— Я говорил вам! Я говорил! — кричал король истеричным голосом, — но никто из вас меня не слушал!

Диего Уртадо де Мендоса едва ли не силой отобрал письмо у короля и пробежался по строчкам взглядом, подчерк Бельтран де ла Куэва, без всякого сомнения, его же стиль и говорилось в письме о том, что маркиз де Вильена сговорился с французским королём и получив от него семьсот рыцарей, а также пять тысяч пехоты, вместе со своим войском идёт на Сеговию, чтобы взять в заложники королеву и наследницу Хуану.

— Я говорил вам, я говорил! — король повторял это и словно раненый зверь, метался по залу.

— Ваше высочество, новости конечно недобрые, но у нас есть время, пока они осадят город и только затем замок, — спокойно ответил Фадрике Энрикес де Мендоса, — давайте я отправлюсь домой со своей частью войск и посмотрю, что смогу сделать.

— Хуана в опасности, как ты этого не понимаешь Фадрике! — возмутился король, — нет, всё, хватит с меня этой идиотской и неправильной войны, мы возвращаемся!

Тут уже дружно, в один голос возмутились все дворяне из королевского Совета.

— Но Ваше высочество! Мы уже почти додавили короля Хуана! Ещё несколько дней, может быть, недель и он согласится на наши условия! Его положение очень печальное, даже несмотря на помощь французов!

— Недель⁈ — истерически взвизгнул Энрике, — да через неделю, я могу вообще без последней короны остаться, благодаря вашим советам! Всё, я решил, вы если хотите можете оставаться, а я уплываю обратно. Кто верный своей клятве, отправится со мной?

Король обвёл взглядами дворян и те, нехотя стали соглашаться, чтобы не выглядеть предателями.

— Маркиз, — обратился он к Диего Уртадо де Мендоса, — вызовите вашего сына, пусть договориться обо всём с королём Хуаном. Мне нужно было сразу послушать его совета и не тратить кучу денег на содержание такого огромного войска. Я теперь год не смогу ездить на охоту, и ремонтировать Алькасар, поскольку всё отдано в залог ростовщикам!

— Ваше высочество, может этим стоит заняться мне? Иньиго ваш общий вассал с королём Хуаном, и может быть предвзят, — осторожно предложил маркиз Сантильяна, не сильно желая, чтобы пронырливый сынок, который продаст всё что угодно и кому угодно, запустил свои жадные, загребущие ручонки в то, что они с таким трудом добивались все эти месяцы.

— За сколько вы договоритесь с Хуаном о мире? — Энрике позвал слуг, чтобы они собирали вещи и готовились к отплытию.

Диего Уртадо де Мендоса, осторожно ответил.

— Месяц, может быть два, Ваше высочество.

— Спорим на тысячу флоринов, что он договорится на тех же условиях, что и вы, но всего за неделю? — иронично обратился король к отцу человека, который так плохо знал собственного сына.

Глава рода Мендоса поджал губы, на такое бы он точно не поставил такие большие деньги.

— Молчишь Диего! — король, видя подтверждение своим словам, просто прямо приказал, — пусть Эстелья принадлежит ему, главное обговорите налоги, которые он будет платить мне. Они должны быть такими же, как город сейчас платит Хуану! Это всё, что меня интересует!

— Слушаюсь, Ваше высочество, — прямой приказ трудно было проигнорировать, так что Диего лишь поклонился, показывая, что принял его к исполнению.

— Быстрее! Быстрее олухи! — король отвернулся от него и стал поторапливать слуг, — собирайте вещи!

— «Боюсь у нас начнутся проблемы сразу, как только каталонцы узнают о том, что король отбывает, — тяжело вздохнул маркиз Сантильяна, видя суматоху, которая началась вокруг, — и где мне искать Иньиго? Нужно будет разослать гонцов и надеяться, что он не на другом краю мира, зная его страсть к путешествиям».

18 апреля 1463 A. D., Аликанте, королевство Арагон

Вернувшегося из Барселоны гонца, который был серым от усталости, но крайне довольный тем, что у него всё получилось, я наградил ста флоринами и предоставил ему месяц отпуска за мой счёт. То, что он рассказал, меня порадовало. Как я и думал, король испугался потери трона и приказал всему войску собираться в обратную дорогу, а вскоре прибывший вслед за поддельным гонцом, уже настоящий королевский, порадовал меня ещё больше.