— «Хорошо, но последствия будут те же, что и прошлый раз».

— «У меня нет выбора, враг слишком силен», — отписался я, смотря как у меня счёта списываются последние десять тысяч баллов, а шкала силы в статусе состояния тела поднимается на пять пунктов, остановившись на семёрке из десяти возможных.

— «Активация будет ночью, сознание я вам погашу, — ответил он».

Поблагодарив его за помощь, я собрался было отключаться, как внезапно в строке появились ещё слова, сильно меня удивившие и заставившие задуматься.

— «Евгений, я хотел вас также предупредить, — написал мне Лидер №10, — отпечаток вашей ауры появился в ноосфере этого мира».

— «Что это значит? И чем это мне грозит? — поинтересовался я у него».

— «Вы совершили что-то, что повлияло на жизни сотен тысяч или даже миллионов людей, — ответил он, — такое редко, но случается у оперативников и несёт в себе как плюсы, так и минусы».

— «А можно подробнее? — новости были конечно такие себе, хотя я прекрасно знал, что я совершил такого, повлиявшее на множество людских судеб».

— «Из плюсов, вам проще станет находить монеты, — написал Лидер №10, — из-за схожести природы ваших аур, то есть факта влияния на судьбы людей, вы будете друг к другу тянуться, так что ждите, что поиск монет для вас сильно облегчится».

Мне в голову тут же пришли недавние события, как например, решив просто переночевать в деревне, я тут же нашёл нужную мне монету, а та встреча с дедом Нострадамуса? Тоже похоже произошла не случайно, если так здраво подумать. В подобные совпадения я не верил, а это значило, что со своим предупреждением Лидер опоздал, монеты уже стали ко мне тянуться.

— «Это определённо хорошие новости, а что насчёт минусов? — поинтересовался я у него».

— «Я не смогу вас больше прикрывать, — спустя пару секунд появились новые слова, — поскольку вы появились на общей схеме, вас теперь будут видеть все Операторы и Лидеры».

— «Как это повлияет на меня?».

— «Не активированные монеты нужны всем, — ответил он, — вы нашли время и место, где их можно найти не в единичном экземпляре, так что на них начнётся нешуточная охота».

— «В моём мире могут появиться ещё оперативники? — удивился я, — а как же правило, одно задание — один оперативник?».

— «Приз — слишком ценен, чтобы не рискнуть Евгений, — ответил он мне, — готовитесь, и постарайтесь всех опередить, это всё, чем я могу вам помочь».

Поняв, что больше из него ничего не выжать, я вежливо попрощался и закрыл нейроинтерфейс.

— «Этого ещё мне не хватало, — я, лёжа с открытыми глазами, думал о сказанном, — своих проблем полно, теперь ещё и другие со своими полезут ко мне».

Поскольку я никак не мог на это повлиять, оставалось только принять во внимание и заняться более насущными делами.

13 января 1463 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

После активации силы, я попробовал насколько стал сильнее, и определённо да, те чёрные жгуты, выходившие из моего позвоночника, где находился нейроинтерфейс, ещё сильнее опутали мои мышцы, и я без труда сдвинул с места тяжеленный дубовый шкаф, причём сделав это одной рукой, хотя раньше он бы даже не покачнулся от моих усилий.

— М-да, читерство, как оно есть, — вздохнул я, поскольку не сильно хотел прибегать к подобным уловкам, без крайней на то надобности, но что поделать, если происходящие события опережали моё взросление.

— Иньиго? — в дверь постучали и я быстро вернул шкаф на место.

— Входите!

Заглянувший ко мне Бернард, поинтересовался у меня.

— Завтракать будете? Или уже после встречи с королём?

— Думаю мы не успеем, — я покачал головой, — и что за моду все себе взяли, в подобную рань встречаться? Нет бы как раньше, вечером, перед ужином.

— Ну, если говорить откровенно, — смутился барон, — то уже ближе к полудню, так что некоторые уже обедают, сеньор Иньиго.

Я вздохнул.

— Поехали, я надеюсь, что не умру с голода за это время.

Поскольку заботиться о сироте было некому: Марта, Паула, Камилла все меня бросили, то с поникшим видом, я отправился на улицу, бурча об этом вслух.

— Твои родители живы, Иньиго, побойся Бога такое говорить, — встретил меня Сергио, наряженный в свои дорогие одежды, рядом с ним стоял Паоло Орсини, тоже разодетый в лучшее, что у него было с собой.

— Ну и что, — возмутился я, — обо мне заботиться только один сеньор Альваро.

— Хочешь, я буду заботиться о тебе так же, как и он? — с прищуром спросил у меня граф.

— Упаси Господь, — перекрестился я и под смешки графа и Бернарда, отправился в повозку.

— Отец не говорил тебе, насколько ты в Неаполе? — поинтересовался я у волнующегося подростка, поскольку мы ехали на приём к королю Фердинанду.

— Нет, синьор Иньиго, — покачал он головой, — я вообще не понимаю, зачем я здесь. Он просто вызвал меня и сказал, что мне нужно ехать в Неаполь.

— «Всё как я и думал, — понял я, — кардинал Орсини решил послать сына вместе с дарами к королю, чтобы засвидетельствовать своё почтение. У них проблемы опять начались? Насколько я знаю, вроде бы Ферранте уже усмирил самых непокорных вассалов, или что-то опять случилось?».

От маркиза де Орена я узнал и о самой битве при Трое и о её последствиях, так что просился на аудиенцию уже не тому королю Фердинанду, с которым встречался прошлый раз, когда он был всеми брошен, почти проиграл войну и не знал, что ему делать. Теперь я ехал на приём к королю-победителю, который разгромил большую часть своих мятежных вассалов, вместе с войском Жуана II, сына герцога Анжуйского, и теперь ему оставалось только добраться до тех, кто заперся в своих замках. Так что определённо, вести мне с ним нужно было себя крайне осторожно и почтительно.

И, едва мы добрались до дворца, который был полон миланцами, римлянами и албанцами, я понял, что был прав в своих предположениях. Все вороны и стервятники, когда почуяли запах победы и дележа добычи, слетелись отовсюду, чтобы показать себя полезными перед королём и урвать свой кусок от неё.

— «Хм, — задумался я, видя это всё, а помня алчность и жадность короля, ко мне в голову пришла хорошая идея, — а ведь на этом можно и сыграть. Решив этим своё дело и дело своих друзей».

Посетившая меня мысль была слишком хороша, так что я, обдумывая её, невольно улыбнулся, идея мне нравилась всё больше и больше.

— Иньиго, перестань так улыбаться, — попросил меня граф, тихо процедив это через губу, — от тебя все в испуге шарахаются, особенно молоденькие девушки.

— Ты же знаешь Сергио, — я постарался убрать улыбку со своего лица, — на ближайший год я решил целиком посвятить себя Богу.

— Да? А разве не специям? — сыронизировал он.

— Твои слова пронзают меня сильнее стрел, — схватился я за сердце, показывая, что возмущён и оскорблен, но графа Латаса этим было не пронять.

— Кстати, это хорошая мысль, доставай нашивки, — скомандовал он, и я, не понимая смысла этого, полез в кошелёк.

Он тем временем поймал какого-слугу, всучил ему золотую монету и тот исчез, ввернувшись с испуганным мужчиной, с набором портного. Граф показал ему три нашивки, наши одежды и на золотой в своих руках. Тот всё понял без слов и вот уже через десять минут нашивки паломников, благословлённые самим Пием II, красовались на моих одеждах, а также на платье графа и барона. Портному был вручён золотой и он с низким поклоном, быстро исчез с наших глаз.

— Так-то лучше, — покивал головой граф, рассматривая свою нашивку на левой стороне груди.

— Не понимаю в чём смысл этого, но доверюсь тебе, — пожал я плечами.

Ведь всё равно ждать приёма у короля оказалось очень долго. Вереницы просителей одна за другой уходили и выходили из приёмного зала, а наша очередь всё никак не наставала.

— Мог бы и сделать скидку для человека, который помог ему деньгами в трудную минуту, — иронично прошептал граф, когда в очередной раз позвали не нас.