— Но это же очень опасно, Ваше святейшество! — вскрикнул я, словно беспокоясь о его здоровье, — Коллегия кардиналов точно будет против!

— Именно поэтому мы ей и не скажем об этом, — улыбнулся он.

— Я больше беспокоюсь за вас Святой отец, — подлизался я, — всё же дорога будет не из лёгких.

— Я справлюсь, не волнуйся, — он улыбнулся мне, — но спасибо за беспокойство.

Мы немного помолчали, и он заговорил первым.

— Но я слышал, ты прибыл ко мне с просьбой? Что ты хотел?

— С двумя, Ваше святейшество, — склонил я голову.

— Да? — удивился он, — с радостью их выслушаю.

— Орден Святой Марии Вифлеемской, который вы основали, — начал я, как и посоветовал мне кардинал Орсини, — я слышал, к нему угас интерес со стороны рыцарей?

— Угас? — лицо Пия II помрачнело, — никто кроме меня и синьора Диамберто де Амороза не вложил в него ни флорина.

— Я бы хотел помочь Ордену финансово, — удивил я его, — но мне нужна будет и ответная услуга.

— О каких цифрах мы говорим? — тут же заинтересовался он.

— Скажем десять тысяч флоринов в первый год, с возможным продлением этой помощи дальше, если я получу то, что мне интересно, — твёрдо ответил я.

— Это большие деньги, Ордену это точно помогло бы привлечь к себе больше послушников или рыцарей, — задумался он, — что тебя интересует?

— Свободное крыло Ордена, которое номинально будет подчиняться тому главе, какого назначаете вы, но фактически будет помогать мне, занимаясь теми целями, ради чего и был создан Орден — борьбе с османами.

— Диамберто де Амороза — пожизненный магистр с наследуемым титулом Великого магистра, — просветил Пий IIменя в тонкости назначения главы Ордена, — так что титул будет передаваться по наследству его старшим сыновьям.

— Как я уже сказал, мне будет без разницы, кто будет главой Ордена, главное, чтобы он мне не мешал, — честно ответил я.

— Я понимаю, что ты не хочешь светить своё имя, торгуя с турками, и с ними же воюя, но даже если я дам своё согласие, всё равно окончательное решение будет за Диамберто.

— Разумеется Святой отец, — кивнул я, — но не думаю, что будет сложно уговорить человека позволить делать мне то, для чего и был задуман орден.

— Хорошо Иньиго, если уговоришь его, я тоже не буду против, дело-то благое ты задумал, — согласился со мной Пий II.

— А где я его могу найти? — поинтересовался я, чтобы не расспрашивать никого дополнительно.

— Последнее письмо он присылал мне с острова Лемнос, — ответил Пий II, с минутной задержкой, видимо вспоминая об этом.

— Благодарю вас Святой отец, это для меня важно, — поклонился я ему, — ну и, собственно говоря, вторая просьба частично связана с первой.

— Говори, — заинтересовался он.

Я достал из кожаного кошелька на поясе десяток небольших красных шёлковых нашивок с вышитым на них Иерусалимским крестом и протянул их ему.

— Хотел попросить вас благословить меня на паломничество к Гробу Господню, Ваше святейшество.

Если бы сейчас прямо между нами ударила бы молния, Пий II и то не был бы так удивлён, как смотря на протягиваемые ему мной символы паломничества.

— Ты, едешь в Святую Землю? — искренне изумился он, — зачем?

— Вам официальную версию, Ваше святейшество, или настоящую? — я хитро улыбнулся, а он облегчённо вздохнув, схватился за сердце.

— У меня даже сердце закололо, — покачал он, — чтобы ты, с такой любовью к деньгам и сделкам, отправился в такой далёкий и опасный путь просто ради веры? В такое даже мне было трудно поверить. Расскажи мне обе, ты меня заинтриговал.

— Ну мне, конечно, как христианину будет приятно и почётно посетить Иерусалим и место, где упокоился Господь, — начал я, — всё же я не совсем чёрствый человек, как обо мне многие думают, но ещё я хочу присмотреть маршруты, по которым арабы и турки перевозят специи с Азии и Индии. На них и нацелит свои усилия то крыло Ордена Святой Марии Вифлеемской, о котором мы с вами недавно говорили. Так что примерно весной-летом следующего года, если увидите, что специи начнут расти в цене, то купите себе запас побольше.

Пий II понятливо покивал головой.

— Это будет значить, что тебе удался твой план и мне тоже можно будет на этом заработать.

— Всё верно Святой отец, — ответил я, — поэтому я и решил согласовать свои действия с вами, чтобы вы не только не пострадали при этом, но ещё и подзаработали.

На лице папы показалась третья довольная улыбка за сегодня.

— Кому ещё ты об этом рассказал? — поинтересовался он у меня.

— Только кардиналу Борджиа, вы же знаете, что мы с Родриго друзья, — ответил я и он кивнул.

— Разумеется, но больше прошу тебя об этом никому не рассказывать.

— Конечно Ваше святейшество, как скажете, — ответил я, разумеется не собираясь держать своё слово, и действовать так, как будет выгодно мне, а не ему.

— Тогда я возьму у тебя эти нашивки и проведу полный обряд благословения, — он показал на шёлковые нашивки на одежду, что я положил на столе, — чтобы все знали, что церковь приветствует паломничество в Святую землю, признавая это нужным, пусть и опасным делом.

— Благодарю вас, Святой отец, для меня это много значит, — я снова низко ему поклонился.

Больше ничего за завтраком мы серьёзного с ним не обсуждали, только новости и когда я смогу забрать обратно нашивки, так что спустя пару часов я был свободен и решил сразу съездить к учителю, чтобы рассказать ему, что я еду в Венецию вместе с ним. Ну точнее объяснить, что он может выезжать когда хочет, поскольку я сначала заеду в Неаполь, решу все свои дела там, и только потом отправлюсь в Светлейшую.

С этими мыслями я вышел из Апостольского дворца и сел в повозку, погрузившись в свои мысли о том, как можно будет уговорить венецианцев сделать то, чего они не сильно хотели. Нужно было посмотреть исторические очерки и события, чтобы быть более подкованным в этом явно нелёгком деле.

9 января 1463 A . D ., Неаполь, Неаполитанское королевство

Встретившись в Риме со всеми, с кем мне было нужно, я забрал юного, тринадцатилетнего отпрыска кардинала Орсини и отбыл в Неаполь, благо ехать верхом туда было не так далеко, а привыкшие к длительным пешим переходам швейцарцы, легко отмахивали по двадцать километров в день.

Нужно отметить, что кардинал Орсини не зря переживал за безопасность этой поездки, поскольку и правда, на землях Орсини и Колонна было неспокойно. Нас не раз останавливали вооружённые отряды с той и другой стороны, но всем хватало одного взгляда на хмурое, уродливое лицо, как все вопросы тут же исчезали. Так что польза в том, что меня многие начали узнавать в лицо, определённо была, спасибо в этом моей нестандартной внешности.

Паоло Орсини, ехавший с нами, оказался не «гадёнышом», как о нём отозвался его собственный отец, а настоящей занозой в заднице: дерзкий, смотрящий свысока на всех, кто был ниже его по статусу, и к тому же стоило только Сергио отвернуться, сразу же пристающий к Бьянке, которая уже не знала, куда он него сбежать. Мне стоило огромных трудов того, чтобы взбешённый граф не заколол его и не накопал где-то по пути, так что путешествие выдалось крайне нервным и всё из-за одного маленького уродца, и это я не про себя говорю.

Бартоло пришлось оставить в Риме, поскольку с заданием от папы, не было смысла ему ехать со мной в Неаполь, так что я дал ему больше времени подумать, что делать с моим секретариатом и налаживанием нормальной почтовой работы, ну и заодно Бернард оставил в Риме пару ребят, которые разведают больше информации о жизни нашего епископа.

— Сеньор Иньиго, — ко мне подъехал Паоло Орсини, — а во Флоренции всё девушки такие же красивые, как синьорина Бьянка?

Он спрашивал это даже не шестой раз, но мой ответ был всегда неизменным.

— Твоя двоюродная сестра Клариса, бывала там, спросил бы её.

— Синьор Иньиго, — поморщился он, — она только и ждёт, когда станет повзрослей, чтобы уехать к своему Лоренцо. Так что её мнение не объективно.