Я не успел даже разложить вещи и раздеться, не дожидаясь, когда обо мне позаботятся слуги, как в дверь постучали и в комнату ворвался метеор радости, счастья и явного материнства. Хрупкость и нежность, которую я помнил, уступила большей женственности, что делало Орнелию ещё более привлекательной, по крайней мере в моих глазах.

— Синьор Иньиго! — на кровать ко мне присела уже не девушка, а женщина и взяла мою руку в свои, целуя её, — спасибо вам! Спасибо!

— За что? — удивился я, поскольку вроде бы ничего ещё не сделал.

— За всё, — на меня посмотрели взглядом, полным счастья и довольствия, — вы мой ангел-хранитель, так что я молюсь за вас Богу каждый вечер!

Я улыбнулся и погладил рукой её волосы.

— Приятно видеть тебя матерью, — ответил я, — кто родился?

— Прекрасная девочка, синьор Иньиго! — закачала она головой, — я вас обязательно с ней познакомлю.

— Конечно, — кивнул я, — как у тебя дела?

— Прекрасно, синьор Иньиго. Я счастливая жена, мать, что можно ещё желать женщине?

— Я рад за тебя, — улыбнулся я, видя её счастье.

— Зачем вы меня позвали, синьор Иньиго? Я вам нужна? — поинтересовалась у меня Орнелия.

— Да, пока синьора Джорджо нет, не свозишь меня к мастеру Альбергетти? — поинтересовался я у неё, — ты знаешь, где он живёт?

— Конечно, когда вам будет удобно?

— Да прямо сейчас, только переоденусь и умоюсь, — пожал я плечами, — подождёшь меня?

— Я сделаю больше, — она хитро мне улыбнулась, — почти все мои родственницы из боковой ветви умоляли меня познакомить с вами, когда вы приедете снова в Венецию.

— Почему это? — удивился я.

— Тот подарок, в качестве приданного, что вы сделали Бьянке, позволил ей крайне удачно выйти замуж, — ответила она, — так что если у вас по-прежнему нет своей служанки, я могу вам предложить завтра шесть хороших девушек на выбор, также на всё время вашего пребывания у нас.

— Не устану повторять, как повезло твоему мужу, — улыбнулся я.

— Он это знает, синьор Иньиго, — похвасталась она, вставая с кровати и уходя за дверь и вернулась с двумя служанками дома Лоредан.

— Оботрите его сиятельство теплыми влажными полотенцами и переоденьте его, — приказала она им, а мне сказала, что подождёт за дверью, чтобы меня не смущать.

Через полчаса я был готов, так что мы отплыли на лодке по нужному адресу, где я передал мастеру чертёж даги с защитным щитком парусного типа и длинными плечами крестовины, какие применялись для боя в испанской дестрезе. Из последней своей дуэли я вынес то, что меч в правой руке и броккьеро в левой, не мой вариант. На той скорости и силе, какой я теперь мог работать, мне нужен был более агрессивный вариант ведения боя, а это могла позволить сделать только дага в левой руке, которая помогла бы мне лучше контролировать клинок противника, делать сбросы, а также не сильно беспокоиться при этом о защите руки, с которой должен был хорошо справляться металлический «парус» даги.

Конечно, это были пока только мои теоретические предположения, но прошерстив всё, что было мне доступно их бесплатного по истории фехтования, я остановился на этом варианте и более того уже сказал Гвидо, чтобы он готовился к изменениям в нашем учебном процессе. Что конкретно буду менять, я ему пока не сказал, до того, как мне выкуют дагу, но время шло, время окончания его годового контакта всё быстрее приближалось, так что мне нужно было, пока он был рядом, поставить собственный стиль боя, учитывая мои новые физические данные.

Оружейник, кстати, не сильно удивился такому странному заказу, только померил мои руки, размер кисти и поспрашивал прочие мои предпочтения, пообещав выполнить заказ за три дня. На этом мы простились с ним и с Орнелией поехали по городу, развеяться и просто отдохнуть в приятной компании друг друга. Девушка мне очень нравилась своей исполнительностью и умом.

— Вы снова похитили племянницу у её мужа, синьор Иньиго? — с улыбкой и распахнутыми объятьями встретил наше возвращение с прогулки синьор Джорджо Лоредан, — смотрите, её муж ревнив и вызовет вас на поединок.

Я вылез с лодки, помог ступить на землю Орнелии, после чего обнял венецианца.

— Последнее время, я перестал этого бояться, синьор Джорджо, — ответил я, — в Неаполе, например, пришлось наказать целых двух забияк за их дерзость.

— Да? Кто это был? Я их знаю? — удивился он.

— Роберто Сансеверино и Алессандро Сфорца, — ответил я с лёгкой улыбкой, вызывая у него искренне изумление.

— Что? — повысил голос он, — вы победили их? Как такое возможно? Они считаются лучшими воинами!

— Видимо теперь уже считались, синьор Джорджо, — хмыкнул я, — подрастает новое поколение бойцов, которых теперь стоит опасаться.

Он снова удивлённо на меня посмотрел, но больше комментировать ничего не стал, переключившись на другую тему.

— Синьор Кристофоро узнав, что вы прибыли в город, — он стал серьёзен, — попросил вас остановиться у него во дворце. Всё же вы официальный посол от папы и многие не поймут, если кардинал Виссарион Никейский и вы, остановитесь в разных местах. Вы ведь не будете против этого?

Я вздохнул, поскольку от таких предложений не отказываются.

— Мне, конечно, приятнее и привычнее ваш дом, синьор Джорджо, — похвалил я его дворец, на что мужчина тепло улыбнулся и склонил голову, благодаря меня за комплимент, — но конечно, чтобы у синьора Кристофоро не было проблем с неприятными слухами, я перееду к нему завтра с утра.

— Я предупрежу его, — поблагодарил меня Джорджо Лоредан, поворачиваясь в Орнелии.

— Дорогая, можешь быть свободна, я провожу синьора Иньиго сам в его комнаты.

— Я жду завтра обещанных мне девушек, — обратился я тоже к девушке, которая с улыбкой поклонилась мне.

— Девушек? — поднял бровь синьор Джорджо, когда простившись с Орнелией, мы пошли внутрь дворца, — вы только скажите мне, синьор Иньиго, что хотите жениться, и Венеция предоставит вам лучших и красивейших девушек на любой вкус.

— Мне пока рано думать о женитьбе, — улыбнулся я, показывая, что ценю его заботу, — вечера холодные, мне нужен просто кто-то чтобы согреть мою постель.

— Понимаю и разделяю ваш интерес, — хмыкнул он и пригласил меня на ужин через пару часов.

Когда время наступило и за мной прибыли слуги, проводить на ужин, мы встретились с ним в знакомой комнате, где ужинали прошлый раз. Дождавшись, когда нам нарежут мясо и нальют напитки, а затем слуги молча отойдут к стенам, он, положив первый кусочек мяса себе в рот, спросил.

— А вы что думаете о войне, синьор Иньиго? Стоит ли нам на неё соглашаться?

Я задумался. Говорить ли ему сейчас то, что я подготовил, или высказать это уже в Сенате, где будут слушать нас обоих с кардиналом Виссарионом Никейским?

— Вы ведь мне доверяете, синьор Иньиго? — осторожно поинтересовался у меня Джорджо Лоредан, — мне кажется я не давал вам сомневаться в себе и своём отношении к вам.

— Это несомненно так, синьор Джорджо, — вздохнул я, — но сейчас я поставлен на растяжку. Мои личные интересы столкнулись с интересами папы и меня заставляют выбирать, что важнее для меня.

Он нахмурился.

— Можно подробности, синьор Иньиго? Обещаю, ваши слова без вашего разрешения не покинут стен этой комнаты.

Я поднял на него задумчивый взгляд.

— Светлейшая проиграет эту войну Османской империи, синьор Джорджо, — сказал я, и поднял руку, когда он явно хотел сказать, что они ещё даже в неё не вступили.

— Дайте договорить.

Он вздохнул и позволил мне продолжить.

— Ни для кого не секрет, что многие из европейских королевств не любят венецианцев, — сказал я правду, — за торговлю с арабами, турками и прочими нехристями. Так что сами не очень желая воевать с османами, они тем не менее будут поддерживать Пия II в давлении на вас, а выдержите ли вы всеобщее порицание и прекращение деловых связей, у меня большой вопрос. С другой же стороны, сами турки, наплевав на торговые обязательства, захватывают ваши территории.