— Тогда перестань пытаться, — прошептала я, и сама не поняла, откуда взялась эта смелость. — Перестань бороться с тем, что неизбежно.

Кейден смотрел на меня долго, и в его взгляде читалась целая гамма ядовитых эмоций — гнев, желание, страх, отчаяние. Потом он медленно наклонился, и я поняла, что он собирается поцеловать меня.

Но в последний момент он остановился, его губы замерли в миллиметре от моего рта.

— Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — сказал он хрипло. — Я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.

— Я не прошу тебя быть кем-то другим, — ответила я, и мое дыхание смешалось с его. — Я прошу тебя просто… быть.

Что-то сломалось в нем. Я увидела это в его глазах — момент капитуляции, момент, когда контроль ускользнул окончательно.

Кейден поцеловал меня.

Это не было нежно. Это было отчаянно, голодно и почти жестоко. Его губы накрыли мой рот, требуя, завоевывая, и я ответила с той же яростью, вцепившись пальцами в его плечи. Он был горячим, несмотря на холодный дождь, его кожа горела под моими ладонями, и я чувствовала, как под поверхностью бурлит зверь, готовый вырваться в любой момент.

Кейден прижал меня к дереву, его тело накрыло меня полностью, и я задохнулась от интенсивности ощущений. Его руки были повсюду — в моих волосах, на моей талии, скользили вниз к бедрам, поднимая край разорванного платья. Я чувствовала его возбуждение, твердое и настойчивое, прижатое к моему животу, и волна жара прокатилась по моему телу.

— Кейден, — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ, чтобы провести поцелуями по моей шее. — Мы не можем… не здесь…

— Почему нет? — прорычал он, и его голос был низким, животным. — Почему я не могу взять то, что принадлежит мне?

Его зубы скользнули по чувствительной коже у основания шеи, и я вскрикнула, выгибаясь. Это было место метки, место, где альфа оставлял свой знак на паре, связывая их навсегда. Если он укусит меня сейчас…

— Нет, — я оттолкнула его, и он отступил, тяжело дыша. — Не так. Не когда ты не в себе.

Кейден смотрел на меня, и в его глазах боролись человек и зверь. Потом он резко развернулся, отходя на несколько шагов.

— Уходи, — сказал он, не оборачиваясь. — Уходи, пока я могу тебя отпустить.

Я стояла, прижавшись спиной к дереву, чувствуя, как колотится сердце, как дрожат ноги. Я должна была уйти. Должна была послушаться. Но что-то удерживало меня на месте — упрямство, глупость или просто отчаянная надежда.

— А если я не хочу уходить? — спросила я тихо.

Кейден обернулся, и выражение его лица заставило мое сердце пропустить удар.

— Тогда я не отвечаю за последствия.

Мы смотрели друг на друга сквозь завесу дождя, и я знала, что это момент выбора. Я могу уйти сейчас, вернуться в безопасность дома, продолжать жить в этом подвешенном состоянии отвержения и тоски. Или я могу остаться и принять все, что последует за этим — хорошее и плохое, нежность и жестокость, любовь и боль.

Я сделала шаг вперед.

— Тогда не отвечай.

Что-то вспыхнуло в глазах Кейдена — триумф, облегчение, темное обещание. Он двинулся ко мне, и я поняла, что точка невозврата пройдена.

Но прежде чем он успел коснуться меня, из леса донесся протяжный и тревожный вой — сигнал опасности.

Кейден замер, мгновенно переключаясь из режима хищника в режим альфы. Его голова дернулась в сторону звука, тело напряглось.

— Оставайся здесь, — приказал он, и в его голосе не осталось и следа страсти. Только власть. — Не двигайся, пока я не вернусь.

— Что случилось? — спросила я, но он уже трансформировался, превращаясь обратно в огромного черного волка.

Он бросил на меня последний взгляд — янтарные глаза горели в темноте — а потом исчез между деревьями, растворившись в ночи так же быстро, как появился.

Я осталась одна под дождем, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу, ведь губы все еще горели от его поцелуя, тело все еще помнило жар его прикосновений.

2

Проснувшись от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь моей комнаты, я застонала, зарываясь лицом в подушку, и попыталась игнорировать звук. Стук только усилился.

— Мина! Открывай, я знаю, что ты не спишь!

Голос Лины, моей лучшей подруги и единственного человека в клане, который не смотрел на меня с жалостью или презрением.

Я нехотя села, морщась от боли в мышцах. Все тело ныло после вчерашней ночной погони, царапины саднили, а синяк на бедре, где я ударилась о камень, пульсировал в такт сердцебиению.

— Иду, — пробормотала я, натягивая халат и шаркая к двери.

Лина ворвалась в комнату, едва я повернула ключ, и уставилась на меня с таким выражением лица, словно увидела привидение.

— Боже мой, — выдохнула она, обходя меня кругом. — Что с тобой случилось? Ты выглядишь так, словно тебя переехал грузовик. Или… — ее глаза расширились, — … или за тобой гнался разъяренный альфа в полнолуние.

Я почувствовала, как краска заливает мои щеки.

— Это не то, о чем ты подумала.

— Правда? — Лина скрестила руки на груди, и в ее карих глазах плясали озорные искорки. — Потому что я подумала, что Кейден наконец перестал быть идиотом и признал, что ты его пара. Но, судя по твоему виду, он все еще идиот, просто теперь идиот, который гоняется за тобой по лесу.

Я прошла к кровати и рухнула на нее, закрывая лицо руками.

— Все сложно.

— Сложно? — Лина фыркнула, устраиваясь рядом. — Мина, вы истинная пара. Луна выбрала вас друг для друга. Что тут может быть сложного?

— То, что он меня ненавидит, — пробормотала я сквозь пальцы. — То, что он считает меня недостойной. То, что он предпочел бы любую другую волчицу в клане, только не меня.

Лина помолчала, и когда заговорила снова, ее голос был мягче.

— Он не ненавидит тебя. Он боится.

Я опустила руки и посмотрела на подругу.

— Боится? Кейден? Он альфа, Лина. Он не боится ничего.

— Он боится потерять контроль, — сказала Лина серьезно. — Я видела, как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не замечает. Это не ненависть, Мина. Это голод. Отчаянный, всепоглощающий голод. И это пугает его до смерти, потому что альфа всегда должен контролировать себя, а с тобой он этого контроля не имеет.

Я вспомнила вчерашнюю ночь — как Кейден прижимал меня к дереву, как целовал с такой яростью, словно хотел поглотить меня целиком. Как его голос дрожал, когда он говорил: «Ты делаешь меня слабым».

— Он поцеловал меня, — призналась я тихо. — Вчера. В лесу.

Лина ахнула, хватая меня за руку.

— И⁈ Что было дальше⁈

— Ничего, — я отвела взгляд. — Кто-то подал сигнал тревоги, и он ушел. Я вернулась домой одна.

— Конечно, — Лина закатила глаза. — Потому что у судьбы отвратительное чувство времени.

Несмотря на все, я усмехнулась. Лина всегда умела разрядить обстановку.

— Ты знаешь, что случилось? — спросила я. — Почему был сигнал тревоги?

Лина нахмурилась.

— Чужаки на территории. Волки из клана Северного Ветра. Они пришли с… предложением.

Что-то в тоне подруги заставило меня насторожиться.

— Каким предложением?

— Альянс, — Лина встала и подошла к окну, глядя на двор внизу. — Их альфа хочет объединить кланы через брак. Он предложил свою сестру в пары Кейдену.

Мир вокруг меня качнулся. Я знала, что это произойдет рано или поздно. Знала, что Кейден будет искать другую пару, кого-то более подходящего. Но слышать это вслух, знать, что это реально…

— Ее зовут Селена, — продолжала Лина, не оборачиваясь. — Она красивая, сильная, опытная воительница. Идеальная пара для альфы.

— Понятно, — выдавила я, и голос мой прозвучал странно, отстраненно.

Лина резко обернулась.

— Нет, не понятно! Мина, ты его истинная пара! Луна выбрала тебя, а не какую-то там Селену!

— Луна ошибается, — повторила я слова Кейдена, и они оставили горький привкус во рту. — По крайней мере, так он считает.