— Использование каких-либо артефактов, а также накопителей — запрещено, — продолжал Мелин. — Нарушение данного пункта правил также будет считаться преступлением. Это понятно?

Рогов и Ардан вновь хором согласились. Арди чувствовал себя, признаться, немного неловко. Последний раз, когда он участвовал в чем-то подобном, для противоположной стороны все закончилось незапланированной встречей с Вечными Ангелами. Да, можно было сказать, что Глеб Давос сам напросился на пулю Цассары и, держи он язык за зубами, ничего бы не произошло, но…

Ард постарался отогнать от себя не очень радостные мысли.

— Кинем жребий, чтобы выбрать, кто первым атакует, а кто защищается, — Мелин уже потянулся к карману достать монетку ксо, но его остановил свистящий голос Рогова.

— Не надо, Унмир, — впервые на памяти юноши Рогов обратился к своему напарнику по имени. — Пусть господин Контуженный сам выбирает.

Мелин пожал плечами и повернулся к Ардану. Тот взял пару секунд на размышления, а затем ответил:

— Начну с атаки.

Оба капитана слегка приподняли брови. И, кажется, удивились даже Магистр Тихонов и Старший Магистр Острожская. Их Желтые плащи ненадолго мелькнули в толпе. Арди посмотрел на часы. До семи вечера оставалось пятнадцать минут, так что скоро сюда заявится «дорогой Чаз».

Проклятье.

Арди, в своем сознании, произнес это словосочетание точь-в-точь голосом госпожи Шприц.

— Тогда… Стороны! Приготовьтесь! — стараясь пародировать конферансье, выкрикнул Мелин и сделал несколько шагов назад. — На счет три!

Рогов и Ардан синхронно приподняли посохи над землей, а толпа… А толпа продолжала гудеть и ликовать. Лишь несколько человек, большая часть из которых принадлежала числу охотников, затихли и немного приосанились. Не то чтобы им что-то угрожало, но те, кому посчастливилось (или наоборот) увидеть военную магию воочию, уже не столь беспечно к ней относились.

— Три! — выкрикнул Мелин и юркнул с улицы прочь на тротуар.

Никто из них так и не ударил посохом о землю. И не потому, что оба одновременно сошли с ума. Просто ни у Ардана, ни у капитана Рогова не имелось ни единого резона первыми воплощать печать. Они попросту не знали, что именно им может потребоваться.

Состязание в щитовых дуэлях немного отличалось по своему смыслу. Если упростить, то вся суть состязания сводилась к самому базовому представлению о военной магии. От состязающихся требовалось потратить минимальное количество лучей на поднятие щита, который сможет нивелировать максимальное количество лучей противника.

Вот только, когда не требовалось нанести физический вред — более того, какие-либо увечья или угрозы и вовсе карались законом (в частности Черным Домом), — то все превращалось в небольшой фарс. Чтобы поставить щит, надо было увидеть, против чего именно ставишь. А чтобы начать атаковать — разобраться, что именно придется взламывать.

Так что когда Глеб Давос почти два года назад торопил Арда с щитом, то, на деле, немного жулил. Сторона защиты в подобном состязании зачастую оказывалась в выигрышном положении за счет того, что могла попробовать переиграть противника в контрмерах, тогда как атакующий зачастую действовал вслепую. Но все резко менялось, стоило ставящему щит занервничать и воплотить печать первым.

Но и промедлить тоже было страшно.

По правилам поединка, если заклинание стороны атаки проходило границу (равную половине посоха от груди мага — старинная мерка, имевшая сугубо военный смысл), то атака побеждала. Данное правило действовало с расчетом, чтобы стороны не тянули несколько часов с игрой в гляделки.

Вот и получалось, что в общественном сознании закрепился стереотип о том, что сторона, начинавшая в защите при щитовых дуэлях, имела преимущество.

А еще, если так подумать, то все это чем-то напоминало короткие состязания среди стрелков-ковбоев. Разве что без риска поймать пулю собственным брюхом.

— Эй, чего вы там застыли? — начал было кто-то из толпы, но схватил подзатыльника от охотника.

Мужчина с бутылкой вина в руках, потирая затылок, повернулся было разобраться с хамом, но, завидев весьма колоритного охотника, как-то резко стушевался. А его спутница, скривившись не хуже Рогова, выдернула свою руку из-под локтя кавалера и ушла внутрь толпы.

— Господин Рогов, — Ардан все же снова открыл гримуар. — Если вас не затруднит, то, пожалуйста, поставьте свой лучший стихийно-кинетический щит.

— Валяйте, Скофский, — фыркнул капитан и, разумеется, ничего воплощать не стал.

Ардан пожал плечами и перелистнул несколько страниц. С одной из них на него смотрела очередная модификация «Ледяной Пули», только масштабированная под Синюю звезду. Вся логика военной доктрины строилась именно на подобном подходе. Крупные, а не ситуативные печати должны были обладать пространством для масштабирования.

И, что показательно, на соседней странице гримуара «отдыхала» печать, создающая завихрения сжатого воздуха. Не так же просто Ардан выменял ее у Агаты Спри на усеченную, зашифрованную, базовую версию своей «Ледяной Куклы», которую госпожа Спри безуспешно пыталась воплотить на площадке клуба. Именно печать госпожи Спри (разумеется, не за ее авторством) являлась краеугольным камнем в данной модификации.

Ардан, понимая, что, возможно, Рогов либо не успеет, либо не справится, задумался о смене параметров, чтобы заклинание не пришлось в центр массы капитана.

— Ну вы там долго еще, Скофский? — на сей раз торопил уже сам капитан. — За это время я бы успел… не знаю. Второй раз состариться, что ли.

По рядам прошлись волны смешков, а вот Арди дернулся, как от пощечины. Он уже слышал похожие слова.

— Действительно контуженный, — на выдохе резюмировал Мелин, стоявший в сторонке.

Благодаря увлечению Елены незвездной наукой (а еще своему путешествию на дирижабле), Арди знал, что лед, несмотря на то что является одним из агрегатных состояний воды, обладает собственными подсостояниями. Или, как их называли незвездные ученые, — фазами. В обычной природе, кроме одной-единственной, первой фазы (в двух подтипах: самого обычного, «снежного», и того, что кристаллизуется на высоте) льда не существовало. Банально не хватало внешнего давления или низких температур для изменения молекулярной кристаллической решетки.

Может быть, в далеком будущем, когда технический прогресс людей шагнет еще дальше, появится какая-то возможность создать нужное усилие, либо температурное, либо в виде давления, чтобы создать лед следующих фаз. Может быть, если использовать то устройство, которым Мшистый взламывал защиту над лабораторией у побережья Ангельской Слезы, тоже что-то получится. Но вряд ли. Слишком иной… подход.

Арди еще раз посмотрел на печать, мысленно применил к ней новые параметры и прислушался к своим чувствам.

Он не мог протестировать в городе данную печать, рожденную сразу от нескольких «родителей». Матушкой модификации, которую впору было придумать собственное название, стала трагедия в музее. А отцом — свиток, который Ардану, по приказу Полковника, передал теперь уже Гранд Магистр Мшистый.

Так что — да. Ардан прислушался. К тому, как ветер трепал высокую траву, устало возвращаясь из дальнего пути, где бежал наперегонки с весенней бурей, скребущейся о границу горизонта, обещая набраться силы и с первобытной яростью обрушиться на Метрополию.

Ардан взял осколок имени Веселого Восточного Ветра и вложил его в то, что осталось от печати «Воздушной Бомбы» госпожи Спри.

Затем Ардан повернулся на северо-запад. К мерцающей, снежной линии, отделившей черное небо от серой земли. Ардан вдохнул полной грудью морозный воздух, и в его холоде услышал скрип шагов на снежном склоне и то, как нагло кусаются первые заморозки.

Осколок имени Льдов и Снегов отозвался зимним лесом. Только на сей раз он пришел не только снаружи, со стороны Великого Ледника, но и словно откуда… изнутри. Ардан не стал мысленно задерживаться на этом новом для себя ощущении.