За ними, чуть поодаль, вошли двое Синих магов из экспедиции. Те самые, которых Ард заметил на перроне — мужчины лет тридцати, с недорогими, но военными посохами и хорошими ботинками. Они устроились за столом рядом с охотниками.

Ардан наблюдал за компанией, делая вид, что рассматривает трещину на своей кружке. Охотники пили, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Несмотря на весь ореол романтизации, окружавший данную профессию, Охотники оставались чистой воды авантюристами. Теми, кто выбрал своё дело не потому, что мечтали защищать мирных граждан от аномалий, а потому, что умели выживать, драться и стрелять. И предпочитали зарабатывать, не обременяя себя мундирами или корабельными тельняшками. Впрочем, среди них наверняка имелись и бывшие солдаты, так же, собственно, как и бывшие бандиты, да и просто те, кому надоело жить от одной зарплаты до другой.

Они жили исключительно моментом, и каждый из них знал, что следующая экспедиция может оказаться последней, и именно поэтому пили так, будто завтра уже не наступит. В них было что-то первобытное, звериное, и Ард, выросший в лесу среди настоящих хищников, прекрасно это чувствовал.

Может, потому он и смог найти общий язык с отрядом Балицкого по пути к Ларандскому монастырю Света. Но не со всем отрядом, конечно; впрочем, не стоит о грустном.

Шум в салуне нарастал.

Охотники пели какую-то нецензурную песню, с одинаковым энтузиазмом перевирая и слова, и мелодию. Двое Синих магов, осушив свои стаканы, начали разговаривать всё громче и раздражённей. Ард ловил обрывки их беседы — что-то о жалованье, о задержках, о том, что «Гильдия обещала одно, а платит другое».

— … и транспортные за свой счёт, представляешь? — рявкнул один из них, коренастый, с рыжей бородой и шрамом через левую бровь. — Я за свой счёт до Рейнара доехал, потому что эти канцелярские крысы «забыли» включить в контракт компенсацию проезда!

— А мне вообще сказали, что оклад пересчитают по прибытии на место, — ответил второй, повыше, с узким лицом и холодными серыми глазами. — По какому ещё «прибытии»? Я подписывал контракт на конкретную сумму, и если они думают, что я два месяца буду задницу листьями подтирать и сам себе ямку рыть за половину обещанного…

Их голоса становились всё громче, и в какой-то момент рыжебородый поднялся из-за стола, сжимая стакан в кулаке, и повернулся к столу Наленского.

— Господин Старший Магистр, — произнёс он тоном, в котором уважения было примерно столько же, сколько виски в уже пустой бутылке на их столе. — Раз уж мы здесь застряли на несколько часов, может быть, вы найдёте время обсудить вопрос нашего жалованья?

Наленский, только что объяснявший Таисии разницу между процессами сцеживания спермы у млекопитающих аномалий (тему, которую госпожа Шприц слушала с выражением благоговейного «восторга» на лице), медленно повернул голову и посмотрел на мага снизу вверх.

— Жалованье, господин Мелин? — Наленский произнёс это слово так, будто ему предложили обсудить цвет половиков в прихожей. — Ваш контракт уже подписан. Причём вами же. В нём все условия согласованы. Ну а вопросы оплаты — это компетенция финансового отдела Гильдии, а никак не моя.

— Финансовый отдел Гильдии находится в Метрополии, — ввернул второй маг, тот, что повыше, поднявшись из-за стола и встав рядом с товарищем. — А мы находимся здесь, в этой дыре, и, насколько я помню, именно вы, господин Старший Магистр, являетесь руководителем данной экспедиции и, следовательно, несёте ответственность за выполнение обязательств перед её участниками.

Наленский побагровел. Его пальцы, державшие бокал с вином, чуть сжались, заставив стекло жалобно скрипнуть.

— Я несу ответственность за научные результаты экспедиции, капитан Рогов, — процедил он, и его голос потерял всю свою показную весёлость. — А за ваши кошельки отвечают ваши, опять же, контракты. Которые вы, ещё раз, подписали вполне добровольно.

— Добровольно? — рыжебородый Мелин усмехнулся, и в этой усмешке было больше злости, чем веселья. — Добровольно — это когда тебе говорят правду. А когда обещают полный оклад с транспортной надбавкой, а потом присылают аванс, от которого после вычетов остаётся столько, что хватает разве что вот на это, — он поднял стакан с мутной жидкостью, — то это называется немного иначе, господин Старший Магистр!

Мелин сделал шаг к их столу, и Ардан почувствовал, как воздух в салуне сгустился. Охотники притихли, перестали петь и стали смотреть на происходящее с тем особым, хищным интересом, с которым наблюдают за чужой дракой, прикидывая, не стоит ли присоединиться.

— И раз уж мы заговорили об обстановке, — Мелин перевёл взгляд на Таисию, и его глаза задержались на ней чуть дольше, чем следовало бы, — то, может быть, госпожа журналистка предпочтёт более приятную компанию? — он чуть наклонил голову. — Мы с капитаном Роговым были бы рады предложить вам стол, за которым, по крайней мере, не пытаются продать вам весьма потную постель под видом светской беседы.

На несколько секунд в салуне наступила тишина. Звенящая, нарушаемая только скрипом стула под кем-то из охотников и далёким свистком паровоза на станции.

Наленский медленно поставил бокал на стол. Когда он заговорил, его голос прозвучал необычно ровно. На миг в замасленном взгляде проклюнулось нечто, напомнившее о том человеке, который смог добиться Жёлтого плаща на своих плечах.

— Капитан Мелин. Капитан Рогов. Я напомню вам обоим, что следующий поезд в Метрополию отходит через четыре дня с этой же станции. Вы вольны сдать свои удостоверения Гильдии Охотников проводнику нашего состава, получить расчёт по факту отработанных дней и — проваливать ко всем демонам, матерям и вашим жёнам.

Он произнёс последние четыре слова с особым нажимом, и его правая рука, лежавшая на столе, чуть повернулась, обнажая запястье. Часы «Линири Ирика» блеснули золотом в пыльном луче света — тяжёлые, массивные, стоившие, вероятно, столько, сколько оба капитана зарабатывали за год. Ардан мысленно порадовался, что свои собственные он спрятал под простой тряпичной повязкой на левом запястье.

Мелин стиснул челюсть так, что проступили желваки, и потянулся к посоху. Рогов же, стоявший рядом, поспешил положить свою руку на плечо коллеги. Несколько секунд они стояли молча, а потом Мелин резко развернулся и вернулся за свой стол, опрокинув стул по дороге и даже не стал его поднимать.

Рогов задержался на мгновение, окинув Арда длинным, оценивающим взглядом. Мазнул глазами по лицу и чуть дольше — по фигуре, росту, посоху и гримуару, а затем тоже ушёл.

Наленский выдохнул, пригубил вино и повернулся к Таисии с немного натянутой улыбкой на своём пухлом лице.

— Прошу прощения за неуместный спектакль, милая Таисия, — произнёс он и махнул рукой, будто отгоняя муху. — Наёмные маги — они, знаете ли, как дешёвые автомобили. Везут до тех пор, пока платишь за бесконечный ремонт, а как только почуют, что в кошельке зазвенело тише — начинают скрипеть и требовать очередного визита в мастерскую.

Таисия рассмеялась — мелодично, легко, как будто ничего не произошло, — и положила ладонь на руку Наленского.

— Вы так мужественны, Чаз, — сказала она, и в её голосе прозвучала та самая нота, которая заставляла мужчин верить, что они только что совершили легендарный, достойный историй Арора, подвиг. — Я бы на вашем месте просто испугалась.

Ардан молча допил чай и посмотрел в сторону стола, за которым сидели Мелин и Рогов. Рыжебородый курил, уставившись в стену, а Рогов что-то тихо говорил ему на ухо. Их глаза время от времени скользили к столу Наленского, и в этих взглядах без труда читалось нечто большее, чем просто обида из-за заминки с выплатой гонорара.

По опыту общения с ковбоями Ардан не сомневался, что конфликт ещё только начинался.

Обратно в купе они вернулись уже к вечеру, когда небо над станцией налилось тёмной синевой и первые звёзды проклюнулись сквозь пелену облаков. Поезд стоял на путях, окутанный клубами белого пара — бойлер уже дозаправили, и состав глухо урчал, готовясь к отправлению.