— Голова закружилась, — используя искусство Скасти, ответил юноша.

Они, наконец, добрались до главной площади. Здесь, около все еще дымящихся, а местами и вовсе вспыхивающих всенепременно веселым пламенем обломков бывшей гостиницы, собрались десятки, если не сотни людей.

Они кричали. Потрясали кулаками. А кто-то и вовсе размахивал револьверами.

— С чего мы должны уезжать⁈

— Что за глупости!

— Иди ты на хер, губернатор сраный! Мне лавку чинить! Весь товар сгинул! Какая еще, блядь, эвакуация!

— А куда мы вообще должны сбегать⁈ Оглядитесь! На километры вокруг только степь!

— До Еллика на всех не хватит ни колес, ни копыт! Мы что, пешком должны по степи переться во время гона⁈ Да если не другие бандиты, так нас зверье задерет!

Народ гремел, размахивал факелами и масляными лампами и без устали драл глотки.

— Вот наша проблема, — выдохнул Рогов.

— Господа, господа! — взобравшись на телегу, размахивал руками местный, де-юре, градоуправленец.

Типичный, ничем не примечательный чиновник в застиранном костюме и туфлях, как-то совсем уже нелепо выглядящих, учитывая окружающую обстановку.

А «де-юре» потому, что, по факту, Первой Станцией и всеми ее делами и вопросами, пока был жив, занимался Старший Магистр Звонков. Город-то, изначально, вообще таковым не являлся и, по бумагам, все еще проходил как временное поселение под патронажем Гильдии Охотников.

— Господа! — чиновник наклонился, взял протянутый ему жестяной рупор, и приложил ко рту. — Со стороны парка к нам надвигаются хищные аномалии! В городе оставаться небезопасно!

— Да что за глупости!

— Отстреляемся! Звери же не бандиты! Обратно порохом не ответят!

— Да! Патронов достаточно!

— У нас тут вся жизнь, губернатор! Куда мы поедем⁈ А что с домами? С вещами⁈ Ты с ума сошел⁈

Толпа, несмотря на все аргументы, лишь яростнее противилась самой мысли о том, что им нужно покинуть обжитое место и отправиться непонятно куда и непонятно с чем. Причем, очевидно, самой главной проблемой оставался именно последний вопрос. Оставить все нажитое добро и взять с собой самый минимум, чтобы начать жизнь заново на новом месте — далеко не все мало того, что хотели подобной судьбы, так и были способны вынести ее лишения.

Это Арди тоже понял благодаря времени, проведенному в караване переселенцев.

— Они скорее Гаринова на вилы поднимут, чем покинут Станцию, — резюмировал Рогов.

— Гаринова? — переспросил Ардан.

Вместо ответа капитан кивнул в сторону все так же стоявшего на телеге чиновника, продолжавшего орать в рупор:

— Это прямой приказ Второй Канцелярии, господа! Город надо покинуть! Как можно быстрее! Берите все самое ценное и…

Толпа встретила его слова очередным гвалтом жаркого недовольства.

— Да что значит покинуть город⁈ Мы еще даже с погибшими не простились!

— Да посрать нам на Черный Дом!

— Да! Плащи далеко! В Метрополии!

— Если Корона хочет отобрать наши дома, то пусть тогда платят компенсацию!

— У меня дети маленькие! Куда вы мне предлагаете с ними? В степь⁈ В Еллик⁈ Это самоубийство!

Рогов угрюмо потер ладонью лоб.

— Народ взвинчен, — произнес он безрадостно. — Нам попросту не дадут сделать с проводкой то, что вы предлагаете, Ард. Либо нас самих перестреляют, либо друг друга, либо…

Капитан недоговорил и только пожал плечами. Но и без лишних слов все было понятно. Глядя в лица жителей Станции, слыша их слова и, что самое важное, сердца, Ардан вдыхал запах их страха. Перед неизвестностью, перед тем, что только произошло, страх за себя, за близких, да вообще — за все. Город буквально тонул в этом едком, резком, въедливом запахе чужих переживаний.

— Ард, вы куда⁈ — крикнул Рогов.

Ардан шел сквозь толпу. Порой, кто-то не замечал приближения высоченного мага, но таких быстро одергивали в сторону более расторопные жители. Так что уже вскоре Арди оказался около телеги, куда, не без труда, забрался и обвел взглядом притихших горожан.

Да, обитатели Первой Станции куда чаще рядового жителя Империи (если не принимать в расчет столицу и крупнейшие города, хотя и к ним это относилось примерно в той же степени) видели живых магов, но даже так — Звёздное сообщество все еще являлось для обычного человека чем-то практически сказочным. И потому таким же таинственным и, следовательно, опасным.

— Вы не сможете ни отстреляться, ни окопаться, ни сделать хоть что-то, что отвадит охотников от вас, — Ардан даже не кричал — на площади стало достаточно тихо, чтобы каждый мог услышать его слова. — Они придут сюда и порвут каждого. Они выгрызут внутренности мужчин. Они в кровавую муку перетопчут женщин и стариков. А ваших детей скормят собственным детенышам просто потому, что у них мясо мягче и кости ломче.

— Эй… маг… ты нас не пугай…

— Да… откуда ты знаешь, что так и будет? Может звери мимо пройдут.

Несколько робких голосов донеслось из толпы, но остальные молчали.

Откуда Ардан знал, что все так и произойдет? Потому что именно этому его учили Эргар и Шали. Никогда не жалей чужую стаю охотников, потому что стоит тебе показать им спину, стоит проявить милосердие, как в следующий сезон снова придется драться. Звери не знают морали или сложных дихотомий, порожденных разумом. Ими руководят только голод и плоть. Охота, спаривание и отдых; и больше ничего. Порой к этому добавляются игры, но и они выражаются в каком-то из трех проявлений троп.

И точно так же жил и народ отца Арда. Народ Гектора. Если бы сюда пришли с Алькады матабар, то от Первой Станции не осталось бы и следа. Как и от ее жителей.

Потому что таков Закон Охоты.

Разорви их всех, пока не разорвали тебя.

Ардан прислушался к отголоскам охотничьих троп, а затем подул на навершие посоха. Белоснежный туман сорвался в полет над головами ахнувшей толпы. Он превратился в громадного снежного барса, одной лапой раздиравшего взрослого человека, а клыками перегрызавшего тело вопящей женщины.

Затем облик сменился исполинским медведем, обрушившимся всем телом на вдруг показавшийся таким маленьким, деревянный дом.

А после… после образы одной хищной аномалии сменялись другой. Многотонные, опасные, покрытые панцирями, плотной шерстью, бугрящимися мышцами или и вовсе чешуей. Они крушили все, до чего могли дотянуться их клыки и когти. А дотянуться они могли почти до чего угодно.

— Хватит… — прошептал Гаринов. — Прошу, маг, достаточно.

Ардан освободил осколок и рассеял наваждение. Спящие Духи, каких сил ему стоило не свалиться от усталости с телеги. Прошло еще не так много времени, чтобы к нему вернулась хотя бы толика сил.

— Собирайте вещи, — коротко произнес Ард. — Берите все самое ценное. Когда будете готовы, собирайтесь на южной окраине. Потому что, в любом случае, к рассвету от города ничего не останется. И только вам выбирать — пропадете вы вместе с ним или нет.

Ардан, в гробовой тишине, аккуратно спрыгнул, едва удержавшись на ногах, с телеги и направился в сторону ратуши. У него у самого оставалось не так много времени, чтобы попытаться сделать нечто, что…

Сломанные часы обожгли запястье Арди.

Ардан сидел на полу в пустом зале ратуши. Каменный пол старался укусить незнакомого ему жителя далекого города, но каждый раз натыкался на ласковую, но крепкую преграду в виде осколка Имени Зимы и Снегов, жившего в сердце юноши.

Тихо скрипел небольшой обломок стальной пластины, которой Арди, стараясь не пораниться, насколько мог аккуратно чертил линии печатей на других, точно таких же пластинах. Рядом с ним, дожидаясь своего часа, лежали обломки генераторов из гостиницы и здания Гильдии Охотников.

Больше в ратуше никого не было. Только Арди, его посох и пустота, наполненная разве что редким шуршанием обгорелой бумаги, когда сквозь окно врывался очередной порыв ночного ветра. Тот трепал волосы юноши и, кажется, звал его отсюда прочь. Даже не играть и бегать среди уже почти летних степных трав, а просто — прочь.