– Я надеялся, что ты не станешь терпеть оскорбления и сбежишь, – он задумчиво жевал плов. – Потом я не смог отпустить тебя. Мне нужно было убедиться, что ты добралась до места невредимой.

– Ну и дурак же ты, Алёша, – констатировала я, наливая остатки из бутылки.

– Ага, – согласился он, выпивая. – Пойдём спать?

– С ума сошёл? – воскликнула я, нахмурившись. – Вечер только начался, а мы ещё даже не танцевали и не пели! Просто признай, что ты меня любишь!

Орк, не растерявшись, встал и протянул мне руку.

– Тогда пойдём в клуб. Тут недалеко. – Он почесал свою лысину. – Правда, там же дворец единения душ, но я тебя люблю. Очень сильно. С первого взгляда.

– А что это за дворец? – спросила я, вставая и опираясь на его руку. – Там тоже танцуют?

– Да не важно. Пойдём в клуб.

– А там выпить ещё есть?

– Точно есть. Иди оденься.

Я счастливая поплелась в комнату, чтобы переодеться. Достала свой костюм, ботильоны и сумочку. Как хорошо, что я оставила этот костюм! Какая же я молодец!

Глянула на Багиру и спросила:

– Ты с нами?

Он фыркнул и спрятал нос под подушку.

– Ну и ладно, сиди тут один, – почему-то обиделась я.

Выйдя из комнаты, я врезалась в орка. Он, не раздумывая, подхватил меня на руки, и мы отправились в клуб.

Глава 14

Утро добрым не бывает! Я скажу вам больше. Оно бывает отвратительным!

Так вот. Лежу я, значит, хорошо так лежу, только пошевелиться боюсь, даже глаза открыть. Голова раскалывается так, что кажется, если пошевелить глазом, то она оторвётся. Пытаюсь вспомнить, что же было вчера.

Надо начать по порядку. Что там было? Значит, я помыла Гира и присоединилась к орку. Он ещё отчего-то удивился, что у меня получилось помыть кошака. Дальше я решила, как любой типичный русский, напиться и перезагрузиться. Ну, это и не удивительно. После собственной смерти и попадания в новый мир удивительно, что я так долго держалась и не сорвалась раньше. Ведь привычка держать всё в себе ещё никому не приносила пользы.

Так! Потом орк, уже изрядно поддатый, попросил называть его Алёша. Ага. Потом он признался мне в любви. Или это я выпросила? А, не важно. Что там дальше было? Как же болит голова!

Потом моя неугомонная душа захотела продолжения, и мы отправились в клуб. А вот тут начинается самое интересное. Мы там, как самая колоритная парочка, привлекли к себе внимание абсолютно всех. Перепробовали все коктейли, пили, как положено, на брудершафт. Я, кажется, жаловалась на свою жизнь, орк меня жалел. Потом в порыве благодарности я полезла на столик и начала танцевать для него. Боже! Как же стыдно! Орк уговаривал меня спуститься, потом сдёрнул меня на плечо, как мешок картошки. И всё, больше ничего не помню. Буду надеяться, что я просто вырубилась, и он отнёс меня в номер. Я протяжно застонала.

— Попей водички, — слышу голос орка, и он, аккуратно придерживая голову, начинает меня поить. Я с жадностью припала к живительной влаге. Вот никогда не знала, что вода бывает такой вкусной. Я блаженно откинулась на подушку и решилась приоткрыть глаза.

– Ань! – раздаётся голос Лёши откуда-то сбоку. – Ты случайно не помнишь, где мои трусы?

Стоп! Что?Что за фигня? Какие трусы? Я резко села и тут же пожалела об этом. В висках застучало, в глазах потемнело. Я рассеянно посмотрела в ту сторону, откуда донёсся звук. Лёша стоял, наклонившись, возле кровати и что-то искал под оной. Его накачанный зад, зелёный такой зад, оказался прямо передо мной. Меня замутило. "Так, Аня, успокойся, дыши глубже и медленнее", – сказала я себе. Где-то в моих мозгах было заклинание от похмелья, надо только собраться и вспомнить. Обучающий Кристалл точно давал мне что-то подобное. Или дядя Саша?

Я успокоилась, и вот оно. Лёгкий жест рукой – и я уже откинулась на спину, облегчённо дыша. "Уфф, как же хорошо", – подумала я. Спасибо тебе, дорогой дядя Саша, как знал, какие знания пригодятся. Смотрю на потолок, и тут вижу – на магсветильнике висят трусы. И не одни. Одни такие чёрные кружевные, другие – большие и явно семейные. Заглядываю под одеяло, всё ещё на что-то надеясь. Но чуда не происходит.

– Вижу, – хрипло отвечаю я. Орк выпрямляется и ползёт ко мне. Я смотрю на утреннюю эрекцию, огромную такую эрекцию. И удивляюсь. Как это в меня влезло и вообще, где справедливость? Пили вместе, только я с утра пошевелиться не могла, а он в боевой готовности. Поднимаю взгляд выше и понимаю, что ошиблась, ему очень плохо. Его лицо настолько бледное, бледно-зеленое, что он сейчас потеряет сознание.

– Ложись медленно, – говорю я жалостливо, – сейчас подлечу.

Орк послушно укладывается и замирает. Замечаю, что его грудь и бока все в синяках. Я делаю пас рукой над ним и понимаю, что противопохмельным заклинанием не обойтись, у него отравление, причём сильное. Как он ещё двигался? Очищаю его кровь от токсинов и вижу его блаженство.

– Спасибо, – шепчет он, – думал сейчас сдохну. Мне так плохо не было даже когда меня мечом насквозь проткнули.

Я снова прилегла рядом и показала пальцем наверх.

— Там наши трусы, — сказала я спокойно. Лёша проследил за моей рукой, и его глаза округлились.

— Аня! — с мольбой в голосе произнёс орк. — Скажи, пожалуйста, что ты помнишь, что вчера было?

Я тяжело вздохнула, понимая, что нам, видимо, придётся вместе вспоминать последнюю серию наших приключений.

— Ну давай вспоминать вместе, — предложила я. — Я вчера помыла пантеру и присоединилась к тебе. Так?

— Так, — подтвердил он. — Аня! Ты хоть понимаешь, что помыла самую опасную зверюшку? Которая до одури боится воды? Он же один троих шарканов растерзал!

— А я-то думаю, чего ты так удивился, — хихикнула я.

– Ты такая опасная, женщина, – сказал он с любящим взглядом.

– Ну а дальше мы с тобой выпили, и когда самогонка кончилась, пошли в клуб. Так ведь? – спросила я, почему-то смутившись.

– Так, – подтвердил он. – Ты в клубе была самая красивая, и целуешься ты превосходно, очень сладко. Вот только после третьего коктейля я ничего не помню.

– Это плохо, – заметила я, понимая, что последнюю серию наших приключений, придётся вспоминать вместе. – Я помню чуть больше твоего. Придётся вспоминать с помощью заклинания воспоминаний. Готов?

– Готов, – ответил он, разглядывая меня. Ну да, я же лежала на одеяле в чём мать родила – очень уж хочется вспомнить, почему мы с тобой оказались раздетыми, а на тебе ни синяка. Зато меня как будто гоблины побили.

– Тогда закрой глаза и расслабься, – скомандовала я, закрывая свои. Вспоминаю формулу заклинания и выпускаю искру.

И вот мы лежим и молчим, хорошо так молчим. И судя по учащенному дыханию моего орка — да-да, моего, он всё вспомнил. Как и я, впрочем.

— Божее, — стону я, закрывая лицо руками. — Как теперь всё это забыть?

— А мне всё очень понравилось, — счастливо отзывается Лёша. — Всё-таки духи не ошиблись: ты самая боевая женщина. Да ты стоишь трёх орчих вместе взятых!

Я убираю руки от лица и с удивлением смотрю на его счастливое лицо.

— Может, повторим? — орк начинает тянуть ко мне свои руки.

— Сумасшедший, — восклицаю я, отстраняясь. — Я сейчас трезвая.

— Ради такого, я теперь всегда буду покупать своей жене демонический самогон, — мечтательно укладывается назад Лёша.

– Я не алкоголичка тебе, – возмущаюсь. И да-да-да, вы не ослышались, он сказал жене. Чтоб этот алкоголь в ад провалился!

Ну что сказать, я, конечно, подозревала, что я как бы немного мечтала быть доминантом. Но то, что я творила вчера! В общем, по порядку.

Когда он меня закинул на плечо, меня накрыла сильная истерика. Вспомнился муж со своими замашками, чтоб ему там икалось и какалось одновременно. Лёша испугался и начал меня успокаивать и выяснять, почему. Ну я и вывалила на него всё: и какие мужики все козлы и тираны, и что, мол, им лишь одно и надо, что кошмарить своих женщин. И ни один мужик никогда не прогнётся под женщину, проще свои носки грязные съесть. Ну а Лёша и говорит: