Варя написала крупно:

Регламент отношений с генеральным директором

Потом посмотрела на заголовок и покачала головой.

— Слишком сухо.

Марк наклонил голову.

— Я бы сказал, достаточно точно.

— Вот поэтому вы не руководитель отдела публичных коммуникаций.

Она зачеркнула слово «отношений» и написала ниже:

Регламент выживания рядом с Марком Громовым, который иногда забывает, что сердце не согласовывается через секретариат

— Длинно, — заметил Марк.

— Зато честно.

— Продолжайте.

Варя поставила цифру один.

И задумалась.

Первый пункт должен был быть главным.

Не про офис. Не про слухи. Не про должности. Не про документы. Про то, без чего всё остальное снова станет красивой клеткой.

Она написала:

1. Не командовать моим сердцем.

Марк прочитал.

Лицо у него стало серьёзным.

Совсем.

— Обещаю, — сказал он.

Варя подняла ручку.

— Подождите. Регламент ещё не утверждён.

— Всё равно обещаю.

Она почувствовала, как внутри стало тепло и страшно одновременно.

— Пункт второй, — сказала она и написала: Не принимать решения “для моего же блага” без моего участия.

— Согласен.

— Пункт третий: Не превращать мои успехи в наши, пока я сама не скажу “наши”.

Марк чуть склонил голову.

— Согласен.

— Пункт четвёртый: Если я злюсь, не оформлять это как репутационный риск.

Он почти усмехнулся.

— Это будет сложно.

— Тем более важно.

— Согласен.

— Пункт пятый: Не спасать меня вместо меня, если я могу ответить сама. Но стоять рядом, если попрошу.

Марк смотрел на лист.

Очень долго.

— Это важный пункт, — сказал он.

— Один из главных.

— Согласен.

Варя написала дальше:

6. Не использовать слово “элемент” ни при каких обстоятельствах.

— Навсегда, — сказал он.

— Хорошо. Пункт семь: Если офис говорит, мы не живём по офисным слухам. Но и не делаем вид, что их нет.

— Сложно, но разумно.

— Пункт восемь: Личные разговоры — лично. Рабочие решения — документами. Не смешивать так, чтобы потом я не могла понять, где чувство, а где должность.

Марк кивнул.

— Да.

Варя остановилась.

Оставался последний пункт.

Самый трудный.

Она знала, каким он будет, ещё до того, как решилась написать. Рука всё равно замедлилась.

9. Если однажды любовь начнёт мешать мне быть собой, мы остановимся и честно скажем об этом. Без приказов, жертвенности и красивого молчания.

Когда она дописала, в кабинете стало так тихо, что слышно было, как ручка легла на стол.

Марк прочитал весь лист сначала.

Потом снова.

— Вы забыли пункт, — сказал он.

Варя напряглась.

— Какой?

Он взял ручку.

Не отобрал.

Посмотрел на неё, спрашивая разрешения.

Она кивнула.

Марк аккуратно поставил цифру десять и написал:

10. Если я ошибусь, я говорю об этом прямо. Если ты захочешь уйти — я не держу. Если ты захочешь остаться — я каждый день доказываю, что это был свободный выбор.

Варя смотрела на строку.

Слова расплылись на секунду.

Она моргнула.

— Неплохо для человека, который раньше писал извинения пунктами на фирменном бланке.

— Опыт пригодился.

— Не зазнавайтесь.

— Не буду.

Она взяла лист, прочитала ещё раз и вдруг поняла: это смешно. Безумно. Нелепо. Два взрослых человека в кабинете генерального директора составляют регламент чувств, потому что иначе не умеют безопасно подойти друг к другу.

И в то же время — правильно.

По-ихнему.

С подколами, страхом, честностью, пунктами, паузами и тем, что не помещается ни в один документ.

Варя сложила лист пополам.

— Я заберу.

— Это единственный экземпляр.

— Тем более.

— А мне?

— Будете тренировать память. Очень полезно для живого человека.

Он поднялся.

На этот раз подошёл ближе.

Варя не отступила.

— Варя.

— Да?

— Можно я скажу без регламента?

Она сглотнула.

— Попробуйте.

— Я влюблён в вас.

Вот так.

Без метафоры.

Без защиты.

Без служебного слоя.

Просто.

Варя не рассмеялась.

Не пошутила.

Не спряталась.

Сердце, конечно, попыталось устроить переворот, но она удержалась на ногах с достоинством женщины, которая сегодня пережила совет директоров и повышение.

— Вы выбираете очень прямые формулировки, Марк.

— Учусь у вас.

— Я обычно говорю больше.

— Я заметил.

— И сейчас должна бы сказать что-то умное.

— Не обязаны.

Она посмотрела на него снизу вверх, хотя ненавидела, когда мужчины заставляли её чувствовать разницу в росте. С Марком это почему-то не унижало. Он не нависал. Просто был рядом — сильный, высокий, внимательный и совершенно не защищённый в этот момент своей должностью.

— Я тоже, — сказала она тихо. — Но я всё ещё боюсь.

Он не улыбнулся.

Не потянулся к ней.

Не сделал момента проще для себя.

— Тогда будем осторожно.

— И медленно.

— И честно.

— И с пунктами.

Вот тут он всё-таки улыбнулся.

— Разумеется.

Варя посмотрела на его улыбку и поняла: первый мем был пророческим.

Марк Громов действительно не должен был смеяться без согласования.

Потому что когда он смеялся вот так — тихо, тепло, только для неё, — у Вари исчезало слишком много разумных доводов.

Она подняла сложенный лист.

— Регламент ещё не подписан.

— Подпишем?

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что если подпишем сейчас, вы опять решите, что всё оформлено и можно действовать по плану.

— Справедливо.

— А я хочу сначала прийти к вам сама.

Он замер.

— Когда?

Варя улыбнулась.

— Когда решу.

— Не командовать вашим сердцем, — тихо сказал он.

— Именно. Видите? Уже учитесь.

Она пошла к двери.

На полпути остановилась и обернулась.

— Марк.

— Да?

— Завтра в девять у нас совещание по новому отделу.

— В девять тридцать.

— Почему?

— Ваш рабочий день начинается в десять. Я учёл компромисс.

Варя прищурилась.

— Это очень подозрительная человечность.

— Фиксируйте.

— Уже.

Она вышла из кабинета с заявлением в сумке и регламентом в руке.

Лиза ждала у лифтов.

Конечно.

Делала вид, что просто случайно оказалась на сороковом этаже после завершения рабочего дня.

Варя остановилась перед ней.

— Ты вообще почему здесь?

— У меня был важный вопрос к Елене Викторовне.

— Какой?

— Забыла.

— Лиза.

— Что? Я волнуюсь. Имею право как главный внештатный хранитель твоего здравого смысла.

Варя молча протянула ей лист.

Лиза развернула.

Прочитала заголовок.

Потом первый пункт.

Потом подняла глаза.

— «Не командовать моим сердцем»?

— Да.

— Ты отнесла Марку регламент отношений?

— Предварительную версию.

Лиза закрыла глаза.

— Варя, я тебя обожаю.

— Он добавил десятый пункт.

Лиза быстро дочитала.

На её лице впервые за день не было сарказма.

Только мягкость.

— Неплохо для ходячего регламента.

— Правда?

— Правда.

Варя сложила лист обратно.

— Я не сказала окончательное «да».

— Но?

Варя нажала кнопку лифта.

Двери открылись почти сразу.

Она вошла, Лиза следом.

В зеркальной стене лифта Варя увидела своё отражение: усталая, яркая, с чуть растрёпанными волосами, с сумкой, где лежало заявление, и документом, где лежал первый пункт её будущего. Женщина, которая утром собиралась уйти, днём получила отдел, вечером призналась себе, что любит, но не готова отдавать за это право быть собой.

И впервые всё это не противоречило друг другу.

— Но, — сказала Варя, когда лифт поехал вниз, — я, кажется, впервые не хочу убегать.