— Рекомендации генеральному директору?

— Вы уже начали.

— Там была аварийная ситуация.

— Теперь будет плановая.

Варя открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Редкий случай: слов у неё было много, но все толпились у выхода одновременно и не могли пройти цензуру.

— Марк Романович, — сказала она наконец, — вы понимаете, что если я буду давать вам честные рекомендации, вам может не понравиться?

— Понимаю.

— А если я буду давать нечестные, проект не сработает.

— Именно поэтому вы будете давать честные.

— Вы уверены, что хотите этого?

— Нет.

— Это был первый человеческий ответ за день.

Алла Сергеевна всё-таки улыбнулась.

Марк заметил. Конечно, заметил. Он, кажется, замечал всё: лишнюю запятую в тексте, чужой страх, дрогнувший уголок губ. Вопрос был только в том, что он делал с замеченным.

— Условия, — сказал он. — Вы подчиняетесь мне напрямую по этому проекту. Все материалы согласуются со мной. Вы присутствуете на ключевых встречах. Внутренние наблюдения фиксируете письменно. Шутки в общий чат не отправляете.

— А в личный?

— Варвара Андреевна.

— Это был уточняющий вопрос.

— Никаких мемов обо мне в рабочее время.

— После рабочего?

Он посмотрел на неё.

Она выдержала взгляд.

Алла Сергеевна тихо перелистнула страницу, хотя там, кажется, нечего было листать.

— После рабочего времени, — сказал Марк медленно, — я не могу регулировать ваше чувство юмора.

— Запишем как победу демократии.

— Но если оно снова окажется в общем чате…

— Я поняла. Следующий мем сначала пройдет внутреннюю экспертизу здравого смысла.

— Желательно.

Варя вдруг осознала, что её не увольняют.

Более того, её не просто не увольняют. Её втягивают в проект, который может стать либо карьерным прорывом, либо самым длинным месяцем в её жизни. Она будет работать напрямую с Марком Громовым. С человеком, о котором сегодня смеялась вся компания. С человеком, который только что почти поймал её за самое уязвимое место. С человеком, который почему-то не раздавил её за дерзость, а поставил рядом — пусть и под видом наказания.

Это было плохо.

Очень плохо.

Потому что опаснее властного босса может быть только властный босс, который умеет слушать.

— Варвара Андреевна, — сказал Марк. — Вы согласны?

Варя посмотрела на Аллу Сергеевну. Та сохраняла нейтральное выражение лица, но в глазах у неё читалось: «Девочка, соглашайся, это лучше увольнения и интереснее всего, что происходило здесь за последние годы».

Потом Варя посмотрела на Марка.

Он ждал.

Не давил. Не торопил. Просто сидел за своим огромным столом, красивый, строгий, невозможный, и ждал её решения так, будто оно действительно имело значение.

Это раздражало сильнее всего.

— У меня есть условие, — сказала Варя.

— Слушаю.

— Если я должна очеловечить ваш образ, вы не будете запрещать мне говорить правду.

— В рамках деловой этики.

— Я не обещаю, что правда всегда будет ходить в костюме.

— Я переживу.

— Не уверена.

— Проверим.

И опять это едва заметное движение у губ. Не улыбка. Но уже наглая попытка приблизиться к ней без официального разрешения.

Варя протянула руку через стол.

— Тогда договорились, Марк Романович.

Он посмотрел на её ладонь.

Секунду ничего не происходило. Потом он пожал её руку.

Его ладонь оказалась тёплой, сильной, сухой. Пожатие — уверенным, но не давящим. Варя почему-то ожидала холода. И совершенно не была готова к теплу.

— Договорились, Варвара Андреевна.

Она быстро убрала руку.

Слишком быстро.

Марк заметил и это. Конечно.

Алла Сергеевна поднялась.

— Я подготовлю приказ о проектном назначении.

— Подготовьте, — сказал Марк. — И включите пункт о прямом взаимодействии Варвары Андреевны со мной.

— С вами напрямую? — уточнила Алла Сергеевна.

— Да.

Варя почувствовала, что этот день всё-таки решил добить её не увольнением, а перспективами.

— Простите, — сказала она. — А насколько напрямую?

Марк сложил руки на столе.

— Достаточно, чтобы вы могли выполнять задачу.

— То есть часто.

— Да.

— Очень часто?

— Вероятно.

— Ежедневно?

— Начинаете понимать масштаб ответственности.

Варя кивнула.

— Отлично. Просто хотела уточнить, сколько кофе мне теперь понадобится утром.

Марк бросил на неё короткий взгляд.

— Приходите завтра к девяти. Начнём с календаря моих публичных встреч.

— К девяти? Но рабочий день начинается в десять.

— У меня — в восемь.

— Поздравляю вас с этим смелым личным выбором.

Алла Сергеевна тихо кашлянула, скрывая улыбку.

Марк поднялся.

Разговор был окончен. Варя тоже встала, чувствуя, что ноги у неё слегка ватные, но спина по-прежнему прямая. Она дошла до двери, уже почти взялась за ручку, когда Марк произнёс:

— Варвара Андреевна.

Она обернулась.

— Да?

Он взял планшет с мемом, посмотрел на экран и снова перевёл взгляд на неё.

— Премии я вас всё-таки лишу.

Варя закрыла глаза на секунду.

Сапоги окончательно помахали ей из прекрасного далёка.

— Справедливо, — сказала она.

— Но не всей.

Она открыла глаза.

— Простите?

— Половины. Вторую половину считайте авансом за проект.

Варя изучала его лицо, пытаясь понять, шутит он или нет. С Марком Громовым это было сложнее, чем с налоговыми изменениями.

— Это сейчас была попытка мотивации?

— Это было управленческое решение.

— А звучало почти по-человечески.

— Не увлекайтесь.

— Поздно. Я уже мысленно внесла вас в презентацию как перспективный материал.

— Завтра к девяти, Варвара Андреевна.

— Завтра к девяти, Марк Романович.

Она вышла из кабинета и только в приёмной позволила себе тихо выдохнуть.

Елена Викторовна подняла глаза.

— Всё в порядке?

Варя посмотрела на неё.

— Меня не уволили.

— Поздравляю.

— Рано. Меня назначили очеловечивать Марка Романовича.

Секретарь впервые за всё время чуть заметно изменилась в лице. Не сильно. Но достаточно, чтобы Варя поняла: новость впечатлила даже женщину, которая видела график генерального директора без слёз.

— Тогда, — сказала Елена Викторовна после короткой паузы, — желаю вам выдержки.

Варя кивнула.

— Спасибо. Она мне понадобится больше премии.

Когда она спустилась на тридцать седьмой этаж, опенспейс снова замер.

На этот раз Варя шла уже не как человек, направляющийся на казнь, а как человек, вернувшийся оттуда с неожиданным повышением уровня сложности.

Лиза вскочила первой.

— Ну?

Варя дошла до своего стола, сняла с плеча сумку и села.

Все вокруг делали вид, что заняты, но воздух был набит чужим любопытством так плотно, что им можно было подпирать двери.

Варя открыла корпоративный чат.

Мем всё ещё висел там.

Под ним было уже сорок семь реакций.

Она медленно повернулась к Лизе.

— Меня лишили половины премии.

— Ох, Варь…

— И назначили на проект.

— Какой?

Варя посмотрела в сторону стеклянных стен, за которыми отражался весь их офис — живой, шумный, перепуганный, смешливый и вдруг очень заинтересованный.

Потом сказала достаточно громко, чтобы услышали не только Лиза, но и все те, кто отчаянно притворялся мебелью:

— Я теперь отвечаю за человеческий образ Марка Громова.

Тишина стала такой полной, что где-то на другом конце этажа щёлкнула крышка ручки, и это прозвучало как салют.

Артём из продаж первым поднял голову.

— То есть ты должна заставить его улыбаться?

Варя посмотрела на экран, где строгий Марк Громов всё ещё сиял в своём мемном величии.

— Нет, — сказала она. — Гораздо хуже.

Лиза нахмурилась.

— Что хуже?

Варя медленно улыбнулась.

— Я должна сделать так, чтобы ему поверили, когда он это сделает.