— Со стороны «Вектор Капитал» — да, — сказал Крайнов.

— Совет?

Голоса прозвучали один за другим.

— Да.

— Поддерживаю.

— При условии усиления внутреннего контроля версий — да.

— Согласна.

Варя слушала, и с каждым «да» внутри что-то не взлетало, нет, — вставало на место.

Её работа осталась её работой.

Не чьим-то подарком.

Не ошибкой Марка.

Не красивой случайностью.

Её.

— Варвара Андреевна, — сказал Бахрушин, — поздравляю. И благодарю за прямую позицию. Она была необходима.

Варя кивнула.

— Спасибо.

Ей хотелось ответить смешнее. Что-нибудь про то, что прямая позиция сегодня вышла без предварительного согласования, но уже прошла внутреннюю проверку на устойчивость. Но она не стала.

Не каждое признание надо закрывать шуткой.

Иногда его можно просто принять.

Заседание официально завершилось.

Люди начали вставать, собирать документы, обмениваться короткими репликами. Крайнов подошёл к Варе первым.

— Вы были убедительны, Варвара Андреевна.

— Спасибо, Сергей Павлович.

— И в презентации, и после.

— После, кажется, я немного вышла за рамки сценария.

— Хороший спикер знает, когда сценарий пора выбросить.

— Только не говорите это Марку Романовичу. Он и так пережил слишком много импровизаций за неделю.

Крайнов улыбнулся.

— Думаю, он начинает привыкать.

— Вот это и опасно.

Инга Белова пожала Варе руку.

— Я хочу получить финальную структуру кампании сегодня. Без изменений инвестиционного блока.

— Пришлю.

— И отдельно — ваши предложения по внутренней коммуникации. После сегодняшнего ясно, что начинать надо именно там.

— Согласна.

Ордынцев остановился рядом, помолчал и сказал:

— Оптимистом я не стал.

— Я и не надеялась на чудеса.

— Но концепцию поддержу полностью.

— Владислав, это уже почти радость.

— Не фиксируйте.

Варя улыбнулась.

— Поздно. У меня архив.

Он посмотрел на неё с сухим одобрением и ушёл.

Лиза добралась до Вари только когда партнёры отошли к выходу.

— Я сейчас скажу очень непрофессионально, — прошептала она.

— Говори.

— Ты вынесла его на каблуках.

Варя тихо фыркнула.

— Лиза.

— Что? Я обещала тебе факты. Это факт.

— Я почти упала в процессе.

— Не упала. Это главное.

— Спасибо, что была рядом.

— Всегда. Даже когда ты решаешь уволиться в разгар собственной победы.

Варя вздрогнула.

Заявление.

Она почти забыла.

На целых несколько минут.

Лиза увидела её лицо и смягчилась.

— Потом. Не сейчас.

— Сейчас как раз всё стало сложнее.

— Потому что Марк наконец-то делает правильные вещи?

Варя посмотрела туда, где он стоял у стола и говорил с Бахрушиным. Строгий, собранный, снова генеральный директор. Только теперь Варя видела, где под этой сдержанностью идёт другое движение. Живое. Трудное. Неидеальное.

— Потому что я всё ещё злюсь, — сказала она.

— И всё ещё влюбляешься?

— Корнеева.

— Что?

— Не в зале совета директоров.

— Хорошо. В коридоре продолжим.

Варя хотела ответить, но в этот момент Марк повернулся к ним.

Лиза мгновенно сделала вид, что ей срочно нужно обсудить с Аллой Сергеевной что-то очень кадрово-бухгалтерское, и исчезла с предательской скоростью.

Марк подошёл.

Остановился рядом.

Не слишком близко.

Это расстояние стало для Вари важнее, чем любое извинение. Он учился не занимать всё пространство. Даже сейчас.

— Варвара Андреевна, — сказал он.

Она чуть наклонила голову.

— Марк Романович.

Боль от официального обращения уже была не такой острой. Но всё ещё была.

Он услышал.

— Вы были… — он остановился.

Варя подняла бровь.

— Осторожно. Сейчас от формулировки зависит ваша дальнейшая репутация как человека, который учится говорить без протокола.

Впервые за весь день его глаза по-настоящему потеплели.

— Вы были великолепны.

Она не успела спрятаться.

Слово попало прямо туда, где и так всё было слишком открыто после заседания.

— Это слишком сильная формулировка для рабочего комментария, — сказала Варя.

— Тогда считайте, что это не рабочий комментарий.

Она замолчала.

Он тоже.

Вокруг ещё были люди. Советники, партнёры, сотрудники, Лиза, которая делала вид, что не следит, хотя следила так интенсивно, что могла бы прожечь взглядом стеклянную стену. Алла Сергеевна разговаривала с Еленой Викторовной. Бахрушин листал документы. Крайнов прощался с кем-то у двери.

Не место.

Не время.

Но, кажется, у них с Марком вообще всё важное происходило в местах и временах, которые не подходили.

— Спасибо, — сказала Варя.

— Я должен был дать вам пространство раньше.

— Да.

Он кивнул.

— И должен был сказать вам о правках Степана сразу.

— Да.

— И не должен был использовать слово «элемент».

— Особенно его.

— Я знаю.

— Хорошо, что знаете. Потому что если ещё раз назовёте меня элементом, я стану стихийным бедствием.

— Вы и так им стали.

Варя прищурилась.

— Это комплимент?

— Да.

— Очень рискованный.

— Я учусь.

— Всё ещё слишком быстро.

Он посмотрел на неё так, что дыхание снова стало не совсем ровным.

— Недостаточно быстро.

Она не знала, что ответить.

А Марк вдруг повернулся к оставшимся в зале.

— Коллеги, прежде чем разойдёмся, я хочу зафиксировать ещё одно.

Варя напряглась.

— Марк, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё.

Без вопроса.

С решением.

Но не тем, которое забирает у неё голос. Другим. Своим.

— Это касается меня, — сказал он.

И обратился к залу.

— Сегодня Варвара Андреевна доказала то, что я должен был сформулировать раньше. Её ценность для компании не в том, что она делает коммуникации ярче. И не в том, что умеет разрядить напряжение. И даже не в том, что её концепция только что спасла стратегический контракт. Главное — она говорит правду там, где остальные выбирают удобную тишину. Для компании это редкое качество. Для руководителя — ещё более редкое испытание.

Зал слушал.

Варя стояла рядом и уже понимала, что он сейчас делает что-то не по регламенту.

Совсем.

— Поэтому я официально фиксирую: Варвара Плюшкина — один из лучших специалистов в этой компании.

Он сделал паузу.

Короткую.

А потом, глядя уже не на совет, а на неё, добавил:

— И лучший человек в этой компании.

Варя перестала дышать.

Где-то у стены Лиза беззвучно сказала что-то, очень похожее на «вот это да».

Марк, кажется, мог остановиться.

Должен был.

Но, видимо, впервые за долгое время сам решил нарушить собственный порядок до конца.

— И самый опасный для моего самообладания.

Тишина.

Та самая.

Только теперь не страшная.

Невероятная.

Варя смотрела на него и не могла понять, что сильнее: желание спрятать лицо в ладони, рассмеяться на весь зал или подойти и сказать ему, что он невозможный человек, совершенно не умеющий выбирать безопасные формулировки.

Совет директоров молчал.

Крайнов первым негромко засмеялся.

Потом Инга Белова улыбнулась.

Ордынцев пробормотал:

— Теперь оптимизм действительно становится опасным.

Лиза у стены закрыла лицо блокнотом.

Алла Сергеевна смотрела в документы с выражением женщины, которая уже думает, как кадрово оформить конец света.

Елена Викторовна была невозмутима.

Почти.

Только уголок губ всё-таки дрогнул.

Варя медленно повернулась к Марку.

— Марк Романович.

— Да?

— Вы сейчас нарушили примерно все возможные пункты собственного регламента.

— Знаю.

— При совете директоров.

— Да.

— При партнёрах.

— Да.

— При отделе кадров.

— Тоже заметил.