Похоже, что он из себя во многом представляет так называемого чайку-менеджера. Ох, как много я подобных руководителей насмотрелся в двадцать первом веке! Чайка-менеджер – это малопрофессиональный человек с большими амбициями. Он почему-то уверен, что разбирается в том, чем заняты его подчиненные, намного лучше них, но на самом деле профессионалом ни в чем не является. А вот эмоций и амбиций у него слишком много. Так что он как классическая чайка действует: прилетит, нагадит, поорет и улетит, выведя эмоционально уязвимых подчиненных из строя и порушив всю работу организации.

Гончарук же во многом на меня похож. Человек системный, дисциплинированный, педантичный. Ставит себе цели и задачи и реализует их. Захаров, кстати говоря, поэтому должен Гончаруку как руководитель нравиться намного больше, чем Володин прежде. Вот уж кто точно не чайка-менеджер. Захаров много чего не знает, но и не претендует на то, что знает все, в отличие от таких паршивых руководителей, как Володин. Я уже и сам, работая под его началом, в этом давно убедился.

Не было бы у него этой гибкости и понимания, что его знания несовершенны, ни за что бы он толковые идеи, что я ему подаю, не решился бы использовать. Просто даже исходя из убежденности, что может знать толкового человек в таком юном возрасте, как я?

Так что, по всем моим прикидкам, предавать нас, чтобы переметнуться обратно к Володину, Гончаруку было совсем не с руки. Какой же нормальный человек, почувствовав адекватное руководство и уважительное к себе отношение, захочет снова вернуться к тому, кто руководить на самом деле не умеет и только проблемы для всех вокруг постоянно создает? Да, мы приложили руку к уничтожению группировки Володина. Но все необходимые шаги к ее краху Володин сам до этого еще сделал. Руководил бы он толково, и глупостями бы всякими не позволял людям своим заниматься, мы бы с ним вовсе и не столкнулись.

Пока Захаров говорил, Гончарук на него смотрел преданным взглядом. А когда он закончил, бросил и на меня благодарный взгляд. Все же я первым поднял на самом деле существовавшую проблему. Многие сегодня, когда Володин неожиданно для нас вверх так по карьере поднялся, подумали о том же самом, о чем я открыто сказал. Можем ли мы теперь доверять Гончаруку, прежнему подручному Володина, так же, как раньше?

Ну что же, мне реакция Гончарука в мой адрес понравилась. Еще один человек в группировке будет ко мне теперь относиться гораздо лучше, чем раньше, уже не просто исходя из наших деловых отношений.

– Это все, Павел Тарасович? – спросил меня Захаров, – или есть еще какие-то предложения?

– Пока что все, Виктор Павлович, – развел я руками. – Но если еще какие-то мысли появятся, буду благодарен за предоставление возможности их тоже высказать.

Сам порадовался тому, насколько вежливо свою фразу закрутил. Захаров, не обращая внимания на мою вежливость, озабоченно тряхнув головой, спросил, кто ещё хочет высказаться?

Сатчан тут же вызвался:

– Раз мы больше всего боимся того, что Володин, оказавшись в ЦК КПСС, там новых серьезных друзей, а еще хуже покровителей себе сможет найти, при помощи которых нас атаковать потом сможет, то надо, наверное, нам озаботиться тем, чтобы репутацию ему испортить, чтобы мало там было желания у других с ним тесные связи заводить.

– И что ты предлагаешь по этому поводу, Павел Игоревич? – тут же заинтересованно спросил Захаров.

Сатчан с растерянным видом развел руками и сказал:

– Так-то он, насколько мы знаем, вроде бы мужик как мужик, жена есть, любовница тоже. Но из-за слухов про любовницу, конечно, абсолютно никого от него в ЦК КПСС не отвернется. Там у большинства работников у самих любовницы имеются…

Может, что-нибудь специфическое такое придумать, к примеру, что он бухать любит? Или даже что алкоголик он безудержный и запоями страдает.

Нам бы главное, чтобы был там кто-то, кто сможет аккуратно такой вот слух про него распустить, и чтобы потом сам Володин не мог выйти на автора этого слуха.

– Так себе идея, – задумчиво сказал Захаров. – Этак к нему другие алкоголики подтянутся. Мы ему только услугу окажем. Уж кого-кого, а сильно пьющих людей в ЦК КПСС хватает.

– Ну, других идей пока что нет, – развел руками Сатчан.

Сатчан в принципе правильно сделал, что сам вызвался выступать, да еще что-то придумал при этом оригинальное, что прежде никак не прозвучало. Есть у него все же какой-то определенный опыт.

Вскоре стало ясно, что ему имело смысл пораньше выступить по достаточно простой причине. Первые несколько выступивших высказали все возможные идеи на данный момент, чем нам можно заниматься, чтобы разрулить этот неожиданно возникший кризис, так что остальным выступавшим оказалось сложно придумать что-то новое.

Где-то минут сорок все это еще продолжалось, но к тому времени стало совершенно очевидно, что новых идей никаких уже давно нет. Захаров сам не выдержал, и сказал Осипову, который, выступая пять минут, не сумел выдать никакой оригинальной идеи:

– Так, товарищи, давайте дальше пусть берут слово только те, кто смогут предложить что-то, что мы еще сегодня здесь не обсуждали.

На этом, в принципе, все наше обсуждение тут же и заглохло, потому что новые идеи больше ни у кого не появились.

– Ну хорошо, товарищи, – сказал Захаров. – Главное, что лично я очень доволен состоявшимся обсуждением. Определенно ряд интересных идей на нашем заседании прозвучали. И да, Павел Тарасович, я помню то ваше предложение по поводу кадрового роста членов нашей группировки. Я его признал вполне рациональным и над ним уже начал потихоньку работать.

На меня некоторые члены нашей группировки тут же посмотрели очень добрыми взглядами. Мол, хороший ты человек, Павел Ивлев, и идеи ты руководству подаешь очень правильные!

– Значит, поступим таким образом. – продолжил Захаров. – Через несколько дней проведем очередное заседание, на котором уже поработаем в обычном порядке. Кроме этого, я оглашу свои предложения по новым, более высоким рабочим местам для всех желающих. Ну, кроме, конечно, нашего Павла Игоревича, которого мы можем поздравить с тем, что он недавно стал первым секретарем комсомола Московского государственного университета. Поаплодируем ему, товарищи!

Все охотно, конечно же, начали аплодировать Сатчану. Новая должность у него действительно значимая, на слуху, и самое важное, уникальная. Комсорг в МГУ один-единственный, а университет один из самых значимых на планете. Мне уже сам Сатчан сказал как-то, что это лучше, чем первый секретарь какого-нибудь райкома московского. Их достаточно много, и большинство людей один райком от другого отличить может только по названию. Так что, хотя должность формально того же уровня, что и должность комсорга в МГУ по своему статусу, быть комсоргом в МГУ все же намного лучше.

Затем Захаров продолжил:

– Ну, естественно, и Павлу Тарасовичу предложить нам нечего из-за того, что он еще студентом является.

Люди за столом заулыбались. Как студента меня никто уже давно не воспринимал.

– Впрочем, он и так подработками различными у нас не обижен, – улыбнулся Захаров.

На этом мы сегодняшнее собрание и завершили. Короткое по времени, но вполне толковое. Жаль, конечно, что такое осложнение возникло из-за того, что Володин в ЦК КПСС умудрился пролезть. А с другой стороны, на месте Захарова я давно бы этого ожидал. Дерьмо, как говорится, всегда всплывает…

***

Москва, Московский государственный театр имени Ленинского комсомола

Приглашения в британское и американское посольства пришли, как и обещал американский дипломат. И актер «Ленкома» Семен Барский порадовал свою жену, сказав, что они впервые отправятся на дипломатические приемы. Она была в полном восторге, когда это услышала. Вообразила, конечно, что это из-за того, что талант его теперь признан на международном уровне. Что жена так думала, было, конечно, очень приятно, но Барский знал, что с реальностью это никак не соотносится.