Тут и Марат с Аишей тоже вслед за нами подошли. Эльвира первым делом к детям нашим кинулась. А вот Аришка, смотрю, уже с меньшим интересом к малышам относится. Ее приехавший Тузик гораздо больше заинтересовал.

Начали продукты, привезенные с собой, выгружать. Галия с Аишей на кухню пошли салатик соорудить, и что там им еще в голову придет. Мы с Маратом и Трофимом к шашлыкам пошли все необходимое готовить.

Огонь разожгли. Мясо нарезали. Боржоми его залили. Тут я улучил момент и Эльвиру, вышедшую к нам, тут же в сторону отвел поговорить.

Она, правда, удивилась сильно, почему я не хочу при Марате и ее муже беседовать. Но я прекрасно понимал, что разговор, конечно, у нас предстоит непростой. Потому и не хотел при ком-то с бабулей беседовать.

– Бабушка, послушай, а почему Аришка снова у тебя на руках оказалась?

– Так а почему нет? – сделала та вид, что не понимает вопроса. – Правнучка все же, не чужой человек. Твои парни подрастут, тоже их привози ко мне.

– Так а как же твоя работа в колхозе?

– Ну а что моя работа? На полставки же работаю. А в то время, как работаю, Аришка в садике сидит. Потом домой ее забираю.

– А ты Инне не пробовала сказать, что как-то это не по-людски собственную дочку прабабушке скидывать? Ей квартира благоустроенная, трехкомнатная, со всеми удобствами государством выделена. Несколько месяцев, и в нее въедут. Да и сейчас они живут, в принципе, неплохо, в двух комнатах. Не сказать, чтобы ребенка старшего негде было по-человечески содержать.

– Ай, Паша, тяжело внучке. – сказала Эльвира, заставив меня поморщиться. – Понимаешь, работа у нее теперь серьезная. Людьми руководить надо. Она там чуть ли не самая молодая в коллективе, поэтому к ней серьезно не относятся. Значит, нужно больше времени руководящей работе уделять, чтобы мнение свое людям доносить. Вот она и не тянет двоих детей. За младшеньким присмотрит – уже хорошо. А Аришка с ним дерется, мешает… А мне разве тяжело помочь Инне? Тем более правнучка же, не чужой человек, правильно? А то некоторые своих детей вообще в детдомы отдают, и вот так бывает.

– Кто это детей своих в детдомы отдает? – удивился я. Привык как-то в двадцать первом веке, что детей практически всегда силой отбирают у алкоголиков, всяких наркоманов, ну или просто тех, кто асоциальным образом себя ведет.

– Да вот Инна мне рассказала, что у нее на работе врач одна пошла в детский дом, заявление написала, что не тянет она своих детей, и попросила их на три года принять. Их тут же и забрали.

У меня в голове тут же появилось определенное понимание. Решил только уточнить.

– А Инна тебе это рассказала до того, как вы с ней решили, что Аришка теперь у тебя в деревне поживет?

– До того. Ну, ты знаешь, она тоже расстроилась из-за того, как эта женщина со своими детьми поступила. Мне так жалко Инну стало, что ей тоже тяжело с детьми, что я тут же предложила Аришку взять хоть на несколько месяцев к себе в деревню.

Ну, ясно, – подумал я, – классическая манипуляция и вполне успешно осуществленная. Сначала родную бабку напугала этой историей про сданных в детский дом детей. Затем сделала вид, что сама над тем же подумывает. И понятно, что Эльвира тут же грудью на амбразуру кинулась. Ясное дело, не нравится ей мысль, что что-то подобное может с правнучкой ее произойти, если Инна вдруг решит образцу, который у нее перед глазами, последовать.

Да уж, Инна, конечно, меня вообще шокирует своим поведением… Шантажировать родную бабушку вот таким вот образом, чтобы правнучку в деревню сбыть, это, конечно, уже дно полное с моей точки зрения, а не нормальное поведение.

– Так она деньгами тебе хоть помогает? – спросил у Эльвиры.

– Ой, Паша, ну зачем деньгами помогать? Ну сколько Аришка-то съест, она же совсем маленькая? Что мы с Трофимом, нищие, что ли, деньги у Инны просить, чтобы за правнучкой присматривать?

В общем, та же самая схема, что Инна несколькими годами раньше реализовала, сплавив Аришку в Святославль. Чтобы, понимаешь, она ей учиться в ординатуре не мешала… Надеюсь, хоть в этот раз она еще и денег из бабушки не тянет.

Ну ладно, ситуацию на месте я прояснил с Эльвирой. Учитывая, чем сестричка моя припугнула свою бабушку, разговаривать дальше с ней не о чем.

С ее точки зрения, она от непутевой внучки правнучку спасает, чтобы та ее в детдом не сдала. Благородный поступок, как ни скажи. Ясно, что убедить Эльвиру пожестче себя вести в такой ситуации у меня просто-напросто не получится.

Зато у меня мысли начали появляться, как Инну можно было бы в чувство привести. Только сделать все надо красиво. Так, чтобы на меня и тень подозрения со стороны Инны не упала.

Ладно, буду думать. Одно ясно, что сейчас, перед самым отъездом в Японию, нечего и начинать что-то по этому поводу мутить. Займусь этим уже по возвращению домой.

Ну а не учитывая этого неприятного момента, в целом, конечно, поездка в деревню вполне удалась. И в баньке попарились, и шашлычка покушали. И даже, к моему удивлению, все же я прочитал лекцию по рыночной экономике, пусть только для Марата, Галии и Аиши. Причем по просьбе именно Марата. Ну, в принципе, это даже не лекция в традиционном понимании была, а сеанс вопросов и ответов. Мы попарились, а потом Трофим и Егорыч по своим делам куда-то пошли. Ну да, когда в деревне живешь, всегда дела какие-то найдутся, с которыми разбираться надо. Ну и тем более, мы же с Маратом за рулем, с нами даже водки не попить. Так что, как мы вчетвером остались, Марат и давай мне задавать вопросы, что у него появились по рыночной экономике после моих прошлых лекций, а я, конечно, отвечал.

И плевать, что это не одна из тех лекций, за которые мне Фирдаус взялся платить чеками из «Березки». Это вообще с оплатой сугубо его придумка была. Я бы и бесплатно родственникам да свойственникам лекции бы читал. От меня не убудет. Приятно, когда люди тянутся к новым знаниям.

Вернулись в Москву за час до того, как в посольство выезжать надо было, детей передали Валентине Никаноровне, и тут же по ванным комнатам с женой разошлись. Вот она, польза от двух ванных комнат в одной квартире! Чистые, свежие, не толкаясь локтями в очереди на душ, неспешно собрались и поехали к шведам.

Галия, как обычно, землю ногами рыла. Хотелось ей как можно больше визиток собрать с иностранцев, чтобы еще больше восхитить своего руководителя. Я к этому очень позитивно относился, хотя начал уже немножечко потихоньку и посмеиваться над такой старательностью своей неукротимой супруги. Но так, конечно, чисто по-доброму, без всякой вредности. Раньше она на приемы ходила вкусно покушать, а теперь вся в делах…

Только с дипломатами шведскими поздоровались и прошли в зал, как тут же на директора зоопарка Сосновского наткнулись с его супругой. С ней, конечно, я знаком не был, так что он первым делом нас с ней познакомил. Я Сосновских своей жене представил, а дальше завязался оживленный разговор. Галия, правда, быстро убежала заводить новые контакты. Зачем ей визитка директора московского зоопарка? Ей иностранцы нужны по работе. Так что она, извинившись, откланялась.

Сосновский минуты три, размахивая руками, рассказывал, сколько он уже успел подключить предприятий разных к программе по заботе о тех или иных животных и модернизации их вольеров. Я так понял, что этот человек с его кипучей энергией горы свернет, была бы только у него точка приложения его усилий, учитывая, сколько он уже десятков соглашений подписал с разными советскими предприятиями. Причем треть из них были не московскими, а оказались раскиданы по всей карте Советского Союза. Послушав его, я понял, что еще буквально несколько месяцев, и ни одной живой тварюшки в экспозиции московского зоопарка без щедрого советского спонсора не останется.

Не удержавшись, я на всякий случай поднял вопрос про соседскую обезьяну-убийцу. Рассказал, что соседи капуцина себе взяли, а капуцин этот едва недавно меня не угробил, сбросив горшок с фикусом аж с восьмого этажа. Сосновский покачал головой, поохал сочувственно, потом сказал: