В принципе, практически все, кроме девчонок, были недавно у меня на стрельбище из самых близких друзей. И понятное дело, что всем остальным растрепали, так что дальше подколок дело зайти в принципе не могло. Такой подарок от Фиделя Кастро, да еще подтвержденный множеством свидетелей, наверняка однокурсников моих потряс. Так что на самом деле у них вопросов лишних не было. Ясно, что прекрасно понимали, что вышел я уже на совсем другой уровень для того, чтобы за партой вместе с ними сидеть и ручку тянуть, желая понравиться своим ответом профессору. Ну и к тому же профессорам нашим, при всем их уме и талантах, все же Фидель Кастро от себя лично подарки не дарит.

Эмму Эдуардовну пришлось подождать минут десять возле ее кабинета. Впрочем, дело понятное – замдекана все же. Десять минут – считай, ни о чем, учитывая такую серьезную позицию.

Подарил ей коньяк и булочки, сказав, где сдобу прикупил. Понял по ее реакции, что нужное впечатление происхождение сдобы на нее произвело. Ну а дальше, естественно, получил от замдекана тот вопрос, который был неизбежен.

– Паша, а Альфредо твой куда пропал?

Эх, надеялся я, что он все же позвонит Эмме Эдуардовне, расскажет, что у него и как. Но, видимо, то ли забегался итальянец, то ли просто-напросто боится Эмму Эдуардовну набирать. Ну, в принципе, для этого основания у него имеются. Она же наверняка, только его голос по телефону заслышав, тут же как клещ в него вцепится. Небось, начнет настаивать, чтобы он приезжал, и она могла ему разъяснить, какое счастье для него закончить аспирантуру в Москве и защитить кандидатскую диссертацию под ее руководством.

Уверен, что для нее и нахождение в аспирантуре итальянца, и успешная защита им кандидатской диссертации будут немалым плюсом с точки зрения ее карьерных перспектив. Так что и Альфредо, скорее всего, тоже это прекрасно понимает, поэтому и опасается замдекана набирать.

– В общем, Эмма Эдуардовна, – решил я уже ситуацию более детально осветить, куда уж тут деваться. – Альфредо наш, вполне может быть, уже в Москве и не появится, – развел я руками. – Сделали ему, учитывая его таланты, уникальное предложение. Он сейчас целым заводом на Сицилии руководит. У него, между прочим, даже и телохранители имеются, настолько важна эта должность.

Увидел вначале, как на лице Эммы Эдуардовны какое-то возмущение появляется, когда рассказывал про директорскую должность ее аспиранта. Мол, ерунда-то какая, кандидатскую все равно лучше писать у нее. Но когда она услышала про телохранителей, то тут же сдулась. Сообразила, видимо, что если уж у директора завода есть телохранители, то это достаточно большое и серьезное предприятие, а не несколько человек в сарае, которых на Сицилии гордо назвали сотрудниками предприятия. И платят там, скорее всего, большие деньги. Кто же такую работу на аспирантуру променяет?

Надулась, правда, немножечко, помолчав секунд пятнадцать, что для Эммы Эдуардовны дело, в принципе, необычное. Пять копеек она вставить любит по поводу и без повода.

– Ну что же, – все же сказала замдекана, – получается, нам с тобой, Паша, остается только его поздравить. А мне, видимо, придется его за прогулы учебы отчислять. Эх, тянула я, конечно, до последнего, но времени слишком прилично прошло с момента его последнего появления. Да, придется мне все же итальянца отчислять.

– Да, Эмма Эдуардовна, – развел я руками. – Скорее всего, толку с Альфредо, как с аспиранта, у вас уже не будет. Я так понимаю, что завод там новый, хлопот полон рот. Альфредо наш – человек ответственный. Вот он и днюет там, и ночует на своем предприятии. И уж если даже и сможет сюда приехать к нам на несколько дней, то надежды на то, что он одновременно с работой директором сможет и диссертацию писать, думаю, понятно, что шансов не имеется.

В общем, надеюсь, что теперь мы как-то эту тему с Альфредо закроем, а то я уже немножко и побаивался к Эмме Эдуардовне заходить. Не очень-то хотелось претензии по поводу итальянца выслушивать в свой адрес.

Не стал ей говорить, что рассчитываю в марте заехать на Сицилию, чтобы с ним повидаться. Все же такого рода поездки лучше широко не афишировать. Одно дело – что она знает, побывав на моем дне рождения, что я скоро в Японию с театром поеду. А другое дело рассказывать ей про выезд по иностранному приглашению, не связанному ни с культурными, ни с научными или образовательными целями, в отличие от моих предыдущих поездок.

Так что, если я что и буду рассказывать про поездку в Италию, то уже непосредственно перед выездом, чтобы, если я вдруг замдекана срочно понадоблюсь, она знала, что я за рубежом, и ей была известна дата, когда меня можно будет снова в Советском Союзе найти, чтобы вопрос какой-то решить.

Куда ехать из МГУ, у меня особого выбора не было. Ясно, что только домой, учитывая, что вот-вот Румянцев должен был позвонить и сообщить, что там у Андропова по поводу встречи с ним. А ведь еще и Межуев в теории может велеть секретарше своей мне позвонить и встречу очередную назначить.

***

Москва, Лубянка

Румянцев снял трубку звонившего у него в кабинете телефона и опешил, услышав голос генерала Вавилова.

Будучи майором, рассчитывать на то, что тебе лично позвонит заместитель председателя КГБ, рассчитывать не приходится. Только один раз это прежде и было. И кстати говоря, тоже было связано с Ивлевым в тот раз…

Да, он передал генералу, что Ивлев готов встретиться с Андроповым, но был уверен, что его вызовут к Вавилову в приемную, чтобы дать ему ответ. А тут еще и Вавилов совсем с другой темы разговор начал…

– Я хотел проинформировать, Олег Петрович, что, раз наших агентов по линии первого управления никто в американское и британское посольство не пригласил, я отправил запрос о поиске агентов по линии контрразведки, – сказал Вавилов. – Авось у них найдутся люди, которых американцы и британцы на приемы позовут. Отчеты своих агентов они будут на вас присылать по итогам обоих приемов. Все, будьте готовы действовать, как время подойдет, и меня не забывайте информировать о результатах. Мало ли, на жену Ивлева получится выловить крупную рыбку…

Да, и по поводу визита Ивлева к председателю… Передайте ему, что визит согласуем после его возвращения из Японии.

Пообещав все выполнить, как велел генерал, Румянцев положил трубку.

Мысли у него были нерадостными.

Да, действительно, нехорошо получилось, что никого из их агентов, которых старательно подсовывали к американцам и британцам, в этот раз на приемы в посольства не пригласили.

Все же, к сожалению, и там не дураки работают, и с контрразведкой у них порядок. Тщательно отслеживают тех советских граждан, что, хоть им и интересны, но каким-то образом подозрительно себя ведут, и отсекают возможных агентов советской разведки.

Так что с этой точки зрения решение Вавилова он понимал.

Другой вопрос, что не нравилось ему, конечно, что Назаров теперь получит прекрасную возможность информацию об Ивлевых собирать.

Конкуренция между Вавиловым и Назаровым была уже притчей во языцех в комитете. Румянцев вовсе не хотел, чтобы какую-то собранную информацию на жену Ивлева Назаров потом попытался разыграть в своей борьбе с Вавиловым. Похоже, придется очень внимательно анализировать те отчеты, которые поступят от агентов. Важно, чтобы над ними предварительно не поработали люди Назарова, исказив информацию в своих интересах.

А с другой стороны, может быть, они и не рискнут. Учитывая, что, если потом Вавилов об этом узнает, он сможет знатный скандал у Андропова по этому поводу закатить, от которого Назарову не поздоровится.

Ладно, что же делать, – покачал он головой. – Придется быть настороже.

***

Москва, квартира Ивлевых

Приехав, спросил Валентину Никаноровну, не звонил ли мне кто-то.

Сказала, что нет, и на улицу они еще не выходили. Так что ни один звонок ко мне точно не был пропущен.

Ну что же, значит, как и в прошлый раз, правильно рассчитал, несколько часов у меня времени было.