Не только сам крестный отец, но и многие другие члены Коза Ностры, придерживающиеся старых традиций, были уверены, что это совсем не в обычае Коза Ностры, когда один из капореджиме группировки позволяет себе завладеть подобным огромным производственным предприятием. С каким-то минимальным терпением еще относились, когда у капореджиме были во владении небольшие ресторанчики или лавочки. Хотя и это старые традиции не поощряли.

Но огромный завод, который начал поставлять свою продукцию по всей Италии, это, с точки зрения ценителей старых традиций, был перебором. Вот и как в такой ситуации крестному отцу было надежно остановить Джино от кровной мести?

Так что крестный отец, все же решился и сказал консильери:

– Договорись о встрече на сегодняшний вечер и Джино, и Косты со мной. Поговори хорошо с обоими, мне не нужны тут никакие эксцессы. Прийти сюда они могут с телохранителями, но ко мне в зал должны войти без всякого оружия и вести во время предстоящей беседы себя абсолютно мирно.

Обеспечь, пожалуйста, силовую поддержку, чтобы у нас тут точно никаких эксцессов случиться во время этой беседы не могло.

Консильери обещал все выполнить абсолютно безукоризненно, и крестный отец отправил его легким кивком выполнять его поручение.

***

Москва, КПК ЦК КПСС

Межуев сидел в своем кабинете и пытался работать совершенно честно и добросовестно, как и привык. Вот только не выходило у него ничего. После полученного предложения от Пельше, да еще когда он узнал, что и Косыгин им заинтересовался и тоже хотел на очень серьезную должность пригласить, как тут будешь способен работать, как ни в чем не бывало? Радостно, конечно же, что наконец-то твои заслуги в твоей работе на Отечество кем-то оценены по достоинству. Так что, как бы искренне он ни пытался делать то, чем должен был сегодня по плану своему заниматься, выходило все откровенно не очень.

Только начнет что-то делать, как минут пять спустя обнаруживает, что просто бессмысленно пялится в те бумаги, что в руках держит. И снова думает о том, как его жизнь к лучшему повернулась, ведь он вот-вот станет заместителем самого Пельше, сделав немыслимый карьерный скачок вверх. А как все недруги его обзавидуются, как они будут расстраиваться и втихомолку ругаться в его адрес? В особенности те, кто гораздо выше его по должности были и сами рассчитывали, что уходящего на пенсию зама Пельше они могут надеяться заменить.

Ощущение необычное у него было, как у пешки, которая в шахматах дошла до последней, восьмой линии, и из нее теперь ферзя при желании можно без проблем сделать.

Таисии Григорьевне он ничего еще не сказал о полученном предложении. Только дурак будет даже с доверенным лицом о таком трепаться. Ясно, что Таисия обрадуется, и у нее будет огромный соблазн перед другими секретаршами похвастаться полученным шефом предложением. Не только он мечтал карьеру сделать, но и она, конечно, жаждала однажды перебраться в приемную побольше вслед за ним.

А слишком раннее распространение подобной информации абсолютно точно не в его интересах. Одно дело, когда все знают, что Бруевич вроде как должен на пенсию уйти, но достоверно еще не известно, примет Пельше его отставку или все же разрешит задержаться.

А вот информация о том, что глава комитета уже принял решение с ним расстаться и подыскивает кандидатуры на его место, вызовет эффект разорвавшейся бомбы. Тут такая толпа кандидатов ломанется, распихивая друг друга локтями, подымать все свои связи, чтобы Пельше уломать взять на освободившееся лакомое место, что его, скромного чиновника КПК, и затоптать могут. Иллюзий у Межуева не было – сделанное ему предложение от Пельше будет тем тут же взято обратно, если кто-то нащупает правильный рычаг выхода на него. Жену его, к примеру, уговорит за него похлопотать. Или члена Политбюро, которого Пельше очень уважает и перед ним у него должок есть.

Так что каждый день, когда никто кроме него и Пельше не знает о принятом тем решении, сейчас на вес золота. В идеале, чтобы Пельше объявил о преемнике Бруевича на прощальном вечере того. А уж Межуев тут же помчится прямо оттуда в отдел кадров оформляться. Если, конечно, для того, чтобы занять позицию такого уровня, Пельше не должен это свое решение с кем-то еще согласовать. Межуев ранее на такие высокие позиции никогда не претендовал, так что таких деталей не знал.

Тут селектор щелкнул, и он услышал голос секретарши:

– Владимир Лазоревич, там к вам Павел Тарасович Ивлев хочет попасть на прием.

– Пусть подходит в любое время сегодня или завтра с утра, – велел он Таисии Григорьевне.

Межуев откровенно обрадовался. Во-первых, всё равно работать не получается. Во-вторых, мальчишка очень вовремя о себе напомнил. Если он теперь займёт новую должность, то к чему ему по-прежнему Ивлева этими докладами по новым технологиям загружать?

Однозначно, в этом больше нет никакой необходимости. Доклады эти свою роль для Политбюро роль сыграли. Его заметили, и он займет очень высокую должность, гораздо выше, чем рассчитывал. А если Пельше решит уйти на пенсию, то аж дух захватывает от тех перспектив, которые перед ним вырисовываются…

Интересно, кстати, – вдруг подумал Межуев, – Пельше предложил мне своим заместителем стать не потому ли, что Косыгин мой заинтересовался, решив меня забрать к себе в Совмин на высокую должность?

Межуев хмыкнул от этой внезапно пришедшей в голову мысли. А ведь кто его знает, вполне может быть, что так оно и есть. Не любит Пельше сотрудников, которые ему нравятся, терять. Так-то, может, он ничего такого в мой адрес и не планировал. И тогда получается, что я за свой карьерный рост должен благодарить в том числе и Косыгина. По крайней мере, вполне может быть, в силу того, что Пельше мне сказал о его предложении, что и на Пленум тот доклад по новым технологиям меня именно Косыгин попросил через Пельше сделать в тот раз. А Пельше тогда, конечно, тоже заметил, что я по-новому себя показываю и Совмину стал интересен.

Вот оно как… Но даже если Пельше мной заинтересовался, потому что председатель Совмина на меня планы стал строить, то в любом случае получается, что доклады, написанные Ивлевым, свою роль сыграли, пусть и по достаточно неожиданному сценарию. А также получается, что он, Межуев, сильно должен сейчас Косыгину.

Вполне может быть, без его пристального интереса к нему такого выгодного предложения, чтобы его точно удержать в КПК, от Пельше бы в его адрес не поступило. Значит, когда он будет судьбу Ивлева решать, надо как-то попытаться и фактор Косыгина тоже учесть.

Забыв про свои папки, с которыми работал до этого, Межуев задумался, пытаясь придумать, как ему лучше Косыгина отблагодарить. И одна интересная мысль у него появилась…

Если он, Межуев, стал председателю Совмина любопытен именно из-за докладов, написанных Ивлевым, то почему бы Ивлева Косыгину не предложить взять? Заодно это будет и своеобразное извинение за то, что он все же предложение его кадровое не принимает, остается в КПК у Пельше работать. Так-то, теоретически, можно просто отказаться, тем более что предложение от Косыгина было ему через Пельше передано, а не напрямую. В этом случае, когда он не прямо отказывает, этот отказ, может быть, уже не так обидно будет воспринят председателем Совмина?

Но зачем вообще оставлять человека уровня Косыгина обиженным? Он, Межуев, уже вряд ли сможет на что-то большее рассчитывать, используя дальше Ивлева. Более того, возможно, ему это уже и вредно каким-то образом может стать, потому что если он и дальше будет светиться при помощи этих докладов по новым технологиям, то кто его знает, кто его еще заприметит и захочет его к себе забрать.

Пельше его не отдаст, потому что своих людей предпочитает у себя держать? Отдаст, если его не попросят, а ему прикажут. Это Косыгин такой вежливый. И, в принципе, председатель Совмина Пельше уважает и правильно делает, учитывая его серьезную позицию. А вот если, к примеру, сам генсек захочет Межуева на какую-нибудь работу дернуть, то Пельше ни слова генсеку против не скажет. Это, с точки зрения Межуева, совершенно однозначный факт. Пельше он неплохо уже изучил за эти годы работы в КПК, Брежневу тот отказать никак не сможет.