Блин, а если мама заметит? У нас же с ней договор, никаких татуировок, — я машинально потёр кругляш пальцем и перед глазами всплыл светящийся шарик с непонятной закорючкой внутри и то самое слово, которое уже видел.

Пурецо

Шарик повисел немного на месте и испарился, будто не было. А я сидел с открытым ртом, Колёк бы точно со смеху умер, увидев меня сейчас.

Это что сейчас было? Глюк с усталости? Или светящаяся пыльца всё-таки радиоактивная⁈

Сначала мне стало страшно, а потом вспомнился дохлый волк, в сравнении с ним, это такая мелочь.

Бабушка писала про руны, — у меня заработала память. — Вся сила Этерниса в них, это с её слов… всё, с её слов. — Так что может быть лажей, не потому что бабуле нельзя доверять, просто подтвердить некому. Кто мне скажет, что это правда и не заржёт?

Я не придумал ничего лучше, чем ещё раз коснуться кругляша на руке. Картина повторилась, шарик, я «поймал» его взглядом, в надежде задержать, чтобы рассмотреть. На короткое время показалось, что он подчиняется. Затем снова пропал, как и слово.

Здесь должна быть механика, вот только чего? Что делает этот светящийся шарик потом, после активации? Наверное, его нужно куда-то поместить, чтобы узнать. Но у меня не получается даже удержать. Бабушка писала про ступени, вторая у неё, четвёртая у деда, может дело в этом, я просто не дорос? Или просто нужна практика? Только в чём?

Я начал уставать от мозгового шторма. Вода уже согрелась, решил помыться, а потом продолжить, если не отключусь.

Всё-таки какое это удовольствие, смывать с себя накопленную за день грязь. Особенно когда есть горячая вода, с холодной бы точно не так получилось, меньше удовольствия. А несколько дней назад, я бы даже не помыслил мыться холодной водой, мне и сейчас не хотелось. Просто знаю, смог бы.

Вернувшись в дом, я занялся поиском вещей, мои-то всё в труху. Нательное бельё, что нашлось второпях, скорее всего, принадлежало деду, чистое, даже не надёванное.

Я откопал в шкафу старые треники с тремя полосками и застиранную чёрную футболку, на груди было написано «Гучи». Наверное, крутой итальянец. В общем-то, нормально, носки тоже нашлись, так что я не голый и теперь похож на деревенского.

Определившись с одеждой, я метнулся на кухню, и тут постучали в дверь.

Да кто там? Отстаньте пока, я спать хочу!

— Антон, это я, Маша! — сердце забилось со свежими силами, усталость испарилась.

Открыв дверь, я впустил девушку, а та посмотрела на меня совсем другими глазами, словно испугалась чего-то, красивая, нежная, в сиреневом сарафане.

— Что случилось, на тебя напали? — она приблизилась, тёплая ладонь коснулась моей щеки.

Я склонил голову и прижал её руку к плечу, лёгкий аромат цветочного парфюма показался самым желанным на свете.

— Кусты напали, еле отбился, — попытался перевести в шутку.

— Обманщик, у тебя все руки в подживших ранах, и на лице есть… я даже не знаю, может, и на теле, — Маша освободила руку и ловко задрала мою футболку. — Ужас… Антон! Что это? Тебя грызли? — в голосе и правда был страх.

Я скинул футболку и прижал девушку к себе, знал, что не оттолкнёт, так и вышло, она уткнулась личиком мне в грудь и втянула воздух. Я почувствовал, как её нос коснулся кожи, это очень возбуждало, тем более мои руки крепко сжали её ягодицы. Маша подтолкнула меня в сторону кровати. И в этот момент произошло то, чего мы не ожидали, раздался стук в дверь.

Я не хотел показывать того, что кто-то есть, постучаться да уйдут. Но девушка резко отстранилась и опустила глаза в пол, уголки губ, правда, потянулись наверх, что выдавало её настроение. Я такое часто в фильмах видел, что-то типа игры, ей нравится.

Мне ничего не оставалось делать, как открыть дверь, но перед этим натянул футболку.

— Здравия желаю, граждане!

Это был деревенский участковый, старший лейтенант Назаров, я запомнил его фамилию.

— Здравствуйте, — смущённо поздоровалась Маша.

Я просто кивнул и уставился на полицейского, а тот почему-то смутился, увидев девушку, впрочем, это быстро прошло.

— Жалоба от граждан поступила, оборванца какого-то с собакой видели, в вашу сторону пошёл, — участковый посмотрел на меня, и тут вмешалась Маша.

— Может, дядя Паша бухает, у него такое часто случается, о потом гуляет полночи с Валетом.

— Так узнали бы его, — парировал Назаров, рассматривая мои руки, затем его взгляд переместился на вешалку у входа, там висели только бабушкины вещи. — Ладно, значит, у вас всё спокойно, — поглядев на Машу, сказал участковый и вышел.

Я проводил его взглядом.

— Маш, номерок мой парню дай, вдруг увидит чего, и сама, если что, звони, — бросил полицейский с крыльца и пошёл к калитке.

— Ты чего так покраснел? — обвинила меня девушка, закрыв дверь.

Я посмотрел на себя в зеркало, и правда красный, как машина дяди Лёвы из соседнего подъезда.

— Так это же я там задами ходил, и Валет привязался. Все пирожки у меня выкружил, — Маша на это рассмеялась и обняла меня, закинув руки на шею.

Я вновь почувствовал тепло её тела, упругая грудь упёрлась в мою, от волос пахло чем-то лесным, девушка подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты, наверное, кушать хочешь⁈ — мой живот предательски заурчал.

Я выдохнул от досады, на что Маша улыбнулась и убежала на кухню.

— Яйца отварю, с майонезом и чесноком просто объедение, — донёсся её голос, моё брюхо снова подтвердило.

— Хорошо, я во двор выйду.

Решив немного остыть, я отправился в баню, скинул с себя всё кроме шлёпок, набрал ведро холодной воды и опрокинул на себя сверху. Обжигающий холод за мгновение выгнал из меня сонливость и горячие мысли. Я такое в кино видел, пару раз, выгоняли похмелье, а в другой любовную лихорадку, героям это помогло и мне тоже.

Я принялся растираться полотенцем, для чего встал перед зеркалом, смотреть особо не на что, тощее, длинное тело, хорошо хоть грудь не впалая. Мышцы только намекали на своё присутствие, зато шрамов, хоть в музее живым экспонатом выставляйся.

Маме такое показывать ни в коем случае нельзя, хотя бы какое-то время, а потом, — мне почему-то казалось, что они рассосутся, может, не полностью, но уже не станут бросаться в глаза, может и не заметить.

На глаза попалась тёмно-синяя татуха, и я выдал папино, матерное, тут же себя за это укорив.

Эта фиговина точно не рассосётся, как бы больше не стала — дар Этерниса… А почему Маша ничего не сказала? Не может быть, чтобы не заметила, может, потом выскажет, после⁈ Или она реально не видит⁈ Это же на Этернисе появилось, значит… мама и сестра точно заметят.

Меня удивило, как быстро я воспринял бабушкино письмо за правду, это могла быть не она, а чья-нибудь тупая шутка.

Ага, ради меня, шутник построил коридор со светящейся пыльцой и заставил продираться сквозь кусты кровопийцы… Происходит какая-то дичь!

Одевшись, я вышел из бани и отправился в сарай. Драная одежда так и валялась грязной кучей, ругнувшись вполголоса, я собрал её и закинул в старый шкаф. Позднее, придётся избавляться.

Спрашивается, откуда такие продуманные мысли? А от участкового, больно уж пристально он меня разглядывал, будто подозревал в чём-то. Да и соседи эти лохмотья видели. Я почему-то не хотел, чтобы люди узнали о проходе в другой мир.

Вопрос в чём он чужой, деревья там ничем не отличаются. Это тогда, я не придавал растениям значения, но глаза-то помнят, кора та же самая. Я не знаю названия дерева, но кору сравнить способен, и лесная трава та же, кроме лунной.

Посмотрев на висевший гербарий, снял один корешок и пошёл в дом. Я, конечно, тот ещё знаток чужих миров, особенно по играм, но всё казалось логичным. Бабушка нашла вход, как-то привела на землю деда, как она писала. От воспоминаний о моём переходе липкие мурашки побежали по спине. А что, если при каждом переходе меня ждёт экзекуция? Надеюсь, уже не такая жёсткая, просто небольшая проба. Я хохотнул своим мыслям. Ведь даже не возникло сыкливых мыслей, «да ну нафик это, да пошёл он, этот мир». Я криво улыбнулся, этот поход меня изменил, словно… нет, содрал с меня нежную детскую кожу.