«Дыши! — приказал я себе. — Не сбивайся!»

Цикл. Я замер, стараясь не думать о стоящем прямо передо мной примороженном к земле человеке.

Дыши!

Огонь разгорался во мне. Я ощутил, что могу двигаться.

Шаг, второй.

Идти получалось с трудом. Да что там! Я едва мог переставлять ноги. И это с учетом «дыхания дракона»!

Да с чего я взял, что вообще доберусь до лавки⁈

Я не смогу выполнять «дыхание дракона» на ходе. А остановлюсь — максимум запасусь на десяток метров. Я уже сейчас ощущал, что-либо дышу, либо умираю, схваченный и промороженный насквозь этой безумной стужей.

Треск. И человек передо мной упал. Сдавленный ставшей в два пальца толщиной ледяной коркой. Кости его не выдержали, сломались. Обломки тела ударились о лед под ногами и распались на несколько частей.

Какого черт⁈ Почему, зная, что такое бывает никто не воспринял всерьез предвестники? Замерзшая прорубь, постоянные похолодания. Да мало ли их еще было, о которых я не знал. Ладно я… Думал, что Костолом всего лишь пугалка, всего лишь крепкий мороз, от которого можно спрятаться в теплом доме. Но здесь…

Люди используют только свой опыт. Другого не дано. Последний подобный случай, видимо, был давно, если его помнил только дед Куцего. И то, я не знаю, был ли он тогда, или это лишь сказки для маленького внука.

Хорошо, Андрей. Сейчас ты узнал, что так бывает. Что будешь делать?

«Дыхание» согревало меня. Я стезевик, а значит способен пережить Костолом. Как раз за счет показанной во втором фрагменте Канона практики. Недаром её поместили в начало.

Но как остальные?

Мои ученики не могу его использовать. Я прекрасно понимал, что это может убить их. Память о том, как я начал перегреваться, как жар стал расходиться по телу, была еще жива. И то, как страшно было, когда я понял, что могу не справиться с этим. Как переход праны в тепло выйдет из-под контроля и… И что? Я не знал. Но ощущения были неприятные, будто я вот-вот взорвусь изнутри.

И что мне остаётся? Я могу разве что попытаться за какие-то заслуги получить 5 Очков Наставления и разблокировать средоточие одному из учеников. Затем быстро научить пользоваться навыком и сохранить ему жизнь. А что остальные? Умрут?

Гриша, конечно, главный претендент. Он и с техникой освоится быстро. А Таська? Она вообще не моя ученица. Я даже обучить её этому чертовому дыханию не смогу. У нее и так плохо получается. Но я мог бы использовать Резонанс, и она бы освоила практику, но она НЕ ученица!

Черт! Как же холодно!

Я снова и снова повторял цикл. Иглы инея, тянущиеся ко мне, раз за разом таяли. У моих ног уже образовалась приличная лужица, которая тут же замерзала, создавая наплывы льда.

Так, Андрей! Решай быстрее!

Лавка — отпадает. Я просто не в состоянии добраться до неё. А если попытаюсь, это может оказаться путь в один конец. Куцый, как же так⁈ У него ни шанса. Хотя… у них есть много угля. Бивень сказал, что способ рабочий. Значит, шанс всё же есть.

Дальше!

Я прогнал ещё несколько циклов, пока не ощутил, что опять способен двигаться. Сделал шаг, другой. И снова ощутил холод. Снова мороз буквально хватал меня за пятки.

Снова остановился.

Медленно, очень медленно я пробирался обратно.

Прав был Бивень. Я не смогу справится с этой стужей. Слишком мало навыков, слишком мало опыта. Наверняка какой-нибудь Аркадий Петрович, легко бы смог сходить до лавки, и принести не только уголь, но и привести Куцего, заодно с угольщиком. Уверен, что у стезевиков высоких ступеней есть много разных возможностей. Вот только, что мне сейчас до них?

Мне бы своих спасти. И самому не сдохнуть.

Но самое страшное, я понимал: если сам себя я едва уберегаю от ледяной хватки, что я могу сделать для остальных? Да, в помещении будет чуть легче. Но дальше-то что?

Сейчас я шёл и старался отогнать от себя мысли, что даже не представляю каково сейчас другим беспризорникам. В смысле не котельникам. У нас хотя бы есть дом, есть уголь, пусть и мало, но всё равно это минимальный, но шанс. А что у других?

В дом я попал только с третьего раза. Сначала, меня едва не сцапал лёд. Я понадеялся, что успею, но потерял концентрацию на дыхании. Во второй раз мне не открыли. Может, Бивень не услышал, а может, я слишком тихо постучал.

В третий — с жидкими клубами морозного воздуха, я ввалился в щель, которую для меня приоткрыл Бивень.

Я едва успел удивиться, почему так мало сконденсировалось влаги в момент входа — в прошлые разы было гораздо больше — когда понял в чём дело.

В доме было холодно.

За время моего отсутствия ребята сожгли весь уголь, и даже большая часть кокса прогорела.

Я надеялся чуть согреться, отдышаться и выйти во двор ещё раз, занести те доски, что успел накидать ко входу.

Но похоже, они, что мёртвому припарка. Как и наш небогатый набор деревянной мебели.

Мои ученики сидели в тесном кружочке, прижавшись друг к другу, тряслись от холода и дышали, как я учил когда-то Гришу, а теперь он их. Как я показывал им и сам. Но что толку?

Дыхание огнем в цигуне — это не «дыхание дракона». Оно греет, но не так, как нужно. Слишком слабо. Слишком медленно.

Я видел, как кокс в камине, почти прогорел. От него остались крохи. Видел, что кто-то, скорее всего Бивень, уже кинул в топку разломанный на части стул.

Видел всё это и ощущал полное бессилие. Да еще эта медлительность… Тело не двигалось, словно суставы смазали плохим маслом и оно затвердело. Я и сам начинал замерзать.

Щербатый уже прикрыл глаза. Холод забрал у него силы и вот-вот лишит сознания.

Гриша старался, но следя и контролируя других, он сам дышал через раз. Губы у него тряслись, а говорил он, как в первый день нашей встречи. Коротко, заикаясь от озноба.

Бивень держался. Но я заметил, что сжатые в кулаки пальцы уже побелели. Похоже, отсутствие дрожи — это самоотверженный контроль всего тела. Он сжался так, что мышцы отказывали сокращаться дальше.

Все они, все мои ученики могли погибнуть. Не когда-нибудь после. Не потом. А сейчас! Прямо у меня на глазах. Уснуть и не проснуться. Никогда!

Я мог попытаться спасти Гришу. Не знаю как, но выцыганить у Системы 5 очков. Но каково будет ему потом жить, понимая, какой ценой далась ему эта жизнь.

Я лихорадочно соображал.

И вдруг:

[Внимание! Риск разрыва связи Наставник-Ученик!]

[Состояние здоровья ученика Щербатый критическое. До разрыва связи менее трех минут]

Я ощутил, как возникла и начала дрожать невидимая нить. Она словно сплетенный из многих паутинок тросик, распускалась, истончалась, ослабевала.

Нет!

— Все! Слышите меня? Проснулись!

Я почти закричал, но дыхание вдруг перехватило от холода, я закашлялся.

На меня посмотрели. И в этих взглядах я видел тоску и… прощание. В этих детских глазах было столько взрослого понимания, что от неожиданности я встрепенулся. Будто бы затуманенный разум вновь обрел способность думать.

— Стоп! Никому не спать! Сейчас мы будет выполнять ещё одну практику, известную только стезевикам. Практику из Канона!

Чуть больше внимания во взглядах.

Я вдруг понял, что слишком долго тянул. Слишком долго не мог решиться на очевидный шаг. И одновременно с этим осознал, насколько был прав, решив не идти в лавку. Вернувшись, если бы смог это сделать, я застал бы в доме только десять окоченевших тел.

Картинка так и встала перед внутренним взором. Или это не картинка, а предупреждение? Так и будет, если я ничего не сделаю.

«Дыхание дракона»

Да, ни у кого нет резервного сосуда для сброса праны. Но ведь сейчас, когда я ходил, мне ни разу не пришлось этого делать. Тело остывало быстрее, чем перегревалось.

Я подошёл вплотную, помог пересесть паре человек так, чтобы меня видели все.

Бивень стоял за спиной и не двигался. Его зажатое в камень тело, похоже, уже плохо слушалось.

Я схватил его под руки, с трудом, но перетащил поближе, усадил.