Гриша покраснел. Я видел, как он старается. Работает спиной. Упирается в ногу.

Ещё немного!

И…

ДА-А-А!

Короткий стук кулака по столешнице, и вокруг начало творится что-то невероятное. Пацаны скакали, орали, прыгали друг на друга.

Я испугался, как бы не пришёл угольщик проверить, не убивают ли тут кого. Но пристройка и впрямь была хорошо сделана.

Гришу схватили, вытащили из-за стола и попытались поднять на руки.

Как бы не уронили, черти!

Я улыбался. Бивень смотрел на меня и качал головой.

— Два из трёх! — рявкнул Кнут.

Гришу усадили на место. И Корж снова дал стартовый отчёт.

На это раз Кнут сделал всё быстро. Гриша даже пикнуть не успел.

Но я видел, как смотрят ребята, смотрят на моего ученика. Я и сам гордился им.

Он проиграл два из трёх, но эта ОДНА победа… она того стоила.

— Огрызок, — окликнул меня Бивень, когда крики радости и восторга утихли. — Теперь твоя очередь.

Он подошёл, уселся на место Кнута и поставил локоть на стол.

Бивень. Гора мышц. Даже через плотную куртку видно, что он силён. Я только сейчас подумал, что он ведь явно питался гораздо лучше остальных. Даже Корж и Кнут тощие и хилые по сравнению с ним. Даже Кость был… впрочем, если верить Бивню, Кость изменился из-за праны. Но верить ли ему?

В последнее время мне казалось, что он мне помогает. Отошёл на второй план и делает, что я говорю. Но так ли это?

Соревнование? А точно ли это оно? Да, я воспринимал происходящее так. Да, мне казалось, что ребята дурачатся и развлекаются, но что если я вижу лишь то, что хочу видеть? Для меня всегда люди были в первую очередь хорошими, пока не доказали обратное.

Бивень много раз показывал свою компетентность и заинтересованность в судьбе котельников, но кто сказал, что он не делает этого сейчас? Может быть, с его точки зрения, я сейчас веду их не туда. И вот — возможность показать всем, что он сильнее. Что он по-прежнему лидер. Несмотря на мои «фокусы», как назвал их Гриша, я неспособен вести этих ребят за собой. Тихая революция. Подорванный авторитет.

Я посмотрел на Бивня. Он улыбался. И улыбка его была открытая.

Да что я⁈ Серьёзно думаю, что Бивень решил меня сместить? Да я и не рвался в главные. Мне хотелось помочь этим детям, а не руководить их шайкой. Но у Бивня может быть другое видение ситуации.

И вот способ вернуть всё на круги своя.

Смогу ли я победить в этом противостоянии? По-хорошему, у меня не было бы и шанса, если бы… Если бы я не стал стезевиком.

Да, мышечной массы я не набрал, но прана ВО МНЕ, пусть Средоточие пусто, но она течёт сквозь меня. По каналам, по жилам, по меридианам — называй как хочешь. Но я чувствовал прану в себе.

А значит, стоит попробовать. По крайней мере, я тоже хочу добра этим ребятам. И за своё право готов побороться.

И сейчас, когда сложилась двоякая ситуация, я должен не только принять верное решение, но и показать, что я достоин. Достоин чего? Руководить? Нет. Достоин учить их. Достоин того, чтобы меня уважали. Мы не друзья. Так не бывает. Это совершенно разные отношения. Наставник и Ученик, друг и друг, начальник и подчинённый, родитель и ребёнок. Это всё настолько разные вещи, что даже сравнивать их нельзя.

И вот сейчас Бивень вызывал меня… на дружеский поединок? Возможно. Но даже не будь я тем, кто я есть, я должен решить, кем я хочу стать для этих ребят.

Свой в доску парень или будущий Наставник?

И решение здесь могло быть лишь одно: нельзя решать всё вот так, борьбой на руках. Решение должно быть взвешенным.

— Я не стану с тобой бороться, — ответил я.

— Струсил?

И вот сейчас в голосе Бивня неожиданно прорезался лёд.

Он не собирался отступать. Он тоже видит группу и понимает, что происходит. Но почему в такой момент? Решил, что именно сейчас меня проще всего загнать в угол? Не выйдет.

Мне ведь показалось тогда, в доме, что и сам Бивень хочет стать моим учеником. Он ведь так натурально удивился и обрадовался, когда я сказал, что могу научить. Но становясь моим учеником, Бивень встаёт на один уровень с остальными, а это противоречит отношениям начальник-подчинённый. И это полностью ломает его картину мира. Я поверил, что Бивень мне помогает, а, похоже, это лишь игра. Он выживал, чтобы вернуть своё обратно. Не мог человек измениться в одно мгновение и стать из того, кто «объедает» других, добрым старшим братом, готовым на всё ради остальных. Готовым недоедать, лишь бы младшие были сыты. И вот этого я не учёл. Недооценил противника.

Сейчас всё может случиться в шуточной форме. Просто боролись, просто победил, но это оброненная искра, это то, из чего может разгореться пламя.

НО…

Слишком мало времени на принятие решений. Я слишком много потратил сегодня сил, чтобы голова хорошо соображала.

Но если я сейчас отступлю, как уже решил, дальше будет хуже. Я потеряю эту группы. Может, Гриша и Куцый останутся со мной, но мы снова обратимся в изгоев.

В голове вдруг всплыло сообщение Системы: «Склонность к ученичеству 90% присутствующих повысилась» Десять. Их было десять, и значит, кто-то один не заинтересовался. Бивень? Очень на то похоже.

— Так что, боремся? — улыбнувшись, переспросил Бивень.

Чёрт! Я не мог больше медлить. Не сделаю это сейчас и лишусь всего. Я поторопился отказавшись.

— Да, — на этот раз уверенно ответил я. — Хорошо. Твоя взяла.

— Просто дружеский поединок, — произнёс Бивень, но я снова слышал лёд в его голосе.

Что будет, если я соглашусь и проиграю? В общем-то, ясно. Бивень повысит свой авторитет. Для подростков сила равна способности защитить. А если я выиграю? В конце концов, я тоже не лыком шит. Техника, ступень Зерно, да и силы в теле есть, пусть и далеко мне до мышц Бивня. Вот тут вопрос: станет ли Бивень и дальше помогать мне? Станет одчиняться? Ведь сейчас его помощь действительно мне полезна. Он взял на себя почти все обязанности по обеспечению быта нашей группы. Я же, больше стратег. Гриша занимается чем-то близким, обеспечивает еду на вечер, работает по хозяйству, но Гришу не слушаются так, как Бивня. Тому достаточно взгляда, короткого слова, и детвора делает, что он скажет. А Гриша… он для них ровня. Вот и снова пришли к распределению ролей. Никуда от этого не денешься.

— Садись, — сказал Бивень, — чего тянуть? Решим сейчас.

В его словах был подтекст, и я его считывал.

Я быстро оглядел остальных. Нет, они не понимали, что происходит. Для них это лишь игра. Соревнования, какими они казались и мне пять минут назад.

Пацаны и девочки веселились, делились, кто будет болеть за меня, а кто за Бивня. Не так, что разошлись по убеждениям, а просто. «Давай ты за Огрызка, а я за Бивня» Всё по-честному — половину туда, половина сюда. Вот только что будет после?

Я подошёл к столу и сел напротив Бивня, посмотрел на него, сделав серьёзное лицо.

Он наклонился ко мне почти вплотную и прошептал:

— Боишься? И правильно делаешь. Мне надо решить.

Мне? Странно. Почему именно ему? И что решить?

Я вдруг осознал, что логика меня подводит. Я уже не понимаю, что происходит. Нам надо решить, кто сильне… нам надо решить, кто будет руководить группой. Так обычно говорят. А мне… мне надо понять для себя. Или я просто придираюсь к словам. Как много мыслей в голове…

Странно, ведь на самом деле я совершенно не боюсь ни проигрыша, ни победы. Я ощутил это совершенно чётко. У меня нет мандража. Пугает меня лишь неизвестность, непонимание. Но и этот страх я легко могу отбросить.

Я готов победить Бивня. Готов, даже если он уйдет после проигрыша. Я справлюсь.

Я поставил локоть на стол, поднял руку вертикально, обозначая равенство. Мне никогда не нравилось, когда спортсмены ещё до начала борьбы демонстрируют свои намерения. В какой-то степени — это неуважение к сопернику. Или игра на публику, как те же трэш-токи перед боями без правил. Плевать! Я всегда был честен и с собой, и с соперником.