А девчонки… Они ещё не в том возрасте, когда физическая сила парня кажется им достаточным условием для интереса. Но ничего, я не собираюсь давить или торопить их. Всегда есть другие пути. Для каждого свой подход. И сдаётся мне, что Бивень это тоже понимал. Он помог мне, сделав ставку на массовость. Пока этого достаточно.

Когда Система выдала последнее сообщение о формировании десятой связи, я получил и ещё одно:

[Бонус Наставника: +40 Очков Наставления. Всего: 65 ОН]

Неслабо!

Да, стоило продолжить копить очки, чтобы помочь разблокировать Средоточие кому-то из учеников. Тому, кто будет подавать бОльшие надежды. Но это не сейчас.

Я слегка размяк от такого неожиданного поворота и едва не забыл, что мне надо идти на… даже не знаю, как это назвать: встреча, переговоры, опять «стрелка»…

После коротких заверений, что все готовы работать и заниматься, я объяснил, что намерен делать. Идти и договариваться со стезевиком. Многие были удивлены. Они думали, что мы сбежали, что тот дом для нас закрыт навсегда. Но я не хотел сдаваться не попробовав.

Уже у выхода, меня догнал Бивень.

— Прости, Огрызок, что не предупредил. Тогда не было бы так натурально, — он тихонько усмехнулся. — Просто нельзя было упускать момента.

Вот тут я с ним согласен. Я плохой актёр, несмотря на то что иногда очень правдиво придумываю истории. Но есть нюансы.

— Ничего. Я сам был в шоке от происходящего. Но… не делай так больше. Это я тебе настоятельно рекомендую.

Я не угрожал ему, а констатировал факт. И Бивень это понял. Хорошо, что не придётся всё разжевывать. Я действительно не знал границы силы стезевика. Я просто мог повредить Бивня. И вся его бравада, поставленное, казалось бы мне в помощь шоу, могло обратиться катастрофой. Не стоит играть с силами, которых не понимаешь. А я сомневался, что Бивень до конца понимал возможности стезевика, пусть и первой ступени.

— Это и требовалось. Спонтанность, — Бивень на миг замолчал. — Но я понял о чём ты. Прости ещё раз. — Я кивнул. — Давай, удачи! Порви его там! — Добавил Бивень.

Стезевика четвёртой ступени? Ну-ну.

Я усмехнулся в ответ.

— Ага, так и сделаю.

Я пожал руку Бивню и вышел за дверь.

Угольщика нигде не было видно. Свет в лавке не горел. Похоже, хозяин ушёл куда-то. Ладно, главное, чтобы не заявился пьяным и не напугал детей. Хотя с ними Бивень. После короткого представления я понял, что бы ни происходило в прошлом, откуда бы Бивень ни получил ту гору мышц, сейчас он за своих горой. Уверен, он сможет защитить ребят.

На улице похолодало ещё сильнее. Теперь с пальто было по-настоящему холодно. У меня вдруг начали стучать зубы. С неба вновь посыпало, как первый день моего появления в этом мире. Ветер швырял мелкую крупу мне в лицо, заставляя щуриться. Тучи заволокли небо плотным покрывалом, так что в них отражались огни города. Пурга рассеивала свет, и, казалось, тёмно-серое небо источает грязный светящийся туман.

Но несмотря на непогоду, к дому я подходил, настроившись на разговор. Нет! После эмоциональных качелей, казалось, способных выжать любого досуха, я, наоборот, чувствовал себя по-боевому. Наверное, реши стезевик не прийти проверить ушли мы или нет, я пошёл бы искать его сам. Как сказал Бивень: «Мне надо решить». Решить этот вопрос здесь и сейчас.

Стезевик стоял на крыльце и открывал дверь ключом. Его прямая, словно лом проглотил, спина, вызывала уважение. Я и сам выпрямился. Нельзя подходить к таком у человека, согнувшись от холода и ветра. Он может принять это за слабость.

Заметив меня, он повернулся. Его взгляд был таким же колючим, как снежная крупа. И холоднее, чем вода в проруби. И похоже, он был не в духе. Плохое начало для переговоров. Но другого шанса у меня не будет.

Я подошёл к крыльцу и остановился внизу ступеней. Стезевик обернулся, посмотрел на меня сверху вниз. Затем вновь принялся возиться с замком. Наконец, ключ провернулся, и дверь с тихим скрипом отворилась.

— Входи, чего мёрзнуть, — произнёс он словно нехотя.

Вошёл, оглядел пустую комнату.

— Съехали?

Я молчал.

— Не верил, — усмехнулся он. — Куда?

— Вам не к чему знать.

Стезевик пожал плечами.

— Может, и ни к чему, а может, стоило бы. Сдал бы вас, ходил в героях.

— За десяток беспризорников дают медаль? — не сдержался я.

— А ты дерзкий. Уверен, что не трону?

Он резко обернулся, и я почувствовал, как вокруг задрожал воздух.

— Зачем вам?

Я не отступил, хотя было страшно. Продолжил:

— И почему не сдали нас тогда? Могли бы не ждать сутки.

— Мог. Но я обещал.

— Значит, благородство проявили?

Стезевик хмыкнул.

— Так откуда такой острый на язык взялся?

— От мамы с папой.

Он смотрел на меня долго, молча, а потом вдруг расхохотался.

А я пожалел, что решил острить. Смех этот был жёстким и довольно жутким.

— Как и все мы, — наконец отсмеявшись, сказал он. — Вот только не все помнят своих родителей. Не так ли?

— Так. Впрочем, нас таких тоже немало. И некоторые, добиваются больше, чем другие.

Я посмотрел на него в упор. Он снова замолчал.

И вдруг я почувствовал лёгкое давление. Он снова проверял меня. Я не сопротивлялся. Хотел бы убить, давно убил — ещё вчера. Но он явно был заинтересован и вчера, и сегодня. Особенно сейчас, когда глаза его вдруг расширились.

— Да ты шутишь! — произнёс он, ни к кому не обращаясь, не совсем контролируя голос, а он на миг дрогнул. — Как⁈

Что он, интересно, видит? Связи меня с учениками? Вчера его реакция была похожей. А после он глянул на Гришу и Куцего. Он явно видел эти связи. А сейчас. Сейчас у меня их кратно прибавилось. Десять вместо двух.

Стезевик вдруг попятился, нащупал рукой стул у стола, присел.

— Как так вышло?

— Что именно? — притворившись самой невинностью, спросил я в ответ.

Он изучающе глянул на меня.

— А то сам не понимаешь?

— Может, и не понимаю. Но мало ли о чём может спрашивать стезевик четвёртой ступени.

Он покачал головой.

— Делаешь успехи.

— Как и вы когда-то.

Вот сейчас он дёрнулся. Похоже, первый намёк он пропустил, решив, что ему показалось или просто так совпало.

— Что-то знаешь?

— Неважно, что знаю я. Я не собираюсь никому ничего говорить. У меня свои цели.

— Интересно, — стезевик уселся поудобней. — И какие же? Посвятишь?

— Я подумаю.

— Хорошо. Давай начнём с другого. Горчаков Аркадий Петрович.

Сказал он это довольно весомо, я бы даже сказал заносчиво, будто произносил: «Очень приятно, царь»

— Огрызок, — ответил я просто.

— А имя?

— Пока будет так.

Стезевик снова рассмеялся. Внимательно на меня посмотрел, словно видел впервые. Но на этот раз никаких всплесков силы я не ощутил. Он просто разглядывал меня.

— Худой, плохо вымытый, косо подстриженный. Но… всё ещё живой. Ты знаешь, что те беспризорники, которых родители бросают до года, редко выживают?

Я этого не знал, но догадаться было несложно.

— Такие как ты, чаще лишаются родителей в более позднем возрасте и обычно помнят не только их, но и своё имя. Если ты его не называешь, то либо решил так сам, либо не доверяешь мне, либо ты не тот, кем кажешься. Да и пальтишко на тебе… — он хмыкнул, — с чужого плеча.

— Но ведь и вам это знакомо. Быть не тем, кем кажетесь, носить с чужого плеча. Не так ли?

Я дождался тех слов, на которые рассчитывал. Я не хотел, чтобы моё знание показалось стезевику, то есть Аркадию Петровичу, угрозой. Я собирался подать это как можно мягче. Просто показать, что я знаю. И да, я ему не доверял. Но имя не называл вовсе не поэтому. Просто хотел противопоставления себя ему. Так надо, в общем.

Я не ожидал такой реакции, но он вдруг вскочил.

Навис надо мной.

— Откуда ты всё обо мне знаешь⁈ Я…

Он занёс руку, выставил ладонь вперёд, и я почувствовал, как холодный пот скатывается вдоль позвоночника.