Я вскинул руки, словно они могли меня защитить от испепеляющего удара. Наверное, почувствуй я сейчас движение праны, рванул бы вбок с такой скоростью, на какую был способен. Не знаю, помогло бы или нет, но попытаться спасти свою жизнь я был обязан. Но движение праны не было. Как же быстро я стал доверять таким чувствам…

— Стойте! — всё же крикнул я, так, для профилактики.

Я понимал, что интересен ему и с каждой минутой всё больше. Так что… все эти замахи, выкрики… и прочие атрибуты конфликта были скоре декорацией разговора. Ну, вот такой сложился стиль общения.

— С чего бы мне останавливаться? Это мой дом. Я пришёл, а здесь вор. Имею право! Да, меня вообще никто ни о чём не спросит! Тем более, ты беспризорник.

— Ваш наставник спросит.

Аркадий Петрович так же резко, как вскочил, опустил руку и уселся обратно, у него словно ноги подкосились.

— Наставник… — пробормотал он. — Спросит ли?

Он вдруг склонил голову, опёрся лбом о ладонь.

Ох, что-то неладное у них было. Не знаю что, но я чувствовал уязвимость Аркадия Петровича, когда речь заходила о его Наставнике — Петре Семёновиче Розанове.

— Откуда информация?

Теперь он спрашивал спокойно. Ему действительно было интересно.

— Читал, — ответил я.

— В газетах такого не пишут.

— Я расскажу, но нам нужно договориться.

Я понимал, что хожу по краю. Аркадий Петрович может просто послать меня подальше, подняться на второй этаж и найти дневник. Я его не прятал. Просто оставил на тумбочке. Я прочитал всё, и для меня в тех записях больше ничего не было. Если только не считать странным перемещения закладки. А вот для ученика… особенно, завладевшего домом наставника, они могли представлять какую-то ценность. Наверное, я мог бы припрятать дневник и потом выменять его на что-то полезное, но я не любил брать чужие вещи.

— О чём нам договариваться? — удивился Аркадий Петрович. — Я дал вам сутки, и вы съехали. Я получил, что хотел, и не собираюсь вас преследовать, хоть и мог бы… с выгодой для себя.

Я так и не понял, в чём его выгода. Он не объяснил, снизойдя в прошлый раз до ответа лишь на часть вопроса. А потому я решил спросить ещё раз. Чем чёрт не шутит, вдруг ответит.

— Так в чём выгода? Почему вы мне об этом говорите второй раз, словно тыкаете мне этим. Мне кажется, нормальные люди вообще не должны сдавать кого-то, кто не совершил преступления.

— Ну, во-первых, я уверен, за вами тянется след и немаленький. Вот это пальто. Точно не твоё, но ты его носишь.

— Мне его дали на время, — произнёс я быстро, чтобы не сбить его с мысли.

— Допустим. Но думаю, есть много чего ещё. Не поверю, что вы зарабатываете деньги. Скоре воруете. И это…

— Мы зарабатываем, — на этот раз я перебил его основательно.

Не люблю, когда на нас наговаривают. Да, раньше наверняка Огрызок и воровал, но с тех пор, как я оказался в этом теле… Разве что донесение городской страже стянул. Но ценности в нём ноль.

— Удивительно, — Аркадий Петрович сделал паузу. — Ты поражаешь меня всё больше и больше.

Я пожал плечами.

— Ладно, — продолжил Аркадий Петрович. — За поимку беспризорников Рекрутским корпусом назначена награда. Кто сдаст хоть одного, получит приличную сумму.

— Это чёрными, что ли? И насколько приличную?

Аркадий Петрович приподнял бровь и рассмеялся.

— Что, решил своих сдать? Уверяю, на дом не хватит, но с полгода сможешь пожить припеваючи.

— Не интересует, — отрезал я. — Просто было интересно сколько для вас «прилично».

Он снова помолчал, рассматривая меня.

А меня реально задело. Я был готов взорваться. Когда в своё время в моём мире, мне предложили двухкомнатную квартиру, чтобы я тренировал подростков для одной, скажем так, группы заинтересованных лиц, я отказался. Нажил себе проблем на ближайшие полгода, потом серьёзные ребята успокоились, найдя похожую секцию борцов, но я не продал своих, хотя жил небогато. И сейчас не сдам!

— Экий ты идейный, — усмехнулся Аркадий Петрович. — Думаешь нет цены для тебя?

Я молчал. Наверное, у каждого есть цена. Наверное, она есть и у меня. Просто я бы предпочёл никогда её не узнать. Цинично? Да. Но честно.

— Ладно. Мы отошли от темы, — чуть недовольным голосом продолжил Аркадий Петрович. — И ещё раз. Откуда узнал про меня столько всего?

— И снова, сперва — договор.

— Что нужно?

— Пока я не найду приличное место, мои ребята должны где-то жить. Этот дом — отличное решение. Со своей стороны гарантирую чистоту и порядок.

Он выслушал меня не перебивая, почесал подбородок.

— А может вас ещё в моей квартире поселить? Ближе к центру, чистые улицы, народу много, есть, где делишки свои проворачивать. А?

— Центр не интересует. Шумно, галдёж, толкотня. Мешает заниматься спокойно. Нет. Окраина меня вполне устроит. К том уже мы тут уже привыкли.

Аркадий Петрович прыснул от смеха.

— Слушай, я бы тебя к себе в училище записал, будь ты чуть постарше и будь у тебя родители. Дерзкий, на Стезе уже стоишь плотно. Смелость, конечно, с глупостью граничит, но порой, это даже хорошо.

— Так в чём дело? Запишите, — с вызовом произнёс я.

— Родители… это важно.

— Вам же их отсутствие не помешало?

Он снова на меня смотрел изучающе. И так было ясно, что я знаю, но каждый раз это его задевало.

— Давай больше не будем об этом, — он вздохнул. — Дом значит… сколько по времени?

Я про себя немного порадовался. Да, в запасе у меня ещё было предложение аренды с оплатой праностоком, но я рад, что до того не дошло. Кристалл был мне интересен и самому. Я пока мало что знал о праностоках, так что лишним не будет.

— Пара месяцев. Может, три, — сказал я наугад.

Не то, чтобы я серьёзно рассчитывал здесь столько пробыть. Нам всё равно придётся искать что-то побольше. Как минимум нужно место для занятий. Здесь же было только для сна и прочей жизни.

— А что ж не на год? — усмехнулся Аркадий Петрович.

— Можно и на год договориться, если вам так проще. Но съедим мы, как найдём что-то побольше.

— Расширение жилплощади планируете, значит? Надеетесь ещё какой-нибудь дом захватить?

Его явно забавлял разговор. Он даже шутить начал.

— Посмотрим, но это наше дело.

— Конечно — конечно. Не лезу.

Он немного помолчал, словно раздумывая, но я видел, что он согласен. Ему было нужно от меня признание, откуда я всё узнал. Интересно, если я совру и скажу, что просто слышал слухи? Он взбесится и выгонит? Он вообще предполагает что-то или действительно готов сделать это только за ответ? Сдаётся мне, что он знает. Просто ему нужно не спугнуть меня. И это слегка настораживало. Чёрт! Нужно было лучше готовиться к переговорам. Привык, что могу выехать на разговоре. А подстраховаться и спрятать дневник? Пусть не забирать его, просто убрать в шкаф, чтобы с ходу в глаза не бросался.

Но с другой стороны, если знает о дневнике, почему просто не поднялся и не поискал? Ладно. Каждая сторона в переговорах делает свои ошибки, и из них складывается канва договорённости.

— Значит, согласны? Три месяца.

— Хорошо, — кивнул Аркадий Петрович, но тут же замолчал. — Будь ты обычным пацаном, давно бы выпорол и к родителям отправил. Но так… Ладно. Так… в общем, теперь твоя очередь говорить.

Видимо, я надавил на нужную точку. Не знаю, что именно сработало, но главное, он согласился. Вот только вопрос: надо как-то скрепить договор? А то каждый может быть хозяином своего слова. Как дал, так и взял обратно. Вот только не идти же нам сейчас к нотариусу…

Да, доверия у меня к Аркадию Петровичу не было, но как я мог себя обезопасить? Например, взять расписку? Ага, и что мне с ней потом делать? В суд идти? Да и откуда я знаю, имеет ли здесь бумажки хоть какую-то юридическую силу. Да, заявление страже писали на бумаге, но кто знает.

— Мне что, тебе разрешение написать? — вдруг спросил Аркадий Петрович, верно истолковав моё молчание.

— Напишите, — тут же согласился я.