Запирать дверь я не стал. Во-первых, нечем, во-вторых, я планировал сегодня ещё сюда вернуться.

До Марфы я добрался минут за десять. Не то, что идти далеко, просто слегка запутался и свернул не туда. Хорошо, что быстро сообразил.

Вернулся и на углу услышал знакомые голоса. Говорили те самые тётки, что подавали заявление в городскую стражу. Я замер, переждал, пока они пройдут, невольно подслушав разговор.

Жаловались они на поднятие цен на уголь. Одна, узнав, что в привычной лавке подняли цены, отправилась за покупками в другое место. Но и там цены подняли, да ещё выше. Обошла она четыре лавки, и везде одно и то же. «Что ж это такое творится-то⁈ — восклицала она. — Неужели морозы грядут? Эти барыги, словно чувствуют. Как мороз близится, обязательно цены задирают!»

Что ж, теперь я знал, что угольщик не решил придумать повод, чтобы продавить меня по цене. Уголь реально подорожал.

Дождавшись, когда тётки свернут за угол, и затихнут их причитания, я прошёл в нужный проулок и едва не столкнулся нос к носу с Гришей.

Он бежал, размахивая пустым ведром, и вскрикнул, заметив меня.

— Ты куда? — спросил он.

— К Марфе. Дело есть.

— Да, я сам справлюсь.

— Я тебе не мешаю. У меня дело к ней.

— А-а-а, — протянул Гриша. — Тогда я побежал. Бывай.

— После работы иди в лавку к Куцему! Сегодня все там, — сообщил я Грише, пока тот не успел сбежать.

— Ага, понял, — бросил он и скрылся за поворотом.

Марфа хозяйничала на кухне. Впрочем, где ж ей ещё быть? Меня она встретила добродушно, как старого знакомого.

Когда я изложил ей свою просьбу, она немного смутилась. Пришлось добавить почему это для меня так важно.

— Я никогда не делал этого, — произнесла она задумчиво. — Не проще ли зайти к цирюльнику? Он за пару копеек приведёт тебя в приличный вид.

Это было логично, но вид у меня сейчас был такой, что не каждый цирюльник к себе впустит. Да и две копейки… они не лишние и не только мои. Так что я возразил Марфе, что это невозможно.

Она вздохнула и согласилась.

Я был готов к тому, что она возьмётся подрезать мне волосы ножом, но Марфа ушла ненадолго и вернулась с огромными ножницами. Такими портные режут ткань.

— Других нет, — пожаловалась Марфа.

Так что мне не оставалось ничего, кроме как согласиться.

Операция заняла некоторое временя. Вернулся Гриша, но оставив ведро у входа, тут же выскочил наружу. Через минуту я услышал, как он рубит дрова.

Марфа колдовала надо мной, а я даже не мог проверить результат — зеркала на кухне не было.

Наконец, она закончила и, с сомнением оглядев результаты своего труда, махнула рукой.

— Иди смотрись. Зеркало в ванной. Варвара Сергевна почивать изволила. Не появится, можешь не опасаться. И умойся получше. Мыло, вода… в общем, сам знаешь. И ещё… погоди тут.

Она вышла в дверь, ведущую в дом, но не ту, через которую мы приходили из ванной комнаты.

Я ждал.

Минут через десять Марфа вернулась. Подмышкой она тащила ворох одежды. Немного, но главное, тут было старое пальто, весьма цивильно выглядящее по сравнению с моей старой курткой, какие-то брюки, ботинки.

— Только потом придётся вернуть, — с явным сожалением сообщила она. — Я прикрою, на вечерок, скажу, что в чистку отдала, но на дольше не выйдет. Варвара Сергевна дотошна в таких делах.

Я вспомнил, что похожую одежду я видел на вешалке перед входом. Там же висело и детское пальтишко, но оно мне был ни к чему. А это…

Я примерил. Впору. Чуть широковато в плечах, но в целом…

— Иди. Умойся, переоденься.

Я без разговоров отправился выполнять распоряжение.

В ванной было большое зеркало. С той стороны стекла печальными карими глазами на меня с интересом глядел тощий паренёк. Сероватый цвет лица никуда не делся, зато наведённая Марфой стрижка отлично с ним сочеталась. В своём мире, пару десятков лет назад, я был бы весьма популярен. Почти аристократическая бледность и неряшливая причёска, причём видно, что волосы стрижены, но… если тогда парни старались и делали укладку под рукотворный хаос, то у меня и без того хаоса было предостаточно. Но как бы то ни было, теперь я выглядел значительно лучше. А в приличном пальто мог легко ходить по городу, не рискуя быть остановленным каждым, уважающим себя патрульным.

— Спасибо, Марфа! — искренне произнёс я, вернувшись на кухню.

— Ой, — Марфа всплеснула руками, — но что за красавец! Прям другой человек!

— Спасибо!

Я поблагодарил Марфу ещё раз.

— Да будет тебе. Вы для меня столько делаете. Из вас хорошие помощники. А Гриша… спасибо ему, он так старается. С тех пор как вы появились, Варвара Сергевна ни разу не сказала, что я могу лишиться работы. Это ведь такое удивительное дело…

Я покивал.

Рад был бы ещё поболтать, но мне пора идти. Дел ещё много, а день не резиновый.

Выйдя во двор, я до чёртиков напугал Гришу. Он, решив, что вышел кто-то незнакомый, едва успел шмыгнуть за поленницу.

Я позвал его, и Гриша, с удивлением признав меня, выбрался обратно.

— Ну, ты Огрызок… ой, то есть Глеб, ну ты даёшь! Теперь тебя точно Огрызком не назовёшь.

— Это ненадолго, — усмехнулся я. — Только на вечер.

— И всё равно! Да ты сейчас за нормального городского сойдёшь.

— Вот только ничего не знаю в городе.

— Так память и не вернулась?

Я помотал головой.

— Ну, ничего. Говори, что ты с улицы Гравийной или Колёсной. Там уже люди поприличней живут. Сойдёшь за них. К тому же это далеко, на восточном конце города. Вряд ли кого оттуда встретишь.

— Слушай, мне надо в кузнечный цех. Не знаешь, где это?

Гриша задумался.

— А какой именно?

Знать бы.

— Тот, где кузнец работает, который уголь у нас покупает.

Гриша почесал подбородок.

— Наверное, ближний. Это через речку два квартала и налево. Там в конце улицы такое тёмное здание, похожее на коробку с тремя трубами. Или другой, чуть подальше. Это по той улице, где мы стезевика видели, помнишь, когда прятались?

Я кивнул.

— Так вот, по той улице три квартала направо, там тоже речка, но так, ручеёк. И за ним налево. Тоже в конце проулка.

— Откуда ты всё это знаешь, как помнишь? — удивился я.

Гриша отчего-то засмущался.

— Да так, много там работать приходилось. Кость меня часто в этот район отправлял.

Ясно всё с ним. Мелкий, юркий, хоть и не слишком сообразительный, как считал Кость. Можно и на карманника выучить. А здесь само то. Народ не богатый, который за своими кошельками приглядывает. И не такой бедный, чтобы держаться за них постоянно.

— Не переживай, больше таким заниматься не придётся, — успокоил я его, почувствовав, как помимо моей воли работает навык Резонанса, убеждая Гришу в верности моих слов.

Мне было пора идти искать кузнеца.

Я попрощался с Гришей, ещё раз напомнил ему, где мы все собираемся вечером, и ушёл.

Кузнеца я нашёл с первого раза. Нужный мне цех оказался ближайшим, что меня не удивило, а наоборот обрадовало.

Приземистое здание снаружи оказалось таким же грязным, как всё окружение. Из всех трёх труб шёл дым. Кузнец стоял метрах в пятидесяти от входа в переулке и задумчиво смотрел небо. Там, очень похожие на дым, медленно двигались тяжёлые облака.

— Здравствуйте, — поздоровался я, не доходя метров пять.

Кузнец задумчиво обернулся.

— Здравствуйте, — вежливо произнёс он, рассматривая меня. — Если вы за заказом, зайдите, там на входе вас встре…

Он вдруг замолчал. Я улыбнулся.

— Ты? — ошалело пробормотал кузнец, но тут же собрался. — Не признал, богатым будешь.

Я усмехнулся. Если бы за каждое непризнание в прошлой жизни мне давали по рублю, тогда может быть, и стал бы богатым.

— Я по делу, — не собираясь мять булки, сказал я.

— По какому?

— У вас есть какая-то проблема. Я хотел бы помочь её решить.

— Проблема? — удивился кузнец, и внутри меня пробежал холодок.