Через несколько минут она уже прекрасно понимала принцип местной торговли.

Через десять — начала испытывать искреннее уважение к людям, выстроившим настолько эффективную систему продаж.

Через пятнадцать — почувствовала холодную злость.

Потому что бедность в этом мире тоже стоила дорого.

Самые дешёвые продукты оказывались худшими по качеству, хуже насыщали, быстрее портились и в итоге заставляли людей тратить ещё больше денег, которых у них и так почти не было.

Вейра медленно складывала покупки в корзину, тщательно просчитывая каждую монету.

Молоко.Овсянка.Яйца.Курица по скидке.Немного овощей.Чай.Самый дешёвый, но относительно нормальный хлеб.

На яблоках она задержалась дольше.

Соня была слишком бледной, слишком слабой, а значит, организму нужны были хоть какие-то витамины, даже если сейчас приходилось считать каждую мелочь.

Потом была аптека.

И там Вейре стало ещё неприятнее.

Цены на лекарства вызывали почти физическое раздражение, потому что в её понимании лечение детей не должно было зависеть от толщины кошелька, а здесь даже обычное жаропонижающее стоило так, словно аптекари торговали редкими алхимическими эликсирами.

Она всё равно купила необходимое: жаропонижающее, градусник, витамины, дешёвые пластыри и средство для желудка, потому что тело Марины продолжало бунтовать после месяцев алкоголя и плохого питания.

На большее денег уже не хватало.

Когда Вейра вернулась домой, дети сидели тихо.

Слишком тихо.

Не как дети, спокойно ожидающие мать из магазина, а как люди, привыкшие к нестабильности и заранее готовящиеся к разочарованию.

Лёша первым заметил пакеты.

И уставился на них так, словно увидел сокровища.

— Это всё нам?.. — осторожно спросил он.

Вейра поставила пакеты на стол и сухо ответила:

— Нет, соседям. Конечно вам.

Мальчик тут же смутился и опустил глаза, а Алина подошла ближе осторожно, почти недоверчиво, будто ожидала подвоха.

— Ты правда продукты купила…

Странная фраза.

Очень страшная фраза.

Вейра ничего не ответила и просто начала раскладывать покупки по местам, одновременно продолжая наводить порядок.

Алина наблюдала за этим почти настороженно.

— Ты чего делаешь? — наконец спросила она.

— Навожу порядок.

— Зачем?

Вейра обернулась.

И поняла, что девочка спрашивает абсолютно серьёзно, без издёвки и без грубости, потому что действительно отвыкла от мысли, что кто-то может добровольно заботиться о доме, а не просто существовать в нём среди грязи и усталости.

В груди снова неприятно кольнуло.

— Потому что жить в свинарнике неудобно, — спокойно ответила Вейра.

Лёша неожиданно хихикнул.

Первый по-настоящему детский звук за весь день.

И Вейра автоматически отметила это как маленькую победу.

Потом она достала старую тетрадь и села за стол.

— Так. С этого момента будут правила.

Дети мгновенно напряглись, словно ожидали криков, угроз или наказаний, особенно Алина, у которой плечи стали жёсткими почти сразу.

Вейра спокойно продолжила:

— Первое. В доме больше не будет алкоголя.

На кухне повисла тишина.

— Второе. Мы едим нормально минимум два раза в день.

Лёша моргнул так, будто услышал что-то неожиданное.

— Третье. У каждого будут обязанности.

Алина сразу нахмурилась:

— Какие ещё обязанности? Я и так всё делаю.

Вот оно. Раздражение и обида ребёнка, который слишком долго тащил взрослую жизнь на себе.

Вейра внимательно посмотрела на девочку.

— Поэтому больше не будешь делать всё одна.

Алина осеклась и замолчала, явно не ожидая такого ответа.

— Лёша выносит мусор. Ты помогаешь с кухней. Я занимаюсь финансами и покупками. Соня…

Она посмотрела на младшую, сидевшую на диване с игрушкой.

— …выздоравливает.

Соня крепче прижала к себе плюшевого зайца.

— Четвёртое. Никто не орёт без причины.

Эта фраза прозвучала особенно тихо.

И дети это услышали.

В кухне повисло странное молчание — тяжёлое, непривычное, будто все ожидали, что новая «нормальная мама» вот-вот исчезнет, а вместо неё снова появится старая Марина.

Вейра понимала: доверия пока нет.

И быстро оно не появится.

Она поднялась, достала кастрюлю и включила плиту.

— Что ты делаешь? — осторожно спросил Лёша.

— Готовлю.

— Сама?..

Вейра медленно повернулась:

— А кто должен?

Мальчик смутился, а Алина резко отвела взгляд.

И только сейчас Вейра по-настоящему поняла: дети уже давно привыкли выживать самостоятельно, пока их мать медленно тонула в собственной жизни.

Внутри поднялась холодная, твёрдая решимость.

Нет.

Хватит.

Она пережила дворцовые интриги, расследования хищений государственной казны и драконью политику.

С тремя детьми и бедной квартирой она тоже справится.

Просто здесь война была совсем другой.

Она поставила на плиту старую кастрюлю с потемневшим дном, налила воду и несколько секунд просто стояла, глядя, как на металлической поверхности начинают появляться первые мелкие пузырьки, потому что даже обычная готовка неожиданно казалась чем-то почти непривычным для этой квартиры, где кухня слишком долго служила местом для случайных перекусов, дешёвого алкоголя и полуфабрикатов, а не нормальной еды.

На столе лежали продукты, купленные всего час назад:: курица, пачка молока, овощи, овсянка, яйца, хлеб, яблоки.

Самые простые вещи.

Но после почти пустого холодильника они выглядели почти роскошью.

Вейра медленно взяла нож и принялась чистить овощи, автоматически отмечая, насколько неудобен местный инвентарь: нож был плохо заточен, доска шаталась, а ручка кастрюли слегка болталась, но даже это сейчас не раздражало так сильно, как утром.

Куриный бульон она решила варить сразу на несколько дней.

Пока вода закипала, Вейра аккуратно разделала курицу, складывая куски мяса отдельно от костей и кожи, потому что даже из дешёвых продуктов можно было получить максимум пользы, если подходить к делу с умом; потом отправила всё в кастрюлю вместе с мелко нарезанными овощами, луком и солью, и вскоре маленькая кухня начала постепенно наполняться совсем другим запахом — не кислым, не затхлым, не пропитанным перегаром и старым жиром, а тёплым, домашним ароматом настоящей еды.

Лёша появился на кухне почти сразу.

Сначала осторожно выглянул из коридора.

Потом медленно подошёл ближе.

Потом остановился возле плиты и замер, втягивая запах бульона так внимательно, будто пытался убедиться, что ему не кажется.

— Вкусно пахнет… — тихо сказал он.

Вейра только кивнула, продолжая готовить.

Пока бульон медленно варился, она занялась вторым блюдом — самой простой овсяной кашей на молоке и воде, но даже её решила приготовить нормально, а не превратить в серую безвкусную массу, как это, судя по остаткам на кухне, часто происходило раньше.

Она добавила немного сахара, маленький кусочек масла, а яблоки нарезала тонкими ломтиками и слегка потушила отдельно, чтобы они стали мягче и дали сладкий запах.

Когда каша начала густеть, по кухне пошёл тёплый молочный аромат, смешавшийся с запахом яблок и куриного бульона, и квартира вдруг начала ощущаться совсем иначе — не как место, где люди просто существуют среди грязи и усталости, а как настоящий дом.

Даже Алина вышла из комнаты.

Остановилась в дверях, смотрела молча и недоверчиво

Будто всё ещё ждала, что это закончится так же внезапно, как началось.

Вейра тем временем быстро обжарила немного лука и моркови на старой сковороде, добавив их в нарезанный картофель с остатками куриного мяса, чтобы вечером получился простой, но горячий ужин, а яйца решила оставить на утро, уже автоматически просчитывая продукты на несколько дней вперёд.

Экономия.

Планирование.

Контроль ресурсов.

Некоторые вещи одинаковы в любом мире.