Вейра подняла взгляд.

— Всё зависит от того, насколько плохие документы вы мне ещё принесёте.

Женщина нервно рассмеялась и опустилась на соседний стул.

— Я серьёзно. Я уже не понимаю, как вы всё это держите в голове.

Вейра молча посмотрела на очередную таблицу.

Если бы Ирина Сергеевна знала, что когда-то ей приходилось одновременно контролировать торговлю нескольких провинций, военные поставки и аристократов, искренне считавших государственный бюджет чем-то вроде общего семейного кошелька, нынешняя логистическая компания показалась бы ей очень спокойным местом.

Хотя, конечно, тоже не без сюрпризов.

— Здесь просто никто нормально не выстроил систему, — спокойно сказала она. — А когда системы нет, люди начинают компенсировать это паникой и случайными решениями.

Ирина Сергеевна несколько секунд смотрела на неё с подозрительным выражением лица.

— Иногда мне кажется, что вы разговариваете как человек, который хотя бы раз в жизни лично пережил осаду города.

— Только налоговую.

Женщина фыркнула от смеха и ушла дальше по кабинетам.

К обеду бухгалтерия уже работала совсем иначе. На доске появился подробный список ошибок, сроков и ответственных, сотрудники перестали бегать кругами с папками и хотя бы начали понимать, что именно делают.

Даже атмосфера изменилась. Паники меньше не стало, но теперь она выглядела организованной.

Особенно сильное впечатление на коллектив произвёл момент, когда Вейра за двадцать минут нашла ошибку, которую не замечали почти полгода.

После этого на неё начали смотреть так, будто она либо очень хороший бухгалтер, либо ведьма, а некоторые сотрудники, кажется, уже склонялись ко второму варианту.

Алексей появился ближе к вечеру. Он вошёл в бухгалтерию без шума, с папкой в руках и тем выражением лица человека, который последние несколько дней спит примерно столько же, сколько и все остальные — то есть недостаточно.

— Как ситуация? — спросил он.

— Уже лучше, — ответила Вейра, не отрываясь от документов. — Но ваш бывший бухгалтер явно жил по принципу «если проблема достаточно старая, она становится традицией».

Алексей усмехнулся.

— Похоже на него.

Он положил папку рядом с ней.

— Аудиторы запросили сверку по подрядчикам.

Вейра открыла документы и почти сразу нахмурилась.

— Здесь дата поставки не совпадает с актом.

— Насколько это плохо?

— Пока нет. Но если таких мелочей накопится достаточно, аудиторы потом превратят это в очень неприятную сумму.

Алексей несколько секунд молча наблюдал за тем, как она быстро делает пометки в документах.

— Я всё ещё не понимаю, как человек с вашим опытом оказался на такой должности, — вдруг сказал он.

Внутри неприятно кольнуло привычной настороженностью, но внешне Вейра даже не изменилась.

— Иногда люди оказываются совсем не там, где планировали быть.

Это было достаточно правдиво, чтобы не считать ответ ложью.

К её удивлению, Алексей не стал задавать лишних вопросов, не попытался осторожно выяснить подробности и не начал сочувствовать, как это обычно делают люди, уверенные, что проявляют тактичность.

Он просто кивнул.

Позже, когда офис начал постепенно пустеть, Вейра поняла, что просидела за компьютером почти двенадцать часов подряд. Шея болела, глаза устали, пальцы уже начинали автоматически искать клавиши даже тогда, когда она убирала руки от клавиатуры, но внутри всё равно оставалось странное удовлетворение.

Хаос медленно отступал.

Неохотно, с сопротивлением, периодически подкидывая новые сюрпризы, но всё-таки отступал.

Она как раз закрывала очередную таблицу, когда рядом снова остановился Алексей.

— Вы вообще домой собираетесь? — спросил он.

Вейра посмотрела на часы и нахмурилась.

За окнами давно стемнело, офис почти опустел, а в тишине особенно хорошо были слышны шум кондиционера, щелчки клавиатуры и далёкий городской гул.

— А вы?

— Я руководитель. Мне по должности положено делать вид, что всё под контролем, пока компания горит.

— Пока что горит только бухгалтерия.

— Это ещё страшнее.

Она неожиданно тихо усмехнулась, и Алексей посмотрел на неё так, словно только сейчас заметил, что за последние дни она вообще умеет не только исправлять документы и смотреть на людей с выражением усталого финансового приговора.

— Марина Викторовна, — уже серьёзнее сказал он, — если мы выйдем из этого аудита без штрафов, это в основном будет вашей заслугой.

Вейра закрыла папку и посмотрела на него.

— Тогда вашей компании срочно нужно повышать требования к бухгалтерам.

Несколько секунд Алексей молчал, потом спокойно ответил:

— Уже думаю об этом.

Глава 20. Маленькие признаки нормальной жизни

После недели аудита жизнь внезапно не развалилась окончательно, компания не закрылась, налоговая не приехала описывать имущество под трагические всхлипы бухгалтерии, а сотрудники финансового отдела постепенно перестали смотреть на каждое новое письмо так, будто внутри обязательно лежит их персональный приговор, подписанный сразу всеми инстанциями государства, и именно это почему-то казалось Вейре почти подозрительным.

Слишком спокойно.

За последние годы организм успел привыкнуть к простой и крайне неприятной закономерности: если всё временно хорошо, значит проблема просто ещё не успела выйти из-за угла с бейсбольной битой. Поэтому даже после окончания проверки она ещё несколько дней продолжала жить в режиме внутренней тревожной мобилизации, автоматически просыпаясь раньше будильника, мысленно пересчитывая расходы по дороге на работу, проверяя телефон с готовностью увидеть там очередную катастрофу и машинально ожидая неприятностей даже от самых обычных вещей вроде звонка начальства или уведомления из банка.

Однако перемены всё равно просачивались в жизнь маленькими, почти незаметными деталями, пока однажды не стало очевидно: всё действительно начинает становиться лучше.

В квартире стало теплее, хотя батареи работали всё так же лениво и с тем же выражением коммунального равнодушия ко всем человеческим страданиям.

Просто теперь по вечерам здесь чаще звучали разговоры, смех, споры из-за ерунды, шум телевизора, звон посуды и возмущённое ворчание Алины на Лёшу, который, по её мнению, обладал уникальным талантом устраивать хаос буквально из воздуха, воды и собственного присутствия.

А не та тяжёлая осторожная тишина, в которой дети раньше существовали рядом друг с другом скорее как соседи по выживанию, чем как семья.

В тот вечер Вейра возвращалась домой позже обычного, потому что после аудита бухгалтерия ещё несколько дней разгребала последствия многолетнего финансового творчества людей, которые, судя по документам, воспринимали отчётность как разновидность абстрактного искусства. К моменту, когда она поднялась на свой этаж, плечи уже неприятно ныли от усталости, голова гудела от цифр, таблиц и бесконечных вопросов, а единственным настоящим желанием было хотя бы десять минут посидеть в тишине и не слышать слов «сверка», «акт» и «ошибка в документах».

Но стоило открыть дверь квартиры, как она сразу почувствовала запах жареного лука, мяса и чего-то ещё очень тревожного, что обычно появляется за несколько секунд до небольшого кухонного бедствия.

На кухне обнаружился Лёша в огромном фартуке, который явно когда-то принадлежал человеку раза в два шире него, Соня, сосредоточенно раскладывающая хлеб по тарелкам с серьёзностью дипломата на международных переговорах, и Алина у плиты с таким мученическим выражением лица, словно её насильно отправили спасать человечество исключительно при помощи сковородки.

При виде Вейры все трое одновременно замерли.

— Так, — спокойно сказала она, медленно оглядывая кухню. — Я сразу хочу понять масштаб трагедии. Мы готовим ужин или уже вызываем пожарных?