Макс открыл дверь и вытащил Марину на улицу. Какое-то время они, держась за руки, так и шли быстрым шагом в вязком молчании. А когда миновали почти половину квартала, услышали раздавшийся вдали звук сирены.

– Что это было? – первой нарушила молчание Марина.

– Если бы я сам знал. Музыка прервалась, и чей-то голос сказал, что они идут сюда. Про возгорание я ляпнул наугад, но внезапно угадал. Похоже, действительно случилось короткое замыкание.

Марина медленно, переваривая услышанное, кивнула. Она явно все еще мысленно находилась там, в ресторане, в котором внезапно возник пожар. Но по тому, как она быстро в сумерках перевела взгляд на Макса, он догадался, что его признание напугало ее куда больше случившегося. Может, она только сейчас начала осознавать, что встречается не просто с парнем, а с медиумом. Для призраков не существует ни выходных, ни времени отдыха, они могут возникнуть в самом неожиданном месте и испортить свидание.

– Закажем что-нибудь на дом. Прости, мне сегодня уже не хочется куда-то выходить, – сказал Макс, не желая сейчас углубляться в тему.

Он продолжал держать Марину за руку, но романтическое настроение улетучилось, и на смену ему пришли собранность и настороженность, как у зверя, на которого открыта охота. Защита – ни сплетенный Мариной из кожаных шнурков браслет, ни «ауры», которыми Макс себя мысленно огораживал – не действовала против этих зловещих голосов. Он услышал их в аэропорту – и следом загорелся самолет. Услышал сейчас – и что-то произошло в ресторане. Как относиться к происходящему, Макс еще не решил. Угрожают ли мертвые или, наоборот, предупреждают о несчастье?

Марина, к счастью, ни о чем больше не спрашивала. Только едва сжала его пальцы, давая понять, что рядом. И он ответил легким поглаживанием ее ладони.

Дома стало легче. Только переступив порог и закрыв дверь, Макс понял, насколько все это время был напряжен.

– Все обошлось, – тихо сказала Марина, и он согласился неуверенным кивком. Обошлось или нет – станет ясно позже.

– Прости, все пошло не так…

– А ты тут при чем? – улыбнулась девушка и, развернувшись к нему, обняла. – Ты спас людей.

Он тяжело вздохнул, помолчал немного, закрыв глаза и успокаиваясь от тепла ладоней Марины на своей спине. И, после такой нужной ему недолгой паузы, попросил:

– Сегодня мы не будем думать об этом. Обсудим в понедельник. На работе. У нас выходные. Наши выходные. Закажем пиццу? И давай посмотрим какой-нибудь фильм.

Марина, поняв, что ему в этот вечер необходимо переключиться со случившегося на что-то другое, отвлечься от неотвратимых мыслей, сразу согласилась. А Макс в очередной раз подумал о новом клиенте: как взяться за это дело с голосами мертвых, он пока не знал. Вернее, не знал, как распределить работу между коллегами: медиумов, кроме него, в команде не было.

Еще три месяца назад Люсинда думала, что никогда не вернется в этот дом и уж тем более не сделает это ради устроенного отцом семейного обеда. Два с половиной месяца назад она согласилась встретиться с родителем и сама выбрала место, в котором прошла большая часть ее несчастливой жизни. Но в тот февральский день она была раздавлена и от отчаяния пришла к нему в поисках спасения. К счастью, в тот раз отец не столкнул ее в трясину, как она ожидала, а вытащил на твердую землю.

Сегодня же олигарх Гвоздовский пожелал увидеть сразу обоих детей: и блудную дочь, и примерного сына. Люсинда думала, что будет приглашена и Маргарита – мама Марка и первая жена отца, а сам брат приедет с невестой Зоей Улановой. Но нет. В малом обеденном зале за столом их было трое.

Во время аперитива Марк о чем-то спокойно разговаривал с отцом – скорее всего, о бизнесе и о своей компании; Люси была рада, что брат взял на себя роль буфера и за столом не царит напряженная тишина. Но, когда принесли горячее, Гвоздовский-старший переключил внимание на молчавшую до этого дочь:

– Как у вас там в агентстве дела? Что расследуете?

– А тебе разве еще не донесли? – вырвалось у Люсинды скорее по привычке, чем из желания сказать что-то в пику. Марк тут же бросил на нее предостерегающий взгляд, обеспокоенный тем, что фраза станет началом перепалки и спровоцирует новую затяжную ссору. Но отец уже усмехнулся и добродушно проворчал:

– Ну-ну, не ершись. Я спросил, потому что не знаю, что у вас там происходит. Андрей – твой… ваш охранник и помощник, а не мои «глаза и уши» в агентстве.

Люсинда дернула уголком рта и едва заметно усмехнулась: не стоит доверять словам отца. Гвоздовский все всегда делал по-своему и ни перед кем не отчитывался. Если он решил, что в агентстве должен быть новый сотрудник, то так и устроил: взял Макса в оборот в «удачный» момент, когда тот был слаб после ранения и операции. Наверняка так вывернул ситуацию, что начальник агентства, сцепив зубы, вынужден был принять навязанные ему условия.

Впрочем, Андрей ни во что сам не лез, беспрекословно выполнял и указания, и задания, не выспрашивал, не высматривал и лишний раз не отсвечивал.

Но такие люди и оказываются опасными.

– Так что у вас там сейчас происходит? Чем занимаетесь? – не унимался отец. Он уже отослал помощницу и сам взялся раскладывать жаркое. Марк передал Люсинде ее тарелку с лучшим куском мяса, окруженным картофелем и овощами. Может, не самое изысканное блюдо, но Люсинда его любила. Станислав Родионович специально выбрал меню под ее вкусы.

– Ищем призрака, который убивает байкеров, – выдавила она. Ей не хотелось, чтобы отец приближался ко всему, что для нее было важным, сближался с дорогими ей людьми. Где Гвоздовский-старший – там контроль, власть и опасность. Он легко может сломать, уничтожить, подмять под себя.

Впрочем, отец уже успел втереться в доверие еще до того, как Люсинда заподозрила неладное: познакомился минувшей осенью с Мариной, ее родителями, с Максом, который в тот момент еще не знал, кем на самом деле является милейший Станислав Родионович, с которым Марина полюбила обсуждать книги. Потом и с родителями Макса успел завести знакомство при похожих обстоятельствах. И наверняка в их глазах выглядел благодетелем, который устроил их сына в комфортабельную клинику и вызвал к нему лучшего хирурга.

А теперь в долгу у влиятельного олигарха и Арсений. И виновата в этом сама Люсинда, чью просьбу Гвоздовский выполнил, не задавая лишних вопросов.

– Я надеюсь, что ты… – вполне искренне встревожился отец. И хотя он теперь не выказывал вслух недовольство тем, что Люсинда снова вернулась к вождению мотоцикла, это читалось в его взглядах, которые он бросал на байк, слышалось в недоговоренностях, виделось в приподнятых бровях и поджатых губах.

– Папа, мы работаем. Работаем так, как можем, как считаем нужным. Нравится тебе или нет. Это мой путь, мой выбор.

Марк уже в упор смотрел на нее, боясь, что она разойдется и наговорит отцу лишнего. Но родитель, видимо, выбрал тактику не возражать и не ломать хрупкое общение, которое ему с таким трудом удалось наладить.

– Ну-ну, не спорю. Только прошу быть осторожной. Работа у вас опасная. Да и еще… Ты все же моя дочь. Дочь известного олигарха Гвоздовского, у которого много неприятелей.

На этот раз она сдержалась, пусть фраза про то, что жить нужно так, чтобы не заводить врагов, едва не сорвалась с языка.

– До меня дошли нехорошие слухи, – в голосе отца проскользнуло беспокойство. – Не хотел бы упоминать снова Ахметовых…

Услышав знакомую фамилию, Люсинда вскинулась, но отец уже поднял, словно сдаваясь, руки.

– Да-да, это моя самая большая ошибка в жизни. И вряд ли ты меня за нее простишь. Просто будь аккуратной. Не отвергай помощь Андрея. И поговори сама с Максимом, пусть он знает про это семейство.

– Он знает, – буркнула Люсинда, хотя не могла вспомнить, что успела – или, вернее, смогла – ему рассказать. Но Макс тесно общался с шаманом, а тот наверняка был в курсе всех историй.

К счастью, дальше обед прошел вполне миролюбиво. Отец расспрашивал Марка о Маргарите, но отчего-то не упоминал Зою Уланову. Закончился обед вообще странной фразой отца, что ему бы хотелось как-нибудь пригласить свою первую жену на ужин. Люсинда вскинула брови, но Марк идею родителя принял как нечто само собой разумеющееся.