Ноги мои подкосились. Я, как будто под гипнозом, просто смотрела со стороны на то, как виконт играет с моей ладошкой, и таяла восковой свечой. Мне бы вырвать руку, да заговорить о дегустации и вариантах закусок, которые я придумала к ужину, а я замерла перед ним, как кролик перед удавом и даже вдохнуть не могла, чтобы стряхнуть с себя оцепенение.

Франсуа аккуратно потянул меня за руку, заводя ее мне же за спину. Я оказалась в кольце его рук в опасной близости от лица виконта. Я даже почувствовала аромат его волос, прядь которых сорвалась, живописно упав на лоб. Интуитивно прикрыла глаза, ожидая, что сейчас он поцелует меня. Целовал же уже тогда, во дворе. Поцелует или снова отстранится, как накануне вечером на кухне? Сердце колотилось где-то в ушах.

Я почувствовала, как губы Франсуа коснулись моих, почувствовала терпкий аромат только что выпитого белого, но тут, за бочками вдруг что-то громыхнуло и повалилось с гулким стуком о каменный пол. Похоже на деревянную кружку, совсем такую, из какой мы разливали вино только что. Будто кто-то случайно зацепил ее, и она свалилась прямо на пол. Кто-то был вместе с нами в погребе. И следил за нами? Франсуа отстранился от меня, отпуская, и вгляделся в темноту. Лицо его выражало лишь настороженность.

— Выйди сюда, кто бы ты ни был! — приказал холодно мужчина. Но в ответ мы услышали лишь легкий шорох, будто мышь пробежала по каменному полу.

— Возможно, это — ложная тревога. — усмехнулся Франсуа, отходя на шаг от меня. — Что ж, Катрин, пора возвращаться, дела не ждут.

Я закусила губу от досады. Даже гадать не буду, кто это был. С вероятностью 99% из 100 я была уверена: все испортила чертова Вобла. Ну, а кому еще нужно было спускаться в погреб, понимая, что я и д'Эстре остались наедине?

Из погреба мы ушли почти сразу после того, как нам помешал тайный соглядатай. Момент был упущен, и вместе с терпким вкусом вина на губах осталось лишь сожаление.

Однако, страдать от не случившегося поцелуя было некогда — меня ждал вечер, ужин, кухня и ещё тонна дел, которые следовало переделать. Чем я и занялась, отбросив все мысли. Единственное, о чем думалось в те часы — лишь бы успеть.

Когда до приезда гостей оставалось около часа, а с ужином было закончено, я оставила кухню на мою старушку Зое и отправилась чистить перышки. Все понятно, конечно, что мне, одетой в платья с чужого плеча, не переплюнуть статусных дам из числа приглашённых. Но я к этому и не стремилась. Достаточно вымыться, уложить волосы по нынешней моде и надеть приличное платье, пусть оно и принадлежало Элизе.

А потому я просто попросила Мари натаскать вместе со мной горячей воды, налить её в деревянную лохань, и пока подруга-горничная носила кипяток в мою светелку, отправилась в комнату, что принадлежала сестре Франсуа. Платья Элизы висели в шкафу. О творила тяжёлую наборную дверцу, украшенную резьбой и стала вынимать немногочисленные платья. Разложила их на кровати и осмотрела. Да! Эти наряды отличались от моих. И дело даже не в том, что крой их несколько устарел. В отличие от моих, пусть и сложного фасона, платья эти были украшены камнями, которые пришивали к ткани вручную. А как такое стирать вообще? Видимо, правда, как писали в учебниках — старались только нижние юбки и рубахи. А это великолепие лишь чистилось иногда.

Рассмотрев платья, я выбрала зелёное из бархата. Насколько дорогими были камни, что украшали лиф, решила даже не спрашивать. Просто собрала все детали и отнесла к себе.

С помощью все той же Мари я вымылась сама и помыла голову. Прочесала свои чуть вьющиеся волосы гребнем, просушила у огня и заколола в подобие ракушки. Вместо лака научила Мари делать сахарную воду, объяснив, зачем мне нужен сахар и простая вода. Мари была удивлена, но, когда увидела результат, поняла, что зря не верила в мою идею.

С облачением мне тоже помогала горничная, чему я была несказанно рада. Это вам не повседневный корсет зашнуровать спереди, надев его на рубаху. Но мы справились.

Я стояла у зеркала и смотрела на своё отражение в нём. Фигура показалась мне очень изящной, но тут понятно — сыграл свою роль корсет. Он же делал мою грудь более высокой, открывая декольте как раз настолько, насколько позволяли приличия. Множество юбок, вышитый камнями и бисером лиф, объемные рукава с кружевом ручной работы, замысловатый головной убор в виде миниатюрного жемчужного венчика на уложенных наверх волосах. Это была какая-то чужая дама средневековья, а не я, Катерина Хитрова, менеджер по закупкам французских вин для ресторанов одной московской конторы. Мне показалось, будто я излишне бледная, чуть подкрасить бы глаза и брови, но с косметикой этого времени я была совсем не знакома, поэтому просто покусала губы, чтобы кровь чуть прилила к ним, и этим и ограничилась.

— Красивая! — с восхищением вымолвила Мари и тихонько добавила. — Теперь понятно, почему она ревнует тебя к хозяину.

Я бы хотела возразить, но какой смысл. Кирзовый сапог по сравнению с воблой мог показаться краше. Неужели только она не понимает, что виконт никогда не женится на ней. И дело тут вовсе не в красоте. На мне, кстати, тоже, осадила я саму себя. Безродную, внезапно свалившуюся, как снег на голову, тетеньку не берут в жёны влиятельные придворные. Но, убеждала я саму себя, в отличие от воблы я замуж и не стремилась.

Мы с Мари спустились вниз, в большую столовую, в которой крайне редко обедали даже хозяева. Обычно Франсуа предпочитал трапезничать в своём кабинете. Сейчас же в столовой по бокам комнаты были расставлены длинные ряды столов. Их укрыли льняными скатертями и расставили дорогую серебряную посуду вперемешку с оловянной и разложили приборы. Слуги вносили блюда с закусками, графины с вином и расставляли на столах. Бегло осмотрев приготовления, я отправилась на кухню, но Зое, увидев меня при полном параде, в ужасе округлила глаза и вытолкала меня:

— Поди прочь отсюда, Катрин. Чего удумала: в таком платье притащиться на кухню!

— Зое, вы поставили булочки для канапе? — с волнением спросила я. Мне ещё предстояло собрать канапе, как же это делать без хлеба?

— Давно уж, скоро готовы будут.

— Вынимайте их и остужайте. Мне нужно успеть их нарезать.

— Мари нарежет и сделает все, как ты показывала. — уверяла Зое, успокаивая. — Не переживай.

«Хоть бы все прошло, как надо» — думала я, в волнении поправляя складки на своем зеленом платье.

Я вернулась в столовую и увидела, что пришёл Франсуа. Он был идеально выбрит, а чёрные волосы, зачёсанные наверх, распадались на макушке произвольными прядями. На виконте была белая рубаха с шейным платком и камзол, которого раньше я на нём ни разу не видела. Узкие брюки облегали тренированные ноги. Получился образ этакого знатного вельможи, как на полотнах художников Нового времени. Раньше, глядя на подобные картины в музее, я думала, что это не может выглядеть мужественно. Однако, стоило признать — как же я ошибалась! Эти узкие панталоны, сшитые из тончайшей кожи, плотно облегали ноги виконта, подчёркивая рельеф всех мышц.

Только этого мне не хватало — пялиться на ноги мужчины и думать вовсе не о том, о чем следовало бы. Я поспешно перевела взгляд от ног моего виконта и стала поправлять посуду на столе. Франсуа наверняка заметил мое смущение, но не сказал ни слова.

— Все ли гости будут? — задала я вопрос, чтобы прервать мучительную тишину, что воцарилась в столовой.

После не случившегося поцелуя в погребе я уже не понимала, как вести себя с д’Эстре. Меня охватило чувство, будто я — канатоходец, и иду по тонкому канату высоко над землей. Каждое неосторожное движение может привести к тому, что я оступлюсь и полечу с высоты вниз.

— Отказа никто не прислал. — ответил Франсуа спокойным, глубоким голосом.

Судя по всему, он совсем не волновался. В отличие от меня, которая впервые участвовала в общественном мероприятии, виконт д’Эстре бывал и на приемах повыше рангом.