Что ж, решено! Осталось потерпеть самую малость — пережить подготовку и сам ужин, а потом, прощай холодный неприветливый шато, злобная Жанна и ты, Франсуа, тоже прощай. Меня ждет уютный постоялый двор, где много работы, конечно, но зато никто не строит козней и не плетет интриги за твоей спиной.

С этими мыслями я решила переночевать. На крыльце было довольно зябко, и я поспешила в тепло, на кухню, чтобы выпить горячего чаю и продумать оставшиеся дела для завтрашнего ужина.

— Катрин, тебя хозяин к себе зовет. — заглянул на кухню Жак. Он велел поторапливаться, чтобы их светлость не ждали слишком долго.

Я только успела завести тесто и вымешать его в первый раз. Еще столько дел до вечера, а приходится отвлекаться. Но я знала, ради чего все это мне, а потому предпочла не спорить со стариком-лакеем.

Вымыла руки от теста, вытерла сухой ветошью, сняла припыленный фартук и, отряхнув платье от муки, отправилась в покои д'Эстре. У двери комнат Франсуа меня отчего-то накрыло волнение. Припоминалась вчерашняя картина, что выбила меня из колеи и заставила проворочаться в постели полночи. Нет уж! Нельзя растекаться лужей, Катя. Уважай уже наконец, себя. К тому же, у тебя есть цель — убедить виконта, что мне лучше уехать в таверну на Руанской дороге. А для этого нужно изображать из себя саму приветливость.

Поэтому я выдохнула, нацепила на лицо беззаботное выражение и постучала в дверь.

Д'Эстре ответил сразу, будто ждал моего появления. Я заглянула в комнату и, очаровательно улыбаясь, будто накануне не терялась от вида и вопросов Франсуа, спросила:

— Звали, господин виконт?

Слава всем святым, на этот раз д'Эстре был одет. А за окном хмурилось серое небо, обещая мне, что ни один лучик солнца не озарит широкоплечую фигуру мужчины. И на том спасибо.

Франсуа взглянул на меня и деловито изрек:

— О, Катрин, хорошо, что вы пришли так скоро. Нам предстоит много дел, не хотелось бы затягивать, ведь вечером уже ужин.

Клянусь, я его не понимала. То он холоден, будто айсберг; то смотрит так, что туго соображается и хочется отдаться прямо тут же, то как сейчас — говорит лишь о делах. Какой же он на самом деле? Что скрывается под этой маской джентльмена, поверенного короля в каких-то делах, королевского стражника? Какая из этих ролей настоящая? Что он думает обо мне? Как ко мне относится? Но этого не узнать, поэтому приходилось мило улыбаться и изображать легкость и непринужденность.

— Когда идем исследовать винные погреба, мсье? — спросила я, хлопая ресницами. — Зое жутко переживает, а я её успокаиваю, что все пройдет, как по маслу. Ведь, вы не дадите нас в обиду?

Франсуа, увидев, как непринужденно я общаюсь, будто обрадовался.

— Думаю, Зое зря волнуется. Мы пойдем с вами прямо сейчас, если не возражаете.

— Нет, что вы, я только за. Только вам придется вести меня, господин виконт, ибо назначение некоторых помещений до сих пор для меня — загадка. А остальные обитатели не горят желанием проводить экскурсии, ссылаясь на дела. Но раз уж вы сегодня будете сопровождать мою скромную персону к бочонкам с вином, — острила я, — то было бы неплохо попутно услышать подробности о жизни вашего замка. Тем более из уст самого хозяина.

Франсуа прищурился, вглядываясь в мое лицо. Что ж, если хочет он, я могу быть и такой — изобразить, будто мне и дела нет до того, что вчера при виде его в некотором неглиже я чуть не провалилась сквозь землю от неловкости и волнения.

— Хорошо, Катрин, но до того мы зайдем еще кое-куда.

— Кое-куда — это куда? — повторила за виконтом я, не понимая, что он задумал. Фраза получилась странной и выдала мое волнение.

— Не переживайте, это не страшно. — ответил мне хозяин и указал жестом на дверь. Я подобрала юбки и поспешила к выходу. Куда он собрался меня вести? Что ж, разберемся по ходу дела.

Мы вышли из покоев виконта и двинулись по коридору в противоположную сторону от кухни.

— Давайте поднимемся наверх, и я вам все расскажу.

Мы дошли до широкой каменной лестницы, которая вела на второй этаж. Это была парадная лестница, по которой я почти не ходила. Наши с Воблой комнаты находились в левом крыле здания, над кухней и предназначалась скорее для прислуги и гостей. Сейчас же мы шли совсем по другому крылу, который можно было назвать хозяйским. Лестница тут была гораздо шире, коридор отделан деревянными панелями и кое-где даже имелись узкие окна, которые, однако, впускали в темный коридор дневной свет, в отличии от нашей лестницы, где с трудом могли бы разойтись двое. Да и подсвечивать себе путь приходилось даже днем.

— Что ж, если за месяц проживания здесь никто не удостоился провести вас по владениям, придется взять на себя эту роль. — пошутил виконт, но тут же голос его стал серьезным и сосредоточенным. — И начнем мы, пожалуй, с помещений, где когда-то жили хозяева замка. Это покои моих родителей и сестры. Мой отец, Катрин, был также, как и я, наместником короля Генриха на этих землях. Тогда здесь было не так пустынно и холодно. Мы с сестрой носились по галереям и играли в салки. Вся моя семья была вместе, мы жили вполне счастливо, пока... — Франсуа запнулся и на несколько секунд повисла тяжелая пауза. — пока мой отец не погиб при весьма странных обстоятельствах, а матушка не смогла пережить боль утраты. В доме поселилась печаль и траур. Сестра заперлась в своей комнате, рыдая от горя. Дядька забрал меня на службу. Так опустел наш замок. Вскоре Элиза ушла в монастырь. С тех пор я старался больше времени проводить в походах и меньше в этом доме, останавливаясь здесь в крайних случаях.

Мы остановились у одной из дверей, как две капли воды похожей на остальные дубовые двери.

— С тех пор я почти не бывал в этом крыле, предпочитая проводить время в помещениях при кабинете и библиотеке. Это комнаты моей Элизы. — затуманенный взгляд Франсуа скользнул по мне. Он сейчас был не здесь, а где-то там, в своем беззаботном прошлом. — Я подумал, что вам не во что нарядиться к ужину. А у сестры оставалось множество нарядов. По моему указу их время от времени чистят и просушивают на солнце. Но зачем платьям просто лежать в сундуках, если вы можете блистать в них уже сегодня вечером?

Я сглотнула откуда-то взявшийся тугой ком в горле. Я смотрела на Франсуа, который поделился со мной своей историей и не знала, как реагировать. Мне было и жаль его, так рано лишившегося семьи и родительского тепла, и неловко, что мне, по сути, чужому человеку, он вдруг открылся. Наверное, об этой истории знали обитатели замка, но я-то не знала.

Франсуа отворил запертую дверь, пропуская меня в комнату сестры. Я переступила порог и оказалась в девичьем царстве. Это сразу было понятно. На тяжелом комоде шкатулка с мелочами, забытая книга на подоконнике, оставленная на сундуке вышивка. Казалось, хозяйка вышла ненадолго и вот-вот вернется.

Франсуа подошел к окну, за которым плыли безмолвные осенние облака, слегка коснулся книги в тяжелом серебряном окладе тонкими пальцами, будто соединяясь с прошлым.

— Буду очень признателен, если вы наденете платье Элизы. Любое, на ваш выбор.

— Мне в радость исполнить вашу волю. — ответила я искренне.

Я сейчас не чувствовала ни смущения, ни каких других чувств. Просто вдруг поняла, как важна для него эта просьба. И это было очень ценно. В конце концов, мне не стоило никакого труда облачиться в платье сестры Франсуа. Носила же я одежду дочери тетушки Ги. В моем положении особенно не выберешь, а гардероб хозяйской дочери не так и плох, думаю. Вероятно, он больше подходит для торжественного мероприятия, нежели мои скудные пожитки, доставшиеся в наследство от купеческой дочки.

И все-таки наравне с выгодой от предложения Франсуа, где-то в глубине души тихонько плескалось удовольствие от того, что именно мне он решил отдать платья своей сестры.

— Ну, вот и отлично. — смахнул с себя воспоминания мой виконт. — А теперь поспешим в погреба, чтобы определиться с вином. А ближе к вечеру вы сможете вернуться сюда, чтобы выбрать наряд для ужина. Вот ключ, отдаю его лично вам.