Юноша на секунду замялся, борясь с собой, но потом серьезно сказал:

— Хорошо, я не буду допекать вас, я вижу, как вы устали после нашего "дела". Я рад, что смог помочь вам. А сейчас пойду, а то получу от Андре.

— И то верно. Спасибо, мой добрый друг. А я, пожалуй, отправлюсь спать. Последние пару часов выдались очень нервными.

Парень хотел уже уйти, но мне на ум вдруг пришел один вопрос.

— Паскаль, а ты не боишься мести Жанны?

— Нет, она сама проводила меня до двери. Кто же виноват, что мадам Деборо не закрылась на ключ. — подмигнул он мне заговорщицки и, улыбнувшись, вышел на «черное» крыльцо.

Я устало опустилась на лавку. Все-таки, как же хорошо, что Провидение, забросив меня в эти дикие времена, попутно одарило добрыми друзьями — Этель и Паскалем. Без них я вряд ли бы справилась.

Паскаль ушёл прочь из кухни, а мои размышления о моей случайной дружбе с мальчишкой-стражником все еще крутились в голове.

Вдруг на дворе, там, куда ушёл, оставив меня в одиночестве, юноша, послышались голоса и неясная ругань. Черт, неужели мальчишка все-таки попался старшему? Вот блин, опять лишний раз в карауле стоять придется. Но неясный шум переместился на крыльцо, и я даже отчётливо разобрала звук глухого удара. Неужели пацану прилетело? Вообще-то в отряде виконта запрещено рукоприкладство. Если старшие стражники поднимают руки на молодежь, надо поставить в известность д’Эстре. Негоже разводить дедовщину — негодовала я.

Шум стих, однако кто-то уже поднимался по крыльцу, приближаясь к кухне. Каблуки гулко стучали по камням, отбивая ритм. Так, стоп! Неужели в замок кто-то проник? Нужно быть идиотом, чтобы решиться на такое, но с другой стороны, — вдруг пришло в мою голову откровение, — все в округе знали, что виконт и лучшие его стражники покинули владения, а значит, крепость без особой охраны. Или это все-таки кто-то из своих? Кто-то из стражи? Я тут же отмела эту мысль. «Свои» вряд ли бы сунулись на кухню, прекрасно зная, — обычно она запирается на замок самой Воблой. Но мадам Деборо, пригубив, а точнее, вылакав бутыль отменного вина, дрыхла сейчас без задних ног в своей клетушке на втором этаже. Так кто же это тогда, черт возьми, так смел, что решил проникнуть в замок? Неужели и правда, это — нападение?

В панике я обвела помещение взглядом. Я ведь даже не успею улизнуть прочь, ибо нахожусь в другом углу, у самого очага. Времени на размышления не оставалось. И тогда я выхватила кочергу из сервитера и метнулась к входной двери. Остановить нападение — не остановлю, кончено, но хотя бы дверь запереть на засов попробую. После того, как огрею ночного гостя по дурной башке, конечно. Идиотская отвага уступила место здравому смыслу. Занеся кочергу над головой, я заняла позицию сбоку от дверного проема и замерла, готовая обрушить металлический прут на голову тому, кто под покровом ночи решился нарушить покой спящего замка.

Дверь резко распахнулась и, спустя секунду, кто-то высокий и крепкий, в длинном плаще появился на пороге. Я замахнулась и хотела уже приложить кочергой по голове названного гостя, но человек оказался проворнее. Будто почуяв опасность, противник с необычайной ловкостью и сноровкой извернулся и, перехватив мои руки с кочергой наперевес, вывернул их каким-то невероятным образом и скрутил за моей спиной, невольно притянув меня к себе. Кочерга с грохотом полетела на пол, а я почти взвыла от крепкого захвата моих тонких запястий. Сердце мое забилось, словно в силках. Я вскинула подбородок, чтобы рассмотреть нападавшего. Каково ж было мое удивление, когда наконец удалось разглядеть ворвавшегося на кухню. Прямо передо мной оказался никто иной, как Франсуа, в сбившейся на бок шляпе и мокром и грязном дорожном плаще.

— Катрин?

— Франсуа?

Одновременно вскрикнули мы с удивлением.

— Что вы делаете на кухне ночью, миледи? — задал мне единственно возможный вопрос хозяин замка.

Сердце мое все еще колотилось, как бешеное, однако теперь уже не от страха, а от невероятно приятного волнения, что разливалось по венам.

— Спустилась попить воды. — соврала я, не моргнув глазом. А сама возблагодарила небеса, что виконт не вернулся на пять минут раньше, когда мы с Паскалем на пустой кухне избавлялись от моей улики. Я недовольно сморщила нос и спросила в ответ, не давая виконту опомниться. — А вы тут откуда? Разве не должны быть на каком-то важном государственном задании?

Брови Франсуа удивленно взлетели вверх. Кажется, меньше всего он ожидал, что напавшая на него с кочергой девушка вдруг примется проводить допрос с пристрастием.

— Я вернулся раньше. Или прикажете мне покинуть собственный дом и приехать утром?

Я закатила глаза.

— Не передергивайте. Я очень испугалась, что на замок напали. А так как Деборо, по всей видимости, забыла запереть двери, подумала, что сейчас преступники проникнут сюда. Вот и решила защищаться.

— Кочергой? — усмехнулся виконт только в ему одной свойственной манере. На губах его играла едва заметная улыбка, которую д’Эстре старательно сдерживал.

— Ну, оружия же у меня нет, — пожала я невозмутимо плечами, — что было под рукой, то и схватила.

Франсуа все-таки расхохотался, при этом однако продолжая прижимать меня к себе. Я чувствовала, как ткань домашнего платья намокает от его кожаного плаща, но мне было это совершенно неважно.

— Можно подумать, вы умеете обращаться со шпагой! Или можете?

— Я способная, могу и научиться! — вздернула я нос.

— Вы невозможная, Катрин. Сумасшедшая. А еще последняя, от кого я мог ожидать нападения. Последняя, кого ожидал здесь увидеть. Хотя... — Франсуа вдруг сделался серьёзным и впился в меня колючим взглядом. — Во дворе я только что наткнулся на Паскаля, который покинул караулку и шлялся невесть где, а теперь встречаю вас на кухне. Не отсюда ли он вышел?

Ну вот, начинается! А ведь только что рассыпался в комплиментах.

Д'Эстре будто крепче сжал мои запястья за спиной. Сам же продолжал буравить меня взглядом.

— Вы делаете мне больно, — самым равнодушным, на какой только способна была, тоном сказала я.

Главное было выдержать этот взгляд, который из весëлого и тёплого вмиг стал ледяным. Франсуа ревновал и, как не старался, не мог этого скрыть.

— Вы были здесь с Паскалем? — спросил он хрипло.

— Не мелите чушь, Франсуа! Стала бы я устраивать свидание на кухне, когда в личном распоряжении есть целая комната?

Виконт внимательно смотрел на меня, размышляя. Неужели все еще сомневался?

— Вы не пили вина. — вдруг сказал он.

Я растерянно захлопала глазами: к чему эта ремарка? Но тут же догадалась, почему д’Эстре отметил этот факт. Точно! От мальчишки же несло сортером, за что он, видимо, и получил выволочку. Что ж, а это аргумент в мою пользу. Я склонила голову набок и озвучила, наконец, то, что давно хотела ему предъявить:

— А вы никак ревнуете, господин виконт? Очень зря, меня не интересуют безусые юнцы, кажется, я уже как-то говорила вам об этом.

— Кто же вас интересует, миледи? — спросил виконт, а я чуть не взвыла от бессилия.

Остолоп! Ты! Меня интересуешь только ты один, да только интерес этот мне никуда не уперся. Слишком это чревато последствиями. Одно противостояние с Жанной чего стоило!

Франсуа притянул меня ближе, (хотя куда уже ближе!?) и склонился надо мной, вдыхая аромат кожи. Я боялась даже пошевелиться. Затаила дыхание, прикрывая глаза, в то же время так остро чувствуя близость его губ у своего лица, а ещё запах мокрой, пропитанной лошадиным потом кожи и уже знакомый, терпковатый дух самого мужчины.

— Вы пахнете летом, Катрин. Летом и прошлым, — словно с сожалением произнес виконт, втягивая воздух у моего виска. Мне казалось, еще секунда и он коснется его губами. Все поплыло перед глазами.

— Это всего лишь ромашковое мыло. Могу подарить. — прошептала я. От волнения голос сорвался и прозвучал хрипло.