Дверь на двор скрипнула и в кухню вошла Жанна. Она заперла дверь на ключ, спрятала связку на своём поясе и повернулась идти, но вдруг увидела меня. Экономка не ожидала меня увидеть, поэтому чуть не подпрыгнула от испуга:

— Что вы здесь делаете? — нервно спросила она.

Я отняла от губ ковш, вытерла капли с подбородка и, как могла, беспечно ответила, пожимая плечами:

— Спустилась выпить воды. Это противозаконно?

Жанна фыркнула и пошла к двери, что вела во внутренние помещения:

— Нет, конечно, но я хотела напомнить вам, Катрин, что утром рано вставать.

— Да-да, — перебила я экономку. — На завтрак зовут только один раз.

Я опустила ковш в ведро и притворно зевнула:

— Я как раз собиралась идти наверх. А вы?

Жанна посмотрела на меня уничтожающим взглядом, но на вопрос не ответила.

— Доброй ночи! — выплюнула она и скрылась за дверью кухни.

Фух! Пронесло, отдышалась я. Правда, выбросить карту в яму не удалось, а теперь дверь заперта, но это ничего, выброшу завтра. Решив так, я подхватила скомканный плащ с лавки и тихонько пошла в свою комнату.

— Когда теперь мы сможем увидеться? — с грустью спросила я Этель, которая стояла в ожидании Паскаля у деревянной повозки, так похожей на ту, в которой я себя обнаружила, очнувшись в этом времени.

Этель не ответила, лишь неопределенно пожала плечами. Да и откуда бы ей было знать это? Ветер трепал наши волосы, выбивая пряди из причесок, и заставляя кутаться в тонкие плащи. Чем ближе к зиме, тем отвратительнее была теперь погода. А учитывая, что местные жительницы были лишены теплой и комфортной одежды, да элементарных привычных мне колгот, все эти неудобства ощущались гораздо сильнее.

Виконт приказал юному стражнику сопроводить мою травницу до её лесной избушки. Юноша был этому очень рад, ведь он получил возможность не просто исполнить важное поручение, но и заехать заодно к родной тётке, чтобы навестить ее. А такое, судя по всему, удавалось не часто.

— Передам тебе с Паскалем кое-какие лекарства на всякий случай и хлебную закваску, — пообещала Этель, — а то больно тяжёл здешний хлеб для желудка. Да и кислый.

— Спасибо большое, дорогая. — искренне поблагодарила я подругу. В этот момент чувство предстоящей разлуки накатило особенно сильно — мы обе понимали, что просчитать время до следующей встречи почти невозможно.

Из больших деревянных ворот на мостик через ров, что окружал когда-то в старые времена замок, выехал всадник. Это был Паскаль. А еще это значило, что Этель пора было усаживаться в повозку. Мы крепко обнялись, прощаясь.

— Не забудь выкинуть улику, — шепнула мне на ухо Этель, пока мы обнимались.

Я незаметно кивнула — мол, обязательно.

Этель погрузила свой немногочисленный скарб на телегу, устроилась поудобнее сама, помахала мне рукой и в сопровождении Паскаля, который в нетерпении гарцевал рядом на жеребце, поехала прочь.

— До свидания, госпожа Катрин! Ежели все будет хорошо, к вечеру вернусь. — выкрикнул Паскаль и слегка пришпорил коня.

Повозка покатилась по укатанной за столетия дороге в сторону Руана, а я все смотрела вслед и не могла вернуться в замок. Не хотелось. С отъездом Этель я вновь оставалась одной. Чужой среди своих.

Светившее до того солнце спрятались за тучу, подул холодный ветер, принеся откуда-то с побережья солоноватых вкус. Мир вокруг потемнел. Это лишь добавило грусти к моему, итак унылому, настроению. Вздохнув, я заставила себя развернуться и поплелась к воротам. Для полного счастья не хватало мне только простыть и валяться потом с температурой без лекарств и возможности вызвать врача.

На кухне по обыкновению было тихо. В камине жарко пылали поленья, а над ними висел тяжелый котел. Судя по запаху там готовилась жаркое. Зое занималась своими делами. Мари, которую сегодня отправили помогать кухарке, чистила овощи, напевая себе под нос какую-то простенькую песню. Думаю, она была несказанно счастлива, что Вобла определила ее на кухню. Здесь, хотя бы на время, можно было укрыться от презрительного взгляда экономки.

Зое обрадовалась моему возвращению. Мы принялись обсуждать выпечку, предстоящие хлопоты к приезду гостей, и я немного отвлеклась, сфокусировав внимание на делах насущных. В итоге на кухне просидела битый час. Но надо отдать должное кухарке, за разговором с ней время пролетело незаметно.

После обеда сытной, густой похлебкой, я вдруг почувствовала отчаянное желание вздремнуть. Договорившись с Зое, поспешила в свою комнату на втором этаже. Вывернув в коридор с крутой винтовой лестницы, я заметила Жанну. Сначала решила, что она отирается у моей двери, но оказалось, что Вобла пыталась отпереть свой замок, но руки её слушались плохо, будто она нервничала. Непохоже на экономку, которая считала замок воистину своей вотчиной и знала тут каждый уголок. Вобла заметила мое приближение, надавила на замок собственной двери. Та издала глухой звук и наконец открылась. Жанна хмыкнула, глядя, как я приближаюсь, и поскорее юркнула за дверь.

В комнате, ставшей вдруг пустой и неуютной, я вдруг вспомнила, что так и не избавилась от кредитной карточки. А между тем, это — прямая улика, указывающая на меня. Неизвестно, правда, в чем меня можно было обвинить, обладая этой уликой, но лишний раз рисковать не хотелось. Так, отлично, прикинула я, если Вобла отправилась к себе, я могу сбегать на задний двор и спокойно выкинуть карту в выгребную яму. Отчего-то вспомнился вчерашний разговор Луи с сестрой. Зачем этот гадкий мужичонка явился в замок? Чего хотел от Жанны? Что за указания ей раздавал?

Размышляя об этом, я направилась к узлу с собственным бельем. Надо бы разжиться сундучком, хранить исподнее просто в узелке — глупая идея. Белье мнется, да и испачкаться может. Я пошарила в узле, пытаясь достать карту. Странно, но в том месте, где я ее оставила, пластика не было. Я подхватила узел с вещами и разложила его на кровати. Развязала узел полностью и расправила по одеялу свои скудные пожитки. Перебрав каждую тряпочку десяток раз, меня накрыла паника. Среди вещей карточки не было.

Сон как рукой сняло. Кредитка! Чертова кредитка исчезла! Я еще раз перепроверила белье, посмотрела в каждом уголке комнаты. Карточки не было ни под кроватью, ни за лавкой, где перед тем лежал мой узел с бельем. Ну, не своими же ногами она ушла!? Я собирала свои вещи обратно в узел и вдруг вспомнила, как волновалась Вобла, когда я застала ее у двери. Значит, это она шарилась в моей комнате и мне не показалось. Учитывая, что только у Жанны есть ключи от всех помещений, было глупо полагать, что она не воспользуется случаем и не обыщет мои пожитки. Сомнений в том, что карту забрала Вобла, у меня почти не осталось, ибо я точно помнила, что оставляла ее в узелке, собираясь избавиться от злосчастного кусочка пластика позже.

Дура! Какая же я дура! Надо было носить ее при себе, пока не выброшу. Наверное, как раз об этом просил ее братец накануне вечером — хорошенько обыскать меня и найти предмет, который станет залогом подтверждения его клеветнической версии. Меня бросало то в жар, то вдруг начинал бить озноб от осознания, что единственная стоящая улика с именем и фамилией находится сейчас у человека, который меня почти ненавидит. Оставалось лишь гадать, как экономка воспользуется находкой — отдаст Луи или прибережет, чтобы применить в удобный момент?

Может, пойти к ней и потребовать карту? Нет, тогда я выдам себя. Тем самым собственноручно подпишу себе приговор. И просто выставлю себя на посмешище. Вобла обязательно сделает так, чтобы Франсуа оказался в курсе. А мне никак нельзя, чтобы он увидел карту. Что же делать? Как теперь быть? Мне пришла в голову единственная мысль — выкрасть карту у Жанны, но здравый смысл твердил, что делать это просто опасно. А если я попадусь? Мало того, что мое появление на Руанской дороге для всех весьма мутная история, не хватало еще быть обвиненной в воровстве. Тогда уж точно тюрьмы не избежать. К тому же, с горечью понимала я, если бы сама обзавелась подобной уликой, то носила бы ее при себе или спрятала в таком месте, о котором никто не знает. И наверняка, идеальные места для схрона были в замке, да только я про них не знаю, ибо нахожусь здесь без году неделю. А Вобла знает, должна знать по роду своей деятельности.