Чертков смерил его продолжительным тяжелым взглядом, а затем кивнул:

— Хорошо, если ты здесь только за этим, то допивай кофе и оставь нас одних. Нам с Темниковым нужно посекретничать.

— Понимаю, — ответил на это глава тайной канцелярии и по его лицу я увидел, что он и в самом деле нисколько не обиделся. — Только еще раз уточню кое-что для себя, чтобы иметь в виду. Ничего не изменилось, по-прежнему ориентируемся на эту ночь?

— Да, — ответил наставник и нахмурился. — Все оставляем так, как решили. Мое мнение на этот счет не поменялось. Ночью в доме меньше всего народа и Максиму будет удобнее всего работать.

— Как скажешь, — пожал плечами Голицын. — Твой ученик, тебе и решать. До дома Хрипунова вы доберетесь сами, так?

— И доберемся сами, и уйдем оттуда тоже сами, — ответил старик. — Как только работа будет выполнена, я дам знать.

— Договорились, — сказал Василий Юрьевич и подлил себе еще кофе. — Если вдруг передумаешь — то до вечера еще есть время отказаться. Зачем спешить? Все-таки, может быть, будет лучше, если ты сам…

— Я же сказал, что он справится, — недовольно прорычал Чертков. — Сколько можно об одном и том же? Или ты думаешь, если здесь нет Романова, то мне будет легче передумать? Не переживай, это в моих собственных интересах.

После этого короткого разговора глава тайной канцелярии еще немного посидел, затем пожелал мне удачи и вскоре уехал, оставив нас с наставником вдвоем. Я тем временем раздумывал, что означает их диалог, и почему Голицын сказал, что никто никуда не спешит.

Если так, то выходит это инициатива Александра Григорьевича? Собственно говоря, именно об этом я его и спросил, желая узнать, правильно ли я понял, и если так, то с чем это связано?

— Они не спешат, а я спешу, — ответил на мой вопрос Чертков. — У нас с тобой еще много работы впереди, а ты до сих пор вторую половину четвертой дюжины не знаешь.

— Так я же учу… — соврал я, так как на самом деле еще за нее даже не брался. — Вы же мне дали некросимволы…

— Не перебивай наставника, — сказал он и посмотрел на Модеста, который тут же мне подмигнул. — Говорю, что отстаешь, значит так оно и есть, что за привычка дурацкая все время свое мнение вставлять? У тебя турнир на носу, скоро вообще будет не до моих уроков, так что сиди и молчи.

— Молчу, — покорно согласился я, и решил еще кое-что уточнить раз уж такой разговор зашел. — Кстати, Александр Григорьевич, может быть, вы все-таки тоже на турнир поедете? Выглядите вы неплохо. Что тут ехать? Несколько часов перелета и все. Только не говорите, что у вас воздушная болезнь. Все равно не поверю. Мне бы ваша поддержка там очень помогла.

— Ладно, посмотрим, — сказал он. — До этого момента еще далеко. Ты сейчас об экзамене думай, а не о турнире. План действий, надеюсь, подготовил?

— Конечно, — ответил я. — Только у меня к вам есть парочка вопросов.

— Парочка? — усмехнулся старик и поболтал в руке кофейник, который, судя по звуку, уже был пустой. — Я думал, ты меня будешь до вечера вопросами осаждать, а у тебя их всего парочка. Ну давай выкладывай, что там у тебя. Сразу говорю, в доме Хрипунова я не был, так что если ждешь от меня подсказок, то их не будет. Впрочем, их бы не было в любом случае, думаю это понятно.

— Понятно… — усмехнулся я. — В этом я даже не сомневался…

У меня и правда было немного вопросов к наставнику. Собственно говоря, в кабинете Романова мне все понятно объяснили. О том, что большая часть содержимого конверта — это инициатива Голицына, я уже спросил. Так что осталось выяснить лишь одно:

— Александр Григорьевич, я еще ни разу не применял Слово-Распад, — решил я на всякий случай напомнить Черткову. — Просто вы сказали, что я готов к экзамену, а я даже не знаю толком как определять наличие проклятий в артефактах. Вы же говорили, что я только должен научиться чувствовать энергию проклятий.

— Если я считаю, что ты готов, значит так оно и есть, что за сомнения? — удивленно приподнял брови наставник.

В этот момент за окном громко застучал дятел. Испугал, зараза такая. Такое ощущение, что прямо в стену дома долбит. Какой-то дятел-гигант. Откуда он здесь взялся? Что-то раньше я их не слышал.

— Ничего страшного, что не применял, — продолжил старик, после того как мы с ним оба посмотрели на окно. — Вот и испытаешь его сразу в боевой ситуации. А насчет энергии проклятий… Ты же темную энергию от артефактов в некрослое все равно чувствуешь?

В этот момент я вспомнил свои ощущения в тот раз, когда мне достался слоник на память от Александра Григорьевича. Мы тогда испытывали Слово-Вторжение, и я учился выбивать проклятье из артефакта. Да, тогда я чувствовал темную энергию от фигурки.

— Темная энергия в артефакте не всегда означает проклятье, — сказал я ему. — Многие из них просто являются ее источником.

— Послушай, Темников, я не знаю, как там у тебя работают энергетические потоки, но считаю, что если ты постараешься, то запросто сможешь понять, есть внутри артефакта проклятье или нет, — уверенно сказал Чертков. — Просто для этого нужно немного напрячься. Если ты думаешь, что в какой-то момент проклятые артефакты начнут светиться в некрослое разноцветными огнями, то этого не произойдет.

— Жаль, — улыбнулся я. — Так было бы проще.

— Там и так нет ничего сложного, — заверил меня наставник. — Просто немного внимания и все. Кстати, к твоему сведению, работать с проклятыми артефактами, которые завязаны на конкретных людях, вообще элементарно. Ты увидишь связь между ними.

— Вы же сказали, что не будете подсказывать, — подмигнул я ему.

— Это не подсказка, — нервно поерзал на стуле старик, затем взял со стола свою чашку, которая давно уже была пуста, с сожалением заглянул в нее и поставил обратно. — Просто ты и сам это увидишь. Это я так, чтобы ты глаза пошире раскрывал и все делал без спешки. Все время куда-то бежишь.

— Ясно, — сказал я и в этот момент мне в голову пришла отличная идея. — Александр Григорьевич, а может быть, мы немного потренируемся? Вы будете насылать проклятья на какие-нибудь вещи, а я потом буду их искать из некрослоя. По-моему, классная идея.

— Перебьешься, — усмехнулся Чертков. — Сам справишься, не маленький. Я и так тебе сказал больше, чем нужно. Просто представь, что я вдруг помер, и другого варианта у тебя нет. Должно сработать.

— Жалко, — честно признался я. — Все равно до вечера целый день. Не некросимволы же мне повторять.

— Согласен, — кивнул наставник. — Перед экзаменом лучше всего отдохнуть как следует, а не забивать себе голову всякими науками. Поэтому предлагаю провести день на свежем воздухе. Мы с Гофманом будем разговаривать, а ты мясо жарить, как тебе такой вариант?

— Какой же это для меня отдых? — спросил я, удивившись такому неожиданному предложению. — Да и не умею я мясо на костре жарить. На пикниках обычно Нарышкин этим занимался.

— Научишься, там ничего сложного нет, — махнул рукой Александр Григорьевич. — Мы тебе с Карлом-Людвигом будем подсказывать, если что. Ну а не хочешь на свежем воздухе, можем и правда заняться некросимволами. Не зря ведь говорят, что повторение — мать учения. Что скажешь?

Раздумывать тут было особо нечего. Если нет никаких вариантов потренироваться с поиском проклятых артефактов, то вариант с шашлыками выглядел не самым плохим. Даже с учетом того, что я буду их готовить. Во всяком случае, по сравнению с повторением некросимволов.

— По-моему, отличный вариант, — высказался на этот счет Дориан. — Твой Чертков правильно мыслит, тебе нужно немного расслабиться перед экзаменом. К тому же, придумал для тебя полезное дело — будешь учиться жарить мясо, а заодно и сам поешь.

Спустя полчаса я уже и сам не понимал, почему мне эта идея сразу не понравилась. Отличная погода, свежий воздух, запах жарящегося на углях мяса… Плюс еще наставник с Гофманом, разговор которых мне было чертовски интересно слушать. Разве может быть что-то лучше?