В некоторой степени я был согласен с Мором, временами мне тоже казалось, что Петр Карлович мог бы давать мне больше информации. Однако давить на призрака в этом смысле было бесполезно.

Однажды я попытался это сделать и в результате уже через час моя голова чуть не лопнула от того количества ненужной мне информации, которую мой помощник на меня вывалил. У него пока были проблемы с тем, что является важным, а что нет.

Так что над этим еще нужно будет работать, а пока меня все устраивало. По сравнению с тем Градовским, которого я заполучил в качестве помощника в самом начале, этот заметно отличался в лучшую сторону. Поэтому я не отчаивался, всему свое время.

— Даю пять минут на изучение аудитории, потом будем работать! — громко сказал Роман Артемович и его голос эхом разнесся по вытянутой вдаль аудитории. — Все равно будете пялиться по сторонам, пока все не рассмотрите. Толка от такого урока не будет.

— Можно, да? — осторожно спросила Елена и посмотрела вглубь аудитории. — И туда к ящикам можно?

— Валяйте, — махнул рукой наставник. — Только руками ничего не трогать и внимательно читать таблички, если они есть. Понятно?

— Понятно, — хором ответили мы и приступили к осмотру.

Первым делом подошли к большущей каменной плите, которая была практически сразу за преподавательским столом. Она лежала на массивных бетонных блоках и, по сути, тоже являлась большущим столом. Примерно по середине плиты тянулась длинная трещина, которая была стянута массивными металлическим скобами.

Возможно я и ошибаюсь, но судя по поверхности плиты, она стояла здесь с момента основания «Китежа». На ней были десятки, если не сотни, следов от различных ритуалов. Сколы на камне, опаленные круги и глубокие темные борозды. Еще какие-то непонятные выжженые знаки и всякое такое прочее.

Вдоль стен тянулись стройные ряды клеток самых разных размеров. Большие, маленькие, средние, совсем крохотные — здесь были клетки на любой вкус. Правда разглядывать их было абсолютно неинтересно, так как все они были пустыми.

Единственное, на что я обратил внимание, что металлические прутья на некоторых клетках были согнуты или вовсе сломаны. Если это так, то значит в этих клетках кто-то был, а значит табличка на входных дверях висит там не просто так.

Следом за клетками были такие же ряды шкафов. Мы медленно шли вдоль них и теперь уже нас постигло разочарование несколько иного рода. В отличие от клеток, в некоторых шкафах явно кто-то был. Не могли же они сами по себе щелкать внутри, скрести и сопеть?

О том говорили и все эти странные таблички, висевшие на таких шкафах, типа: «Не подходить ближе, чем на полметра!», «Открывать только в темноте!» или вот такое — «Не чихать!».

Кроме того, все шкафы были разными и отличались не только размерами. Какие-то были сделаны из дерева, какие-то из темного стекла и даже картонные коробки. Больше всего меня впечатлил большой железный шкаф, который весь был покрыт шишками. Как будто из него кто-то очень сильно хотел выбраться и бился о стены.

— Ребята, смотрите-ка, — прошептала Горчакова и показала на большой шкаф из темного стекла. — Видите? Мне кажется, там внутри горит пара красных огоньков.

Мы с Лешкой сосредоточенно уставились на шкаф, но никаких огоньков внутри него нам увидеть не удалось. Видимо у Елены была просто слишком буйная фантазия.

— А еще говорят, что один из учеников в прошлом году, после того как сдал экзамен, вышел на улицу полностью седым, — припомнил одну из многочисленных школьных баек Нарышкин.

— Угу, а потом он спятил и его перевели в поварята, — усмехнулся я. — Что-то мне не верится.

Лешка открыл было рот, чтобы поспорить, но тут нас позвал Громов, который сообщил, что время осмотра окончено и пора приниматься за работу. Жалко, конечно. Я бы еще немного здесь походил. Пять минут для изучения этого кабинета было крайне мало.

Ну да ладно, хорошо хоть так. Зная характер Романа Артемовича, я бы не удивился, если бы он и этого времени нам не дал. Тем более, что мы уже потратили минут сорок на бесцельные переходы от места нашей обычной тренировки в эту аудиторию призыва.

Громов дождался пока мы рассядемся за столами, затем взял лежавший перед ним толстый конверт и посмотрел на него с видом бывалого сапера. Без страха, но и без особого оптимизма. Нахмурившись, он взял его в руку и показал нам:

— Знаете, что это такое? — разумеется мы не знали, поэтому ответили ему молчанием. — Это вам привет от турнирного совета из Королевства Богемия. Похоже в этот раз кое-кто решил сделать турнир более зрелищным чем обычно. Мать их за ногу…

Конверт был черного цвета, с большой ярко-красной сургучной печатью на нем. Одним своим видом он не предвещал ничего хорошего, а после последних слов Громова и подавно.

— Турнирный совет прислал список, — тем временем продолжил говорить Роман Артемович, после того как выдержал нужную паузу, чтобы привлечь наше внимание.

Хотя особой необходимости в этом не было, мы все трое смотрели на него самым внимательным образом. Я даже перестал думать о содержимом флаконов, пару десятков которых я увидел в одном из ящиков.

— Список чего? — осторожно спросил Нарышкин, после того как пауза немного затянулась.

— Обязательной программы, — ответил мастер темных классов и в этот момент в одном из шкафов за его спиной послышалось деловитое сопение.

Как будто кто-то там тоже внимательно слушал нашего наставника и выражал собственное мнение насчет услышанного.

— Каждый из участников турнира, помимо свободной программы, должен будет призвать еще и существа из утвержденного турнирным советом перечня, — продолжил Громов, не обратив никакого внимания на странные звуки за его спиной. — Существо будет назначаться жеребьевкой перед началом выступления.

Я поднял руку и открыл было рот, чтобы задать пару возникших у меня вопросов, но Роман Артемович не дал мне этого сделать.

— Опусти руку, Темников, я еще не закончил, — сказал он. — Я могу упустить что-нибудь важное, так что все вопросы потом. Я дам вам для этого время. На чем я остановился?

— Будет назначаться жеребьевкой… — подсказала ему Горчакова.

— Именно так, — кивнул Громов. — Список существ один для всех участников, что немного облегчает задачу. По крайней мере, у всех одинаковые шансы на успех и все участники будут иметь одинаковое время для подготовки.

Он обвел нас взглядом, затем отложил конверт в сторону и поставил на колени свой портфель.

— Сразу скажу, что ничего сверхсложного я в этом списке не увидел, — сказал он и вытащил из портфеля три одинаковых папки. — Однако каждое существо требует к себе внимания и осторожности обращения. Впрочем, я бы удивился, если бы было иначе. Какой смысл тогда это было придумывать.

— А зачем вообще придумали? — не выдержал Лешка и решил не откладывать свой вопрос на потом.

— Видимо совет решил, что прошлые турниры были недостаточно зрелищными и слишком скоротечными, — ответил мастер темных классов. — Все-таки на турнир съезжается такое количество народа, а он идет всего несколько дней. Об этом давно шла речь, но теперь, видимо, решили, что пришло время. Так что поздравляю, вам повезло быть первыми на подобном турнире.

— Здорово, наверное, — сказал я, на самом деле не очень понимая, хорошо это или плохо.

Интуиция подсказывала мне, что хорошего в этом крайне мало. Чем больше испытаний, тем больше риск, что что-нибудь пойдет не так, а значит и опасность выше. Но мой вопрос наставник решил оставить без ответа, а вместо этого встал из-за стола и положил перед каждым из нас папки, которые до этого вытащил из портфеля.

— Всего существ будет девять, — сказал он, вернувшись на свое место.

Не знаю, как у остальных, а в моей папке лежали документы на трех существ. Магмовый слизень, циклоп и наземный кракен. В каждом файле, посвященном конкретному существу, имелось его изображение и формула призыва. Кроме того, основная информация по технике безопасности и нюансы работы с ним.