— Наверное завел себе призрачную возлюбленную и попросит тебя прикончить ее женишка, — хохотнул Дориан. — Ибрагим же знает, что ты в таких делах мастер.

Вряд ли, конечно, причина была именно такой, какой видел ее мой неунывающий друг, но здесь, как и с завтрашним визитом к Романову — гадать было бессмысленно. Собственного говоря, я и не пытался, решив немного вздремнуть перед Москвой.

Вообще-то, я предлагал Черткову, чтобы он утром набрал Голицына и отказался от вертолета. Теперь у нас с ним у обоих были портальные метки в «Берестянке», так зачем напрасно время терять? Оттуда до Москвы рукой подать, а так почти целый день на дорогу тратить.

Однако наставник сказал, что этого как раз делать не стоит. Какими бы ни были отношения с Драконом, Романовым и со всеми прочими, никто не должен знать о моих личных портальных метках. Куда я могу попасть, это лишь мое дело, и этот секрет необходимо хранить.

— Поверь, Темников, это одна из таких тайн, которая однажды спасет тебе жизнь, — строго сказал он. — Поэтому полетишь на вертолете, не облезешь.

Так что к тому времени, когда мы приземлились на вертолетной площадке в Москве, был уже вечер. Я предупредил родителей о своем приезде и уже заранее представлял, какой вкусный ужин меня ждет. За время пути аппетит у меня разыгрался будь здоров, так что от предвкушения в животе урчало так, как будто мне в желудок засунули трактор.

Я очень рассчитывал на то, что компанию мне составит Александр Григорьевич, и даже сказал матери, чтобы они ждали вместе со мной наставника. Однако, несмотря на все мои уговоры, Чертков со мной ехать отказался. Сказал, что испортит своим настроением весь ужин.

Настроение Черткова к вечеру и правда стало еще хуже, но я не думал, что причина кроется именно в этом. На самом деле этих причин могло быть очень много. В любом случае, упрашивать наставника не стоило. Если старик не хочет ко мне в гости, значит это его личное право.

— Ты просто неправильно ставишь вопрос, мой мальчик, — успокаивал меня Дориан, пока машина тайной канцелярии везла меня домой. — Старик не хочет не «к тебе» в гости, а к твоей семье. С чего ты взял, что если он общается с тобой, то ему будут приятны и твои родители? Он же не отказывается наведываться в твою «Берестянку», даже наоборот.

Вообще-то Дориан прав. Судя по моему опыту, Александр Григорьевич сложно сходится с людьми. Так-то, если подумать, то кроме меня, Хвостова и Окулова я вообще не знаю с кем бы ему еще удалось сойтись. Иногда мне кажется, что ему с некротварями найти общий язык легче, чем с людьми. Кстати, с Окуловым и Хвостовым он даже пьет…

— Не только с ними, если что, — сказал Мор. — Ты забыл еще хозяев кладбищ в некрослое. Он ведь им тоже коньяк носит.

— Но не пьет же…

— Откуда тебе знать, — усмехнулся Дориан. — Может быть, ты просто еще не все знаешь? Ох смотри, мой мальчик, начнешь пить с хозяевами кладбищ, пойдешь по наклонной… Что я потом с тобой делать буду?

— Не знаю, — улыбнулся я. — Есть же у тебя в запасе проклятья, которые пьянство лечат?

— По большей части черти зеленые… — задумчиво сказал Дориан. — Правда эта тема с тобой вряд ли пройдет. Но ты не расстраивайся, что-нибудь придумаем!

От автора:

Дорогие мои читатели! Очень скромный автор просит вас поставить лайк тех, кто дошел уже до конца 11 главы, но этого не сделал. Вас так много читает, а лайков (сердечек) как-то меньше, поэтому я просто уверен, что многие попросту забыли про него) Я знаю, такое очень часто бывает))

💖 Спасибо вам огромное! Благодарю за поддержку! 💖

Как я и предполагал, к моему приезду было приготовлено шикарное угощение. Все-таки родители ждали не только меня одного, а и моего наставника. По этому случаю мама надела одно из своих любимых праздничных платьев, а отец был одет в костюм. Однако, не случилось. Ужинали мы втроем.

Разумеется, я не стал огорчать родителей и говорить им, что Александр Григорьевич просто не захотел ехать. Сказал, что старик сильно устал с дороги, к тому же у него разболелась нога. Что поделать, все-таки возраст у Черткова солидный.

Очень может быть, что я даже не наврал. Чертков и правда целый день выглядел каким-то излишне взволнованным. Хотя я не очень верил, что это было связано с его самочувствием, и считал, что причина кроется в завтрашнем разговоре. Но кто знает, может быть, наставник на самом деле плохо себя чувствовал.

В любом случае, ужин выдался просто замечательным. Я старался не показывать вида, что тоже был немного расстроен отказом Александра Григорьевича, и мне это неплохо удавалось. Во всяком случае, своим мрачным видом настроение родителем еще больше я не испортил.

Однако все же в свою комнату отправился довольно рано. Сослался на усталость и завтрашний ранний выезд к Романову. К этому времени меня уже набирал Голицын и сказал, что к девяти утра за мной заедет машина.

Так что всеми школьными новостями я пообещал поделиться с родителями завтра. Как и подробностями разговора с Александром Николаевичем. Правда я пока не знал, что можно будет рассказать из разговора с Императором, однако в самом крайнем случае придется что-то придумать, иначе мама мне этого не простит. Она и так все время ерзала на своем стуле от волнения. Впрочем, как и отец, который изо-всех сил старался держаться более сдержанно.

По правде говоря, я бы мог посидеть подольше, тем более, что ужин сегодня и правда был просто замечательным. Но из моей головы не выходила мысль о звонке Вороновой, поэтому я все время отвлекался и поглядывал на часы. Это было не очень красиво. Родители могли подумать, что я сгораю от нетерпения поскорее удрать из-за стола и избавиться от их компании.

Воронова позвонила около десяти часов вечера и, по ее словам, у них там уже была глубокая ночь. Не успев толком поздороваться, мы чуть ли не в один голос спросили друг у друга все ли в порядке? Сделав небольшую паузу, мы заговорили вновь и опять вышло так, что это случилось одновременно.

— Ладно, давай ты первая, — сказал я. — Почему ты думаешь, что со мной могло что-то произойти? Голицын сказал?

— Да ничего он толком не сказал, твой Голицын. Во всяком случае мне так Скрябин довел. Разрешили позвонить и все. Просто решила… Наверное, потому что за мной стали присматривать еще строже, — ответила она. — У меня вроде бы ничего такого не происходило, так что вывод напрашивается сам собой — что-то произошло у тебя. Вот я и спрашиваю — что случилось? Только не говори, что все хорошо. Интуиция меня редко подводит.

— Хм… Все-таки она явно не дура, — сказал Дориан и в его голосе послышалось одобрение. — Иногда она меня приятно удивляет своей проницательностью.

— Я и не говорю, — ответил я. — Кое-что и правда произошло…

Не став вдаваться в лишние детали нашего разговора с Чернопятовым, я рассказал Софье о том, что он ко мне приходил и пытался соблазнить артефактом. Еще сказал, что в тот момент очень жалел об отсутствии в моей комнате Душегуба, которого я бы непременно пустил в ход.

— Так я и знала… Я чувствовала, что нечто подобное может произойти, — сказала Воронова. — Хотя, конечно, это очень странно.

— Почему? — удивился я. — Я же тебе объяснил, что он мне предлагал. По-моему, с его стороны как раз выглядело все логично. Он попытался, у него не вышло, поэтому я хотел предупредить тебя — теперь будь осторожна вдвойне. Не знаю, почему он сказал мне, что не может до тебя добраться. Вполне может быть, что врет, но имей в виду. Как только Макар наберется сил, он захочет с тобой встретиться.

— Пусть пробует, я давно его жду, — сказала Софья и в этот момент я услышал в ее голосе нечто новое для себя.

Если раньше, когда она говорила о Чернопятове, в ее голосе слышался страх, то сейчас все было немного иначе. Похоже девушка приняла для себя какое-то решение и явно была настроена на разговор с ним. Причем, судя по всему, явно хотела, чтобы этот разговор стал для них обоих первым и последним.