— Кстати, насчет того, что не может до меня добраться, он не врет, — продолжила тем временем Воронова. — У меня комната с постоянным магическим барьером. Попасть сюда сложно и выйти тоже.

— В каком смысле? — не понял я. — Ты что там, как в тюрьме?

— Я бы сказала это тюрьма класса «люкс» со всеми удобствами, — хохотнула она. — Плюс ко всему еще постоянное обучение и процедуры. Правда, последнее без моего на то желания, как правило.

Эти новости стали для меня неожиданностью. Ни о чем подобном раньше Воронова мне не говорила. Даже наоборот…

— Погоди-ка, ты же сама мне рассказывала, что тебе там нравится, — напомнил я ей.

— Я сказала, что это мне идет на пользу, — ответила она. — И в этом я и сейчас уверена. Но нравится — это нечто другое. Кроме того…

В этот момент она вдруг замолчала, как будто хотела мне что-то сказать, но в последний момент не решилась.

— Слишком сложно, Макс, — выдохнула она. — Кое-что изменилось. Сейчас я тебе не могу всего рассказать. Лучше при встрече… Скрябин сказал, что в начале лета мне можно будет ненадолго уехать. Так что мы с тобой встретимся и я все обязательно расскажу, обещаю.

Немного помолчали. Я обдумывал ее слова и гадал, почему ей дадут несколько дней лишь в начале лета? Так нужно было по причине ее лечения или дело в предстоящем турнире, и Романов хотел, чтобы мы увиделись?

Не знаю почему в моей голове проскочила последняя мысль, но почему-то она была. Хотя, вполне может быть, что она не имеет под собой никаких оснований, и это просто совпадение. Кстати… Возможно Александр Николаевич хочет, чтобы она тоже поехала на турнир? Такое ведь тоже может быть.

— Ну при встрече, значит при встрече, — сказал я, нарушив затянувшуюся паузу. — Надеюсь, ты до нее доживешь? Чернопятов сказал, что ты вот-вот помрешь. Судя по голосу, я бы этого не сказал, но…

— Об этом не беспокойся, если от меня ничего не скрывают, то умирать я пока точно не планирую, — рассмеялась Воронова. — Месяц-другой, надеюсь, еще протяну.

— Это хорошо, — честно сказал я.

От звука ее звонкого смеха я сразу расслабился и понял, что Макар мне наврал насчет ее состояния. Не может так смеяться человек, который тяжело болен.

— Собственно говоря, вот это и все, что я хотел тебе рассказать, — продолжил я. — Но если ты говоришь, что Чернопятов до тебя правда добраться не может, то значит пока все в порядке.

— Не сможет, не переживай, — успокоила она меня. — До меня здесь не то что Чернопятов, сам черт не доберется. Хотя это и немного странно. Если все так, как ты говоришь…

— Что странного?

— Когда я нахожусь за пределами института Скрябина, то у меня все время такое чувство, что за мной кто-то следит, — сказала девушка. — Постоянно, понимаешь? Последние дни не исключение. Если это не Макар, то кто?

— Слушай, Макс, может быть, у нее развилась мания преследования? — предположил Дориан. — Почему бы и нет? Сам подумай, все время переживать, что на тебя нападет смертельный враг, так хочешь не хочешь крыша съедет.

Хороший вопрос… Честно говоря, определенная логика в словах Мора была. Такой вариант тоже нельзя исключать. Тем более, что за последнее время на девушку свалилось столько всего неожиданного.

По сравнению с долгим периодом, который она провела в облике ворона, события в ее жизни, можно сказать, били ключом. К тому же, одно время и у меня были схожие с ней чувства. Когда мы жили с дедом в старом доме, мне тоже чудился какой-то силуэт. Но я же не псих.

— Я бы поспорил, — заметил в этот момент Дориан. — Иногда меня одолевают на этот счет сильные сомнения…

— Что молчишь? — прервала она ход моих мыслей. — Думаешь, что я сошла с ума и мне за каждым углом видится по Чернопятову?

— Конечно нет, — уверенно соврал я. — С чего ты вдруг решила?

— Наверное с того, что мне и самой так иногда кажется… — вздохнула она. — Бывают дни, что я думаю, будто нахожусь не в научно-магическом институте, а в… В общем, неважно. Но я надеюсь, что это не так.

— Сто процентов, — убежденно сказал я. — Даже не думай об этом. Уверен, что скоро все закончится. Завтра я буду у Романова и поговорю с ним насчет твоего странного преследователя.

— Будешь у Императора? — удивилась она.

— Угу, только не спрашивай зачем, я пока еще сам не знаю, — честно признался я. — Он, как всегда, в своем стиле. Все подробности при личной встрече. Так что в другой раз расскажу.

— Это будет нескоро, — грустно сказала Воронова. — К сожалению, мне не дают звонить тебе по первому требованию.

— Дурацкое правило! — возмутился я. — Что здесь такого, я понять не могу? Такое ощущение, что от наших с тобой разговоров тебе станет хуже.

— Просто я должна как можно реже отвлекаться на мысли о внешнем мире. Это необходимо, чтобы все шло как нужно, — объяснила она. — Не знаю, как это работает, но Скрябин прав. Поговорю с тобой, а потом… В общем, все нормально, Макс. Все равно ведь по телефону всего не скажешь, а мне нужно так много тебе рассказать. Знаешь…

В этот момент я услышал щелчок и наш разговор прервался.

— Тьфу ты, зараза! — выругался я и с досадой посмотрел на свой телефон. — Ну точно, как в тюрьме! Даже поговорить нормально не дадут. Безобразие… Завтра обязательно пожалуюсь Александру Николаевичу!

— Оно и хорошо, что так, — решил Мор. — Все основное уже друг другу сказали, что зазря лясы точить? Жива-здорова твоя Воронова и ждет не дождется, когда тебя увидит. Ложись спать, тебе перед завтрашним днем выспаться нужно.

— Значит Чернопятов мне в этом смысле не соврал, — задумчиво сказал я. — Как думаешь, почему? Это же явно было не в его интересах.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — ответил на этом Мор.

— Тогда объясни, зачем ему признаваться мне в том, что он не может добраться до Софьи? — я вообще не понимал, о каком именно интересе Макара сейчас говорит мой друг. — Назови мне хоть одну выгоду.

— Без проблем. Уверен, что эту информацию ты мог завтра узнать и у Романова, — ответил Дориан. — Зато теперь ты будешь еще сильнее сомневаться насчет всего остального. Я имею в виду слова Макара о том, что Вороний Амулет на самом деле принадлежит ему, и что Софья умирает. Кстати… Заметь себе, что обе этих вещи она может и сама не знать. Об истинном состоянии ее здоровья Вороновой могли просто не сказать, чтобы не травмировать. Ну а истории с артефактом вообще сто лет в обед исполнится, девчонка может чего-то и не знать.

Звучало вполне логично. Очень может быть, что Чернопятов именно так и думал. Правда все это могут быть просто предположениями Мора, которые на самом деле не имеют никакого отношения к действительности. Впрочем, все это можно проверить.

Про ее здоровье я завтра сам спрошу Александра Николаевича. Уверен, что он скажет мне так, как есть на самом деле. Что же касается Вороньего Амулета, то я уже решил применить дар статуи на Софье, чтобы это выяснить. Знает она, как было на самом деле или нет, это уже другой вопрос. По крайней мере, она ответит так, как сама считает на самом деле.

На этом я и поставил для себя точку в своих размышлениях. Надеюсь, что завтрашний разговор с Романовым даст мне ответы на многие вопросы, а на сегодня хватит. Честно говоря, после сытного ужина мысли в моей голове вообще текли как-то вяло, как кисель. Хотелось поскорее забраться под одеяло и лечь спать, что я вскоре и сделал.

Утром меня разбудил Градовский, который радостно сообщил мне, что сегодня какой-то особый день по лунному календарю, в который мне обязательно должно повезти. Кроме того, звезды на небе сошлись так, что даже без Кубика Судьбы призраку было ясно — для меня это чуть ли не лучший день в этом году. Теперь оставалось все это проверить на практике.

Окончательно проснувшись под душем, я плотно позавтракал и нарядился в один из лучших своих костюмов. Именно в нем я был на Императорском Зимнем Балу и мне он действительно нравился. Даже сейчас, когда он стал мне немного тесноват, я выглядел в нем просто безупречно.