— Не уходите, — сказал он тихо.

Арина перестала дышать ровно.

Кайрен поднял на неё глаза.

Она не стала делать из этого нежность. Не улыбнулась широко, не сказала ничего большого. Просто села рядом на стул.

— Я здесь.

Ноэль опустил взгляд на свои руки.

— Если главный камень услышит меня, меня заберут?

Кайрен сжал челюсть.

— Нет.

— Вы уже говорили, что не отдадите. Но теперь замок сам сказал. Если я правда… — Он запнулся. — Если я правда Морвент сильнее, чем должен быть?

Арина почувствовала, как глупая, острая ярость снова поднимается к горлу. Сильнее, чем должен быть. Вот что взрослые сделали: даже дар превратили для ребёнка в вину.

Кайрен положил ладонь поверх маленьких пальцев сына.

— Ты не должен быть меньше, чтобы кому-то было спокойнее.

Ноэль долго смотрел на его руку.

— Тогда почему раньше все хотели, чтобы я был меньше?

Вопрос ударил по комнате сильнее оранжерейного огня.

Кайрен не ответил сразу. И Арина впервые не разозлилась на паузу. Потому что видела: он не ищет красивую фразу. Он ищет честную, а честные слова иногда идут медленно, когда слишком долго прятался за приказами.

— Потому что я позволил им так думать, — сказал он наконец.

Ноэль нахмурился.

— Вы?

— Я решил, что если род будет считать тебя слабым и неважным, тебе будет безопаснее.

— Но мне не было безопасно, — сказал мальчик.

Тихо. Без обвинения. От этого стало хуже.

Кайрен опустил голову.

— Да.

Арина отвела взгляд к окну, давая им обоим хоть видимость одиночества. Но Ноэль всё ещё держал её за рукав.

— Я не хочу к главному камню, — сказал он.

— Сегодня не пойдёшь, — ответил Кайрен. — Дальше будем решать вместе.

Мальчик посмотрел настороженно.

— Вместе — это с советом?

— Сначала со мной. И с леди Элирой, если ты захочешь.

Ноэль перевёл взгляд на Арину.

Она кивнула.

— Но я сразу предупреждаю: я в ваших драконьих камнях пока разбираюсь примерно как воробей в коронах. Так что буду задавать глупые вопросы.

— Вы и так задаёте, — сказал Ноэль.

И тут же испугался собственной смелости.

Арина сделала вид, что задумалась.

— Вот. Уже есть специалист, который будет отмечать качество моих вопросов.

Уголки губ мальчика дрогнули. Не смех, но его тень. Для этого дня — почти победа.

Кайрен поднялся.

— Мне нужно идти в малый зал.

Ноэль выпустил рукав Арины.

— Они будут говорить обо мне?

— Да.

— А вы им скажете, что я не хотел?

— Скажу.

— Они поверят?

Кайрен посмотрел на сына. Жёсткость возвращалась в его лицо, но теперь она была не против них.

— Им придётся.

Арина пошла с ним. В коридоре Кайрен остановился и отдал короткий приказ двум стражникам у дверей детской: без его личного разрешения к Ноэлю не входить никому, кроме Мины, Ровены и леди Элиры.

— Даже леди Селесте? — уточнил один.

— Особенно леди Селесте.

Арина услышала и промолчала. Иногда не нужно было добавлять ни слова.

Малый зал встретил их холодом и людьми, которые уже успели испугаться, обсудить и выбрать удобную версию. За столом сидели Дарвен, Роган, Илана и ещё двое старших Морвентов, которых Арина видела мельком накануне. Селеста стояла у окна. Её лицо снова стало безупречным.

На столе лежала тонкая пластина тёмного камня, испещрённая огненными линиями. В ней ещё теплился отзвук оранжереи.

Дарвен поднялся первым.

— Милорд, совет требует немедленного подтверждения дара.

— Совет может требовать через меня, — сказал Кайрен. — Не через испуганного ребёнка.

— Речь не о страхе ребёнка, а о безопасности рода.

Арина медленно села на свободное место. Роган напротив едва заметно качнул головой, будто предупреждал: здесь каждое слово будет иметь цену.

Она кивнула почти незаметно.

Селеста заговорила мягко:

— Никто не желает Ноэлю зла. Но если его отклик подтвердится, он станет центром притяжения для всех, кто захочет оспорить наследование.

— У Кайрена есть законные дети? — спросила Арина.

Селеста замолчала.

В зале кто-то кашлянул.

Кайрен повернулся к ней медленно.

Арина поняла, что спросила опять слишком прямо, возможно, слишком по-чужому. Но отступать было поздно.

— Я не язвлю, — сказала она. — Я пытаюсь понять, какую законную линию он угрожает разрушить, если другой нет.

Дарвен сцепил пальцы.

— Леди Элира, вопрос наследования в драконьем роду не сводится к детям нынешнего лорда. Есть боковые ветви. Есть договорённости. Есть чистота признания.

— Чистота признания, — повторила Арина. — Звучит красиво. А по факту мальчик либо сын Кайрена, либо нет.

Кайрен чуть заметно напрягся.

Дарвен посмотрел на него.

— Кровь лорда Морвента в нём никто не отрицает.

— Тогда что отрицают?

— Право этой крови быть названной первой.

Слова легли на стол как нож.

Арина почувствовала, как в ней снова проснулась вчерашняя злость, но удержала её зубами. Кричать сейчас было бы приятно. Бесполезно, но приятно.

— То есть проблема не в том, что Ноэль чужой. А в том, что он слишком свой, но неудобным способом.

Роган тихо хмыкнул.

Дарвен не улыбнулся.

— Грубо, но не совсем неверно.

— Тогда я предлагаю другой грубый вопрос. Почему ребёнка, который может оказаться важен для рода, годами держали так, будто его надо стереть из памяти замка?

Селеста посмотрела на неё с лёгкой жалостью.

— Потому что его важность могла стать причиной беды.

— Нет, — сказала Арина. — Это объяснение, почему его могли охранять. Не почему ему было холодно. Не почему его кормили через унижение. Не почему ему запрещали книги, сад, оранжерею, родовой знак на пуговицах и собственное имя в приличном тоне. Вы всё время прячетесь за словом «опасность», но почему-то эта опасность всегда очень удобно била только по ребёнку.

В зале стало тише.

Кайрен не вмешивался. Сидел во главе стола, лицо каменное, пальцы неподвижны. Но Арина уже начинала понимать разницу: раньше его молчание было стеной. Сейчас — разрешением ей говорить, пока он удерживает зал от удара в ответ.

И это странно грело сильнее, чем хотелось.

Дарвен медленно произнёс:

— Вы намерены обвинить дом Морвентов в сознательном вреде мальчику?

— Я намерена разобраться, что происходило в доме Морвентов, пока все важные взрослые называли это порядком.

— На каком основании?

Арина усмехнулась.

— Я его мачеха, кажется. Плохая должность, но раз уж мне её выдали, начну читать обязанности мелким шрифтом.

Илана опустила глаза, пряча улыбку.

Селеста шагнула от окна.

— Вы забываете, что ещё вчера сами подписали прошение о его передаче южной ветви.

— Не забываю. Именно поэтому начну с документов.

Кайрен повернул голову.

— С каких документов?

— С тех, которые прежняя Элира подписывала, не читая или читая слишком хорошо. С расходов на детскую. С распоряжений по кухне. С записей кастеляна, кто закрывал оранжерею и по чьему приказу. С писем о южной ветви. С имен людей, которые годами решали, что Ноэлю не положено быть ребёнком.

Селеста холодно улыбнулась.

— Вы решили устроить хозяйственную проверку вместо родовой?

— Нет. Я решила, что прежде чем проверять ребёнка у главного камня, неплохо бы проверить взрослых у обычной бумаги.

Роган рассмеялся негромко, но быстро замолчал под взглядом Дарвена.

Кайрен откинулся на спинку кресла.

— Разрешаю.

Селеста резко повернулась к нему.

— Кайрен.

— Леди Элира получит доступ к хозяйственным записям, распоряжениям по северному крылу, переписке, касающейся Ноэля, и архиву старой оранжереи.

Дарвен нахмурился.

— Архив оранжереи закрыт после смерти леди Миры.

— Я знаю.

— Открытие личных записей покойной может вызвать вопросы.

— Вопросы уже пришли сами и зажгли половину замка, — сказал Кайрен.